Вчера всё могло закончиться очень плохо. Но обошлось.
А дело в том, что наш папочка уехал в командировку. Прошло время, сын соскучился. Говорит мне: "Хочу позвонить папе". Я ему отвечаю: "Дело хорошее, звони". А минут через пять спрашиваю: "Ну и как там твой папочка?". А он мне и говорит: "Тётя сказала, что папа занят". У меня руки задрожали, глаза кровью налились, уже прикинула, пойдёт ли мне чёрное и какой венок заказывать. Переспросила: "Что, так вот тётя и сказала - "занят"?. "Да, - говорит, - так и сказала: "Абонент сейчас занят". А ведь сиротой мог мальчик остаться!
Самые смешные истории за 2025 год!
упорядоченные по результатам голосования пользователей
Благодаря многочисленным демотиваторам, обыгрывающим сходство Алисы и борт-инжинера Зелёного, общеизвестно что художник-постановщик культового мультфильма "Тайна третьей планеты", Наталья Орлова, рисовала их со своей дочери и мужа.
Однако, был один персонаж, который Наталье никак не давался - Громозека.
По книжному описанию, огромный Чумарозский археолог выглядит как нечто среднее между осьминогом, слоном и акулой. У него десять щупалец, оканчивающихся когтями, восемь глаз, полуметровая пасть, небольшой хобот, панцирь на груди и три добрых, бестолковых сердца.
В общем, перед художницей стояла задача изобразить совершенно Лавкрафтовскую хтонь, но сделать её милой.
Для начала отказались от щупалец, заменив их руками. Количество тоже сократили с 10 до 6 из чисто практических соображений. Ведь рисовать каждую конечность приходилось вручную.
Лицо инопланетянину тоже решили сделать вполне гуманоидным, отказавшись от хобота и акульей пасти. Его Громозеке подарил самый известный добродушный великан советского кино - Алексей Смирнов.
Интересно, что при создании мультфильма сначала были записаны голоса актёров, и уже потом мультипликаторы, используя фонограмму, создавали мимику и жесты персонажей. Громозеку озвучивал Василий Ливанов, голосом которого разговаривают множество персонажей в советской мультипликации. Например, неподражаемый Карлсон. Голос любимого артиста, а также определённое сходство характеров, оказали огромное влияние на движения Громозеки.
Но представление Громозеки в голове у Натальи всё никак не складывалось. Художница долго ломала голову, каким у Громозеки должен быть летательный аппарат, как он может вообще летать. Дело решила любовь Натальи к... консервированной кукурузе. Художница рассказывает, что как-то раз, вскрывая консервную банку, она и увидела будущий образ Громозеки. Это киборг. Не просто существо, которое летает на каком-то аппарате. А он сам себе - и космический корабль, и тот, кто живёт в нём. Отсюда и глаза на кронштейнах, и выдвигающиеся из "тела корабля" ноги и руки.
В результате и появился яркий образ, украсивший собой любимый многими поколениями мультфильм.
Из сети
Однако, был один персонаж, который Наталье никак не давался - Громозека.
По книжному описанию, огромный Чумарозский археолог выглядит как нечто среднее между осьминогом, слоном и акулой. У него десять щупалец, оканчивающихся когтями, восемь глаз, полуметровая пасть, небольшой хобот, панцирь на груди и три добрых, бестолковых сердца.
В общем, перед художницей стояла задача изобразить совершенно Лавкрафтовскую хтонь, но сделать её милой.
Для начала отказались от щупалец, заменив их руками. Количество тоже сократили с 10 до 6 из чисто практических соображений. Ведь рисовать каждую конечность приходилось вручную.
Лицо инопланетянину тоже решили сделать вполне гуманоидным, отказавшись от хобота и акульей пасти. Его Громозеке подарил самый известный добродушный великан советского кино - Алексей Смирнов.
Интересно, что при создании мультфильма сначала были записаны голоса актёров, и уже потом мультипликаторы, используя фонограмму, создавали мимику и жесты персонажей. Громозеку озвучивал Василий Ливанов, голосом которого разговаривают множество персонажей в советской мультипликации. Например, неподражаемый Карлсон. Голос любимого артиста, а также определённое сходство характеров, оказали огромное влияние на движения Громозеки.
Но представление Громозеки в голове у Натальи всё никак не складывалось. Художница долго ломала голову, каким у Громозеки должен быть летательный аппарат, как он может вообще летать. Дело решила любовь Натальи к... консервированной кукурузе. Художница рассказывает, что как-то раз, вскрывая консервную банку, она и увидела будущий образ Громозеки. Это киборг. Не просто существо, которое летает на каком-то аппарате. А он сам себе - и космический корабль, и тот, кто живёт в нём. Отсюда и глаза на кронштейнах, и выдвигающиеся из "тела корабля" ноги и руки.
В результате и появился яркий образ, украсивший собой любимый многими поколениями мультфильм.
Из сети
Случилось это во времена славной борьбы со всеобщим алкоголизмом. Я служил в рядах Советской Армии в чине капитана. Как-то раз заслали нас в небольшой городок. Ну, первым делом надо же разведку провести (а-ля: "прекрасные доны, а как там насчет баб?" и водки тоже). Женщин - море, с водкой хуже. А в городе у меня дружок жил, точнее, мы с ним учились вместе в училище, но он со второго курса был отчислен (история отдельная). Я не стал пока Серёгу разыскивать, а всецело отдался поискам "горючего". Ну и, собственно: шагаем уже пятый или шестой квартал и ничего! Видим - сидит стая аборигенов с потухшими глазами, мы к ним. Отцы, где тут у вас места злачные? И чего-то мы тем аборигенам не понравились. Да и видок был тот ещё, мы же в поезде трое суток, помятые и небритые:) В общем, один "незаметно" подмигивает корешам и сообщает нам, что "вона в той хате, завсегда есть!".
Спасибо, отцы! Рулим в хату. Смело вхожу в калитку и стучу в дверь дома. Открывает... Серёга! Встреча на Эльбе! (Я ему не писал, хотел сюрпризом). И надо отметить, что с дороги, где стоят мои однополчане и аборигены сидят, дом-то не виден (забор высокий). Ну, туда-сюда, первые минуты встречи друзей-однокашников. Потом быстро перехожу к делу: мол, где тут? Серёга складывается пополам и радостно сообщает мне, что он теперь участковый здесь и жутко борется с местными самогонщиками:) Понимаю, что меня "прикололи" и рассказываю об этом другу. Реакция следует тут же! Он кидается в дом и выскакивает с двумя бутылями хорошего коньяка. Выталкивает меня к воротам (я, по ходу дела, врубаюсь в юмор). Картина маслом: я степенно выхожу из ворот с двумя бутылками армянского... Подхожу к своим и спокойно благодарю аборигенов! Уходим... Их глаза мы видели с конца квартала:)
А коньяк вечером распили всей компанией и с Серёгой.
Спасибо, отцы! Рулим в хату. Смело вхожу в калитку и стучу в дверь дома. Открывает... Серёга! Встреча на Эльбе! (Я ему не писал, хотел сюрпризом). И надо отметить, что с дороги, где стоят мои однополчане и аборигены сидят, дом-то не виден (забор высокий). Ну, туда-сюда, первые минуты встречи друзей-однокашников. Потом быстро перехожу к делу: мол, где тут? Серёга складывается пополам и радостно сообщает мне, что он теперь участковый здесь и жутко борется с местными самогонщиками:) Понимаю, что меня "прикололи" и рассказываю об этом другу. Реакция следует тут же! Он кидается в дом и выскакивает с двумя бутылями хорошего коньяка. Выталкивает меня к воротам (я, по ходу дела, врубаюсь в юмор). Картина маслом: я степенно выхожу из ворот с двумя бутылками армянского... Подхожу к своим и спокойно благодарю аборигенов! Уходим... Их глаза мы видели с конца квартала:)
А коньяк вечером распили всей компанией и с Серёгой.
В конце года как-то принято подводить итоги, вспоминать, что хорошего нам этот год принёс. Как говорится, об уходящем – или хорошо, или ничего…
Но год выдался сложный. Ни то, чтобы вообще ничего хорошего не было, нет, было, и немало, но вот чего-то такого, прям глобального, припомнить сложно. Не можем же мы как суперположительное событие воспринимать поражение Байдена и Камалы Харрис на президентских выборах в Америке. Конечно, это было неплохо, только вот мы, как бы, отношения к этому не имели. У нас выборы прошли хорошо, но это было достаточно ожидаемо.
Но у меня есть хороший выход!
Буквально на днях замечательный человек, врач, что называется, от Бога, самый главный пульмонолог России академик Александр Григорьевич ЧУЧАЛИН рассказал мне (правда. по совсем другому поводу) очень интересную. смешную и поучительную историю. Которую я вам и перескажу. Записываю её по памяти, поэтому все ошибки, какие вы найдёте в рассказе, прошу относить на мой счёт, а не на счёт академика.
Итак, дело было в конце 1950-х годов, в период, когда СССР руководил Никита Хрущёв. Как-то утром, когда Никита Сергеевич уже был на работе, его супруга, Нина Петровна. поучаствовала острую боль в нижней части живота. Приехавшая кремлёвская «скорая» немедленно госпитализировала первую леди страны в ЦКБ, знаменитую «Кремлёвку», которая тогда располагалась на улице Грановского. При осмотре женщине предварительно диагностировали приступ острого хронического панкреатита, когда камень блокирует жёлчный проток. Либо, что было менее вероятно – опухоль.
Срочно собранный консилиум звезд советской медицины принял экстренное решение: «Резать! Не дожидаясь!!!»
Естественно, Никиту Сергеевича сразу поставили в известность о госпитализации супруги и о предстоящей операции. Разумеется, руководил операцией главный хирург «Кремлёвки», лучший специалист страны, будущий Академик АМН СССР и Министр здравоохранения СССР, а тогда – пока ещё "простой" членкор Борис Васильевич Петровский.
Нину Петровну доставили в операционную, сделали общую анестезию, подключили ко всем необходимым аппаратам, и операция началась. Однако уже спустя несколько минут выяснилось, что никаких камней у Нины Петровны нет. Не только блокирующих проходы, но вообще никаких. Дальнейший ход показал, что и в отношении онкологии у Нины Петровны всё чисто. Все остальные предположения так же подтверждения не получили. В конце концов, врачам не осталось ничего другого, как просто зашить бедную женщину и отправить в палату. отходить от операции. В течении которой ничего спасительного для организма сделано не было.
А в это время машина Никиты Сергеевича, под рёв сирены и в сопровождении мотоциклистов, уже подъезжал к больнице. Врачам же надо было срочно решить, как объяснить отличавшемуся непредсказуемым взрывным характером Первому секретарю ЦК КПСС, что его супругу, с которой Никита Сергеевич к тому времени прожил уже больше 40 лет, «порезали» просто так, без необходимости.
Дело пахло грандиозным скандалом и неизбежными «кадровыми перестановками». Участвовавшие в консилиуме и в самой операции молились на то, чтобы их просто отправили руководить больницами куда-нибудь в провинцию, что было бы в данном случае самым лучшим исходом.
«Отдуваться» за всех отправили того, кто руководил операцией – Бориса Петровского.
– И вот тут, – сказал мне Чучалин, – представьте себе длинный-длинный коридор «Кремлёвки». И с одного конца в него быстрым шагом входит, а вернее будет сказать – вкатывается маленький, кругленький как колобок Никита Хрущёв. И быстро-быстро «катится» вперед. А с другого медленно и нерешительно входит огромный и статный хирург Петровский. Они сближаются. А по мере сближения у Петровского, который был человеком отнюдь не робкого склада, в голове начинается паника. Что сказать главе страны, когда сказать нужно, а нечего?
Расстояние между ними неумолимо сокращается. Колобок-Хрущёв быстро катится на помощь супруге, он ждёт от врача отчёта об операции, ответа на вопросы чего ждать, какие прогнозы, каких мировых светил вызывать... А Петровский может сказать только: «Ничего у вашей супруги не обнаружено, возможно, она просто что-то не то съела…».
И вот, когда дистанция между руководителем страны и хирургом сократилось до критического минимума и молчать было уже просто нельзя, Борис Васильевич набрал воздуха в лёгкие, и, неожиданно даже для самого себя, выпалил:
– Никита Сергеевич, рака нет!
– …!!!
Что было дальше описать сложно. Счастливый Хрущёв реально подпрыгнул почти до потолка. Его лицо, до того хмурое и озабоченное, расплылось в радостной улыбке, казалось – ещё немного, и он заключит напуганного хирурга в объятия. Но Первый достаточно быстро взял себя в руки и просто поблагодарил врачей за хорошую работу.
Так, к чему я это? А вот к чему:
– Дорогие читатели. Ядерного конфликта в 2024-м не случилось!
© Дзен-канал "Белорус и Я"
Но год выдался сложный. Ни то, чтобы вообще ничего хорошего не было, нет, было, и немало, но вот чего-то такого, прям глобального, припомнить сложно. Не можем же мы как суперположительное событие воспринимать поражение Байдена и Камалы Харрис на президентских выборах в Америке. Конечно, это было неплохо, только вот мы, как бы, отношения к этому не имели. У нас выборы прошли хорошо, но это было достаточно ожидаемо.
Но у меня есть хороший выход!
Буквально на днях замечательный человек, врач, что называется, от Бога, самый главный пульмонолог России академик Александр Григорьевич ЧУЧАЛИН рассказал мне (правда. по совсем другому поводу) очень интересную. смешную и поучительную историю. Которую я вам и перескажу. Записываю её по памяти, поэтому все ошибки, какие вы найдёте в рассказе, прошу относить на мой счёт, а не на счёт академика.
Итак, дело было в конце 1950-х годов, в период, когда СССР руководил Никита Хрущёв. Как-то утром, когда Никита Сергеевич уже был на работе, его супруга, Нина Петровна. поучаствовала острую боль в нижней части живота. Приехавшая кремлёвская «скорая» немедленно госпитализировала первую леди страны в ЦКБ, знаменитую «Кремлёвку», которая тогда располагалась на улице Грановского. При осмотре женщине предварительно диагностировали приступ острого хронического панкреатита, когда камень блокирует жёлчный проток. Либо, что было менее вероятно – опухоль.
Срочно собранный консилиум звезд советской медицины принял экстренное решение: «Резать! Не дожидаясь!!!»
Естественно, Никиту Сергеевича сразу поставили в известность о госпитализации супруги и о предстоящей операции. Разумеется, руководил операцией главный хирург «Кремлёвки», лучший специалист страны, будущий Академик АМН СССР и Министр здравоохранения СССР, а тогда – пока ещё "простой" членкор Борис Васильевич Петровский.
Нину Петровну доставили в операционную, сделали общую анестезию, подключили ко всем необходимым аппаратам, и операция началась. Однако уже спустя несколько минут выяснилось, что никаких камней у Нины Петровны нет. Не только блокирующих проходы, но вообще никаких. Дальнейший ход показал, что и в отношении онкологии у Нины Петровны всё чисто. Все остальные предположения так же подтверждения не получили. В конце концов, врачам не осталось ничего другого, как просто зашить бедную женщину и отправить в палату. отходить от операции. В течении которой ничего спасительного для организма сделано не было.
А в это время машина Никиты Сергеевича, под рёв сирены и в сопровождении мотоциклистов, уже подъезжал к больнице. Врачам же надо было срочно решить, как объяснить отличавшемуся непредсказуемым взрывным характером Первому секретарю ЦК КПСС, что его супругу, с которой Никита Сергеевич к тому времени прожил уже больше 40 лет, «порезали» просто так, без необходимости.
Дело пахло грандиозным скандалом и неизбежными «кадровыми перестановками». Участвовавшие в консилиуме и в самой операции молились на то, чтобы их просто отправили руководить больницами куда-нибудь в провинцию, что было бы в данном случае самым лучшим исходом.
«Отдуваться» за всех отправили того, кто руководил операцией – Бориса Петровского.
– И вот тут, – сказал мне Чучалин, – представьте себе длинный-длинный коридор «Кремлёвки». И с одного конца в него быстрым шагом входит, а вернее будет сказать – вкатывается маленький, кругленький как колобок Никита Хрущёв. И быстро-быстро «катится» вперед. А с другого медленно и нерешительно входит огромный и статный хирург Петровский. Они сближаются. А по мере сближения у Петровского, который был человеком отнюдь не робкого склада, в голове начинается паника. Что сказать главе страны, когда сказать нужно, а нечего?
Расстояние между ними неумолимо сокращается. Колобок-Хрущёв быстро катится на помощь супруге, он ждёт от врача отчёта об операции, ответа на вопросы чего ждать, какие прогнозы, каких мировых светил вызывать... А Петровский может сказать только: «Ничего у вашей супруги не обнаружено, возможно, она просто что-то не то съела…».
И вот, когда дистанция между руководителем страны и хирургом сократилось до критического минимума и молчать было уже просто нельзя, Борис Васильевич набрал воздуха в лёгкие, и, неожиданно даже для самого себя, выпалил:
– Никита Сергеевич, рака нет!
– …!!!
Что было дальше описать сложно. Счастливый Хрущёв реально подпрыгнул почти до потолка. Его лицо, до того хмурое и озабоченное, расплылось в радостной улыбке, казалось – ещё немного, и он заключит напуганного хирурга в объятия. Но Первый достаточно быстро взял себя в руки и просто поблагодарил врачей за хорошую работу.
Так, к чему я это? А вот к чему:
– Дорогие читатели. Ядерного конфликта в 2024-м не случилось!
© Дзен-канал "Белорус и Я"
Как я с британкой в ресторан ходил
Однажды, когда я работал в британской конторе, меня командировали на Мальту в феврале.
Не помню почему, но я не стал упираться.
Приезжаю туда и впервые встречаю своих коллег очно. А они меня не видели раньше, потому что мы созванивались по скайпу без видео.
До сих пор помню лицо британского коллеги Марка, когда я подошел к нему и сказал:
— Hi Mark, it’s Sergey from Russia.
В общем, мы поржали и стали искать рестик, где сядем обсуждать дела.
Кроме меня и Марка, с нами было еще пару коллег и наш главный босс, директор по маркетингу всей компании. Белокурая британка, лет 40.
Она было очень напористая, энергичная и требовательная. Возможно поэтому мне приходилось работать.
Мы находим ресторан.
В нем есть один столик, как раз на пятерых человек. Вроде идеально, но он в центре и с него не так красиво видно море.
Мне обычно пофигу на вид, когда я прихожу пожрать, особенно за деньги компании.
Но наш босс не такая. Ей зачем-то встрялось сидеть с красивым видом.
Но все столики с видом заняты. Мне очевидно, что надо занимать последнее место и заказывать трапезу.
Наша британка оглядывается по сторонам в поисках идеального места. Закончив сканирование, она подходит к столику, за которым уже сидят люди и едят.
Хм, она что, планирует как Доктор Манхэттен испепелить их взглядом?
Наша начальница с невозмутимым лицом предлагает им пересесть за столик в центре, чтобы мы сели на их место.
Мои корейские очи распахнулись от охуевания. С этими взором я подошел поближе к нашему боссу. Видимо, чтобы придать международный статус нашим переговорам.
Охуевшими казался не только я. Мои коллеги тоже пытались подобрать челюсть. Не говоря уже о тех чуваках, которые сидели за столом с прекрасным видом.
Переговоры продолжались еще минуту. Наша шеф рассказывала про преимущества столика в центре. Я продолжал охуевать. Коллеги фейспалмить.
Но в итоге, благодаря невероятной харизме, обаянию и напористости нашего босса, я услышал как посылают нахуй по-английски.
Grey Keem
Однажды, когда я работал в британской конторе, меня командировали на Мальту в феврале.
Не помню почему, но я не стал упираться.
Приезжаю туда и впервые встречаю своих коллег очно. А они меня не видели раньше, потому что мы созванивались по скайпу без видео.
До сих пор помню лицо британского коллеги Марка, когда я подошел к нему и сказал:
— Hi Mark, it’s Sergey from Russia.
В общем, мы поржали и стали искать рестик, где сядем обсуждать дела.
Кроме меня и Марка, с нами было еще пару коллег и наш главный босс, директор по маркетингу всей компании. Белокурая британка, лет 40.
Она было очень напористая, энергичная и требовательная. Возможно поэтому мне приходилось работать.
Мы находим ресторан.
В нем есть один столик, как раз на пятерых человек. Вроде идеально, но он в центре и с него не так красиво видно море.
Мне обычно пофигу на вид, когда я прихожу пожрать, особенно за деньги компании.
Но наш босс не такая. Ей зачем-то встрялось сидеть с красивым видом.
Но все столики с видом заняты. Мне очевидно, что надо занимать последнее место и заказывать трапезу.
Наша британка оглядывается по сторонам в поисках идеального места. Закончив сканирование, она подходит к столику, за которым уже сидят люди и едят.
Хм, она что, планирует как Доктор Манхэттен испепелить их взглядом?
Наша начальница с невозмутимым лицом предлагает им пересесть за столик в центре, чтобы мы сели на их место.
Мои корейские очи распахнулись от охуевания. С этими взором я подошел поближе к нашему боссу. Видимо, чтобы придать международный статус нашим переговорам.
Охуевшими казался не только я. Мои коллеги тоже пытались подобрать челюсть. Не говоря уже о тех чуваках, которые сидели за столом с прекрасным видом.
Переговоры продолжались еще минуту. Наша шеф рассказывала про преимущества столика в центре. Я продолжал охуевать. Коллеги фейспалмить.
Но в итоге, благодаря невероятной харизме, обаянию и напористости нашего босса, я услышал как посылают нахуй по-английски.
Grey Keem
Представьте себе страну, которую еще совсем недавно называли одной из самых криминальных точек на планете. Туристам туда лучше было не соваться, так как риск оказаться жертвой ограбления или чего похуже был слишком велик. Но прошло всего несколько лет, и та же страна вошла в список самых безопасных в мире, куда уже спокойно отправляются путешественники.
Решающий перелом случился буквально за три года, и произошел он так стремительно, что весь мир до сих пор обсуждает этот феномен. Подпишитесь на канал "Формула удивления". Ставьте лайк статье. Это нужно для канала. Спасибо и продолжаем. Начнем с того, как именно все изменилось.
Никакого мяса, рыбы и птицы
Для большинства из нас нормальный рацион немыслим без рыбы, мяса или хотя бы птицы. Но представьте, что вы лишены всего этого пожизненно. День за днем на вашей тарелке только рис, макароны и кукурузная лепешка, напоминающая лаваш.
Ни кусочка белка, ни витаминов. Просто однообразная еда, от которой организм медленно слабеет. Именно так сейчас питаются десятки тысяч преступников в Сальвадоре, и это не случайность, а часть новой тюремной политики. На фото ежедневный пожизненный рацион.
CECOT это настоящий город-тюрьма, построенный из огромных металлических ангаров. Внутри камеры, куда набивают сотни заключенных. Кровати из железа, по четыре яруса, всего два туалета в виде дырок без стен на сотню человек, постоянный свет, который не гаснет даже ночью.
Раз в неделю есть короткая прогулка по коридору длиной всего десять метров. И всё. Для многих это навсегда: отсюда не выходят.
Короткая прогулка по коридору и обратно в камеры
Когда журналистов впервые впустили внутрь, они увидели то, что теперь регулярно показывают по телевидению во всем мире: полуголые молодые мужчины, сплошь покрытые татуировками, сидят в тесных рядах, с пустыми глазами, у которых впереди нет ни малейшей надежды на свободу.
Еще недавно Сальвадор был страной, куда лучше не приезжать даже транзитом. Грабежи, убийства, бесчинства банд и всё это было нормой. Но после 2019 года началась эпоха президента Найиба Букеле. Он принял решение, которое одни называют гениальным, а другие – жестоким.
Он взял под контроль все тюрьмы страны и построил новую, самую большую во всей Америке. Туда отправили 40 тысяч человек – самых опасных и беспощадных. И, как он сам подчеркнул, они никогда не выйдут наружу.
Самое жуткое в том, что искать этих людей даже не приходилось. Члены двух главных банд сами рекламировали свои преступления. Они наносили татуировки, где отмечали количество убитых.
Чтобы попасть в группировку, иногда нужно было убить собственного родственника – такое было правило посвящения. Это звучит как дикий вымысел, но это подтверждают сами бывшие бандиты в интервью, которое записали журналисты.
Так что полицейским оставалось только ловить тех, кто добровольно расписал свое тело татушками, как визитную карточку.
Побег невозможен
Никакой надежды на побег. За каждой группой охранников следят другие охранники, за ними еще одна служба, а сверху над ними военные. Все понимают: любое нарушение или попытка взятки немедленно станет достоянием мировой прессы.
Даже охраннику, решившему закрыть глаза за деньги, грозит то же самое место в этих камерах. Система выстроена так, что сбежать невозможно.
Результат этой политики ошеломил мир. С 2019 по 2023 годы уровень убийств и других тяжких преступлений сократился в пятьдесят раз. Для Сальвадора это настоящая революция. Люди впервые за десятилетия начали спокойно выходить на улицу, а туристы стали приезжать в страну. Президент Букеле превратился в национального героя, хотя методы его работы и вызвали жаркие дискуссии.
Ни единого зерна риса
Разумеется, у банд остались связи на воле. Оттуда регулярно звучат угрозы в адрес властей. Но однажды президент выступил по телевидению и сказал: "Если хотя бы один честный гражданин пострадает, заключенные не получат даже зерна риса!!!". Это прозвучало как приговор, и с тех пор угрозы заметно поутихли.
Правозащитники критикуют подход: мол, не все люди с татуировками действительно виновны. Но в условиях, когда страна десятилетиями задыхалась от террора, правительство выбрало радикальное решение.
Сальвадор сегодня это пример того, как можно переломить судьбу государства всего за три года. Да, метод жесткий, бесчеловечный, без мяса, без рыбы, без надежды. Но именно он вернул жителям безопасность, а стране шанс на развитие. А как думаете вы? Это оправдано или слишком жестоко?
Решающий перелом случился буквально за три года, и произошел он так стремительно, что весь мир до сих пор обсуждает этот феномен. Подпишитесь на канал "Формула удивления". Ставьте лайк статье. Это нужно для канала. Спасибо и продолжаем. Начнем с того, как именно все изменилось.
Никакого мяса, рыбы и птицы
Для большинства из нас нормальный рацион немыслим без рыбы, мяса или хотя бы птицы. Но представьте, что вы лишены всего этого пожизненно. День за днем на вашей тарелке только рис, макароны и кукурузная лепешка, напоминающая лаваш.
Ни кусочка белка, ни витаминов. Просто однообразная еда, от которой организм медленно слабеет. Именно так сейчас питаются десятки тысяч преступников в Сальвадоре, и это не случайность, а часть новой тюремной политики. На фото ежедневный пожизненный рацион.
CECOT это настоящий город-тюрьма, построенный из огромных металлических ангаров. Внутри камеры, куда набивают сотни заключенных. Кровати из железа, по четыре яруса, всего два туалета в виде дырок без стен на сотню человек, постоянный свет, который не гаснет даже ночью.
Раз в неделю есть короткая прогулка по коридору длиной всего десять метров. И всё. Для многих это навсегда: отсюда не выходят.
Короткая прогулка по коридору и обратно в камеры
Когда журналистов впервые впустили внутрь, они увидели то, что теперь регулярно показывают по телевидению во всем мире: полуголые молодые мужчины, сплошь покрытые татуировками, сидят в тесных рядах, с пустыми глазами, у которых впереди нет ни малейшей надежды на свободу.
Еще недавно Сальвадор был страной, куда лучше не приезжать даже транзитом. Грабежи, убийства, бесчинства банд и всё это было нормой. Но после 2019 года началась эпоха президента Найиба Букеле. Он принял решение, которое одни называют гениальным, а другие – жестоким.
Он взял под контроль все тюрьмы страны и построил новую, самую большую во всей Америке. Туда отправили 40 тысяч человек – самых опасных и беспощадных. И, как он сам подчеркнул, они никогда не выйдут наружу.
Самое жуткое в том, что искать этих людей даже не приходилось. Члены двух главных банд сами рекламировали свои преступления. Они наносили татуировки, где отмечали количество убитых.
Чтобы попасть в группировку, иногда нужно было убить собственного родственника – такое было правило посвящения. Это звучит как дикий вымысел, но это подтверждают сами бывшие бандиты в интервью, которое записали журналисты.
Так что полицейским оставалось только ловить тех, кто добровольно расписал свое тело татушками, как визитную карточку.
Побег невозможен
Никакой надежды на побег. За каждой группой охранников следят другие охранники, за ними еще одна служба, а сверху над ними военные. Все понимают: любое нарушение или попытка взятки немедленно станет достоянием мировой прессы.
Даже охраннику, решившему закрыть глаза за деньги, грозит то же самое место в этих камерах. Система выстроена так, что сбежать невозможно.
Результат этой политики ошеломил мир. С 2019 по 2023 годы уровень убийств и других тяжких преступлений сократился в пятьдесят раз. Для Сальвадора это настоящая революция. Люди впервые за десятилетия начали спокойно выходить на улицу, а туристы стали приезжать в страну. Президент Букеле превратился в национального героя, хотя методы его работы и вызвали жаркие дискуссии.
Ни единого зерна риса
Разумеется, у банд остались связи на воле. Оттуда регулярно звучат угрозы в адрес властей. Но однажды президент выступил по телевидению и сказал: "Если хотя бы один честный гражданин пострадает, заключенные не получат даже зерна риса!!!". Это прозвучало как приговор, и с тех пор угрозы заметно поутихли.
Правозащитники критикуют подход: мол, не все люди с татуировками действительно виновны. Но в условиях, когда страна десятилетиями задыхалась от террора, правительство выбрало радикальное решение.
Сальвадор сегодня это пример того, как можно переломить судьбу государства всего за три года. Да, метод жесткий, бесчеловечный, без мяса, без рыбы, без надежды. Но именно он вернул жителям безопасность, а стране шанс на развитие. А как думаете вы? Это оправдано или слишком жестоко?
2018
Сегодня покупал плюшку надувную для катания с горок.
Продавец как раз мне её накачивал в тот момент и смотрел на манометр (кто не в курсе - это приблуда, измеряющяя давление при накачке).
Подваливает женщина с мужиком и довольно напористо спрашивет продавца:
- А у вас есть коляски детские в продаже?!
Продавец, не отрывая взгляда:
- Нет, нету.
Женщина:
- А почему, когда вы отвечаете, мне в глаза не смотрите?
Продавец:
- Стыдно, что колясок нет.
Сегодня покупал плюшку надувную для катания с горок.
Продавец как раз мне её накачивал в тот момент и смотрел на манометр (кто не в курсе - это приблуда, измеряющяя давление при накачке).
Подваливает женщина с мужиком и довольно напористо спрашивет продавца:
- А у вас есть коляски детские в продаже?!
Продавец, не отрывая взгляда:
- Нет, нету.
Женщина:
- А почему, когда вы отвечаете, мне в глаза не смотрите?
Продавец:
- Стыдно, что колясок нет.
Девочка лет 7 долго смотрела на меня и спросила -
-Почему ты такая страшная?
Я сделала паузу, потом наклонилась к ней и прошептала -
-Мне нельзя рассказывать, но я вернулась на машине времени. Я - это ты из будущего.
Девочка в слезах убежала..
------------------
Не мое, где-то прочитано, пересказано. Источник не помню
-Почему ты такая страшная?
Я сделала паузу, потом наклонилась к ней и прошептала -
-Мне нельзя рассказывать, но я вернулась на машине времени. Я - это ты из будущего.
Девочка в слезах убежала..
------------------
Не мое, где-то прочитано, пересказано. Источник не помню
Девочка одна в школе рассказала.
"У нас был хороший учитель. И он любил выставлять оценки в журнал так, чтобы из них получались аккуратные ромбики. Поэтому мы всегда заранее смотрели и знали, кого он вызовет. Все готовились, и получали хорошие оценки".
Девочка, так ведь в этом-то как раз и заключалась его цель!
Это не вы его водили за нос, а он вас.
Даже самые последние двоечники, зная, что их вызовут, заранее готовились, и хоть что-то выносили из его уроков. Не говоря уже о хороших учениках.
"У нас был хороший учитель. И он любил выставлять оценки в журнал так, чтобы из них получались аккуратные ромбики. Поэтому мы всегда заранее смотрели и знали, кого он вызовет. Все готовились, и получали хорошие оценки".
Девочка, так ведь в этом-то как раз и заключалась его цель!
Это не вы его водили за нос, а он вас.
Даже самые последние двоечники, зная, что их вызовут, заранее готовились, и хоть что-то выносили из его уроков. Не говоря уже о хороших учениках.
В кабинет вошла очень красивая женщина лет сорока пяти. В её глазах поблёскивали огоньки. Я указал жестом на кресло, стоящее напротив меня. Она присела. Давно в наше детективное агентство не заглядывали такие изысканные клиентки. Она говорила чуть сдавленным голосом:
"Мне необходимо, чтоб вы проследили за моим благоверным! Подозреваю его в измене. Не знаю только с кем и где. Окажу содействие во всём, что от меня зависит. Требую полную конфиденциальность! Он всё-таки носит высокое учёное звание. В общем, надо накрыть их прямо в любовном гнёздышке!"
Я с интересом наблюдал за ней. А она продолжала:
"Каждый день от мужа пахнет спиртным! Домой он стал приходить позже, чем обычно и отказывается от ужина. Возможно, это какая-нибудь курица с его кафедры. Хотя, может, это кто-то из его студенток. Всё равно противно! Никакие деньги не пожалею, чтоб вывести его на чистую воду!".
Мы договорились о цене, и я взялся за это дело. Три недели пролетели, ничего подозрительного в жизни объекта моего наблюдения не происходило. Вёл он себя, как порядочный семьянин. Утром шёл пешком на работу, благо университет находился поблизости. Там всё проходило чинно и благородно. Никаких любовниц, и даже намёка на флирт. Ну, разве только то, что прямо с работы наш профессор отправлялся в один и тот же маленький ресторан. Заказывал там себе куриный биток с картошкой фри, греческий салат и сто грамм коньяка. Мужчина трапезничал, не спеша, смакуя каждый кусочек пищи. А потом с довольным видом потягивал коньячок. Когда я снова встретился с его супругой, то предоставил ей подробный отчёт о слежке. Надо отметить, что она и обрадовалась, и задумалась одновременно.
"Дома чем вы его обычно кормите?" - спросил я. Она ответила: "Когда как. Обычно стараюсь кормить его рыбкой отварной или постными супчиками. Я сижу на диете. Фигуру берегу, ну, и ему полезно такое питание!"
Дорогие дамы, что я могу вам сказать по такому поводу. Следите за своими фигурами на здоровье. Но также помните и о своих мужчинах, кормите их дома хорошо и наливайте иногда сто грамм для бодрости. Тогда будет меньше поводов для беспокойства.
"Мне необходимо, чтоб вы проследили за моим благоверным! Подозреваю его в измене. Не знаю только с кем и где. Окажу содействие во всём, что от меня зависит. Требую полную конфиденциальность! Он всё-таки носит высокое учёное звание. В общем, надо накрыть их прямо в любовном гнёздышке!"
Я с интересом наблюдал за ней. А она продолжала:
"Каждый день от мужа пахнет спиртным! Домой он стал приходить позже, чем обычно и отказывается от ужина. Возможно, это какая-нибудь курица с его кафедры. Хотя, может, это кто-то из его студенток. Всё равно противно! Никакие деньги не пожалею, чтоб вывести его на чистую воду!".
Мы договорились о цене, и я взялся за это дело. Три недели пролетели, ничего подозрительного в жизни объекта моего наблюдения не происходило. Вёл он себя, как порядочный семьянин. Утром шёл пешком на работу, благо университет находился поблизости. Там всё проходило чинно и благородно. Никаких любовниц, и даже намёка на флирт. Ну, разве только то, что прямо с работы наш профессор отправлялся в один и тот же маленький ресторан. Заказывал там себе куриный биток с картошкой фри, греческий салат и сто грамм коньяка. Мужчина трапезничал, не спеша, смакуя каждый кусочек пищи. А потом с довольным видом потягивал коньячок. Когда я снова встретился с его супругой, то предоставил ей подробный отчёт о слежке. Надо отметить, что она и обрадовалась, и задумалась одновременно.
"Дома чем вы его обычно кормите?" - спросил я. Она ответила: "Когда как. Обычно стараюсь кормить его рыбкой отварной или постными супчиками. Я сижу на диете. Фигуру берегу, ну, и ему полезно такое питание!"
Дорогие дамы, что я могу вам сказать по такому поводу. Следите за своими фигурами на здоровье. Но также помните и о своих мужчинах, кормите их дома хорошо и наливайте иногда сто грамм для бодрости. Тогда будет меньше поводов для беспокойства.
Сидим в кабачке. Пьём бутылочное пиво.
Официантка чего-то ленивая попалась, бутылки со стола не убирает.
Я позвал её и ласково так, с намёком:
- Девушка, а можно бутылочки забрать?
Она (добродушно так):
- Да в чём проблема... ЗАБИРАЙТЕ!
Официантка чего-то ленивая попалась, бутылки со стола не убирает.
Я позвал её и ласково так, с намёком:
- Девушка, а можно бутылочки забрать?
Она (добродушно так):
- Да в чём проблема... ЗАБИРАЙТЕ!
Николай I любил одинокие прогулки и всякий день ходил пешком, никого не опасаясь. Однажды зимой император шёл по Дворцовой набережной и заметил впереди странную фигуру. Был сильный мороз, а перед ним в одном сюртуке, втянув голову в плечи и прикрыв шею воротником, семенил худенький человечек. Царь окликнул странного прохожего и строго спросил: "Кто таков? Почему без шинели? Пропил?". И Николай Павлович наклонился к нему, чтобы удостовериться, не пьян ли прохожий? Человечек от грозного окрика задрожал даже больше, чем от холода. Он служил учителем в Первом кадетском корпусе. Запинаясь, учитель начал объяснять, что единственная его шинель прохудилась, и он отдал её в починку.
"На гауптвахту, в Зимний дворец, быстро!" - приказал царь. Перепуганный учитель бросился бежать к дворцовым дверям, недоумевая, за что же такое наказание. Обогревшись на гауптвахте, где весело потрескивали дрова в печке, бедный учитель начал мучительно припоминать, не нарушил ли он какого-нибудь приказа, запрещавшего ходить зимой без шинели, и гадать, что его ожидает. А через некоторое время дежурный офицер принёс тёплую шинель и вручил ему от имени государя. Вот такой, почти святочный, рассказ...
"На гауптвахту, в Зимний дворец, быстро!" - приказал царь. Перепуганный учитель бросился бежать к дворцовым дверям, недоумевая, за что же такое наказание. Обогревшись на гауптвахте, где весело потрескивали дрова в печке, бедный учитель начал мучительно припоминать, не нарушил ли он какого-нибудь приказа, запрещавшего ходить зимой без шинели, и гадать, что его ожидает. А через некоторое время дежурный офицер принёс тёплую шинель и вручил ему от имени государя. Вот такой, почти святочный, рассказ...
Сука, ну почему у меня все так?
Полез прокрашивать белой краской конек крыши. Все рассчитал заранее и тщательно.
Лестница занята у соседа, перчатки, малярная лента, целлофан, что б стены не закапать, куплены заранее, банку для краски вырезал из 5литрового баллона для воды.
Предусмотрительность, продуманность , холодный расчет, профессионализм.
Даже оделся по-малярски, а не в костюм от бриони. Не как обычно себя повел, одним словом.
Стою , крашу, внутренне горжусь своей немецкой ордунговостью.
Внизу крутится кошка Маша, она в любом движе деятельно участвует.
На верхотуре внезапно до меня доебался шершень каких то колоссальных размеров.
Видимо, у него там гнездо. И претензии к дизайну.
Отмахнуться не получается, шершень настроен серьезно.
В итоге удается метко дать ему по башке кистью.
Блондин -шершень, завывая сбитым мессершмидтом штопором втыкается в землю . Маша бросается к нему . Оно понятно: такая жужжалка интересная! А как она на вкус?!
Понимая, что у шершня вряд ли хорошее настроение, а ветеринары сейчас не дешевы, ору матом, мол , отрыщь! Отрыщь, говорю!
Ага, как же…
Скачу вниз, спотыкаюсь, падаю, ухожу в перекат, успеваю мысленно поблагодарить первого тренера и…
В краске все:
Я, Маша, лестница соседова, стена дома и , сука, даже газон…
Шершень , тварь такая, в краске утоп.
Отмывал и отмывался скипидаром полдня.
Маша пахнет, как варщик винта. Я тоже.
Сегодня найму таджика. Фпезду, малярство-не мое.
Даже если подходить к делу со всей скрупулезностью.
Хочешь насмешить Бога: расскажи ему свои планы.
Полез прокрашивать белой краской конек крыши. Все рассчитал заранее и тщательно.
Лестница занята у соседа, перчатки, малярная лента, целлофан, что б стены не закапать, куплены заранее, банку для краски вырезал из 5литрового баллона для воды.
Предусмотрительность, продуманность , холодный расчет, профессионализм.
Даже оделся по-малярски, а не в костюм от бриони. Не как обычно себя повел, одним словом.
Стою , крашу, внутренне горжусь своей немецкой ордунговостью.
Внизу крутится кошка Маша, она в любом движе деятельно участвует.
На верхотуре внезапно до меня доебался шершень каких то колоссальных размеров.
Видимо, у него там гнездо. И претензии к дизайну.
Отмахнуться не получается, шершень настроен серьезно.
В итоге удается метко дать ему по башке кистью.
Блондин -шершень, завывая сбитым мессершмидтом штопором втыкается в землю . Маша бросается к нему . Оно понятно: такая жужжалка интересная! А как она на вкус?!
Понимая, что у шершня вряд ли хорошее настроение, а ветеринары сейчас не дешевы, ору матом, мол , отрыщь! Отрыщь, говорю!
Ага, как же…
Скачу вниз, спотыкаюсь, падаю, ухожу в перекат, успеваю мысленно поблагодарить первого тренера и…
В краске все:
Я, Маша, лестница соседова, стена дома и , сука, даже газон…
Шершень , тварь такая, в краске утоп.
Отмывал и отмывался скипидаром полдня.
Маша пахнет, как варщик винта. Я тоже.
Сегодня найму таджика. Фпезду, малярство-не мое.
Даже если подходить к делу со всей скрупулезностью.
Хочешь насмешить Бога: расскажи ему свои планы.
- Здравствуйте, доктор! - женский голос.
Перевожу взгляд налево от операционного стола - девушка. Лет около двадцати пяти. Улыбается... Перевожу взгляд направо, к рабочему месту. В руках скальпель, передо мной ванночка с внутренностями и тело. Вскрытое.
Смутно удивляюсь. Не в обмороке мадам, странно.
- Здравствуйте, - бесцветно говорю я и снимаю перчатки.
Потом поворачиваюсь к посетительнице. Уж что-что, а окровавленный фартук должен произвести должное впечатление. Улыбается. Чувствую себя неуверенно.
- Чем обязан?
- Мне тут наш общий знакомый посоветовал к вам обратиться... - внутренне смеюсь.
Общий. Знакомый. Дракула, что ли?
- Чем могу?
— Этот знакомый сказал, что у вас тут множество страшных вещей.
Теперь уже улыбаюсь я.
- Порядком. Вам показать?
- Да, если не трудно...
Провожу мини-экскурсию по моргу. Для начала демонстрирую шкафчик с препаратами и ёмкость "Для отработок". Потом перехожу к холодильникам:
- Вот здесь, обратите внимание, автокатастрофа - 140 км/час. А здесь бытовуха.
Но это не интересно. Всё уже обработано, вычищено, приведено в надлежащий вид. Следом за тем, аккуратно поддерживая за локоток, подтаскиваю к "новичкам".
Моему изумлению нет предела! Сам, когда увидел впервые, побежал к раковине, а тут - ноль эмоций!
- А пострашнее?
- Скажите, а вам разве не плохо?
- Нет. А должно?
- Вы кем работаете?
- Учитель начальных классов.
- Тогда я не понимаю…
- Всё очень просто! Знаете ли, бывают такие ученики, ну, сорванцы, если выражаться мягко, которые умеют напугать своего учителя, подсунуть разные гадости прямо во время урока. Мне пришлось столкнуться как раз с таким. Я, конечно, уже успела привыкнуть к его штучкам, но мне бы хотелось как-нибудь адекватно ему ответить. Вы понимаете?
- В принципе, да.
- Так вот. Мне кажется, что у вас я могла бы увидеть что-нибудь подходящее.
Я задумался. Это ЧТО ЖЕ такое школьник мог подсовывать учительнице?
- Простите, а кто этот наш общий знакомый?
- А я разве не сказала? Это ваш сын...
Даже не помню, как это я умудрился хлопнуться в обморок.
Перевожу взгляд налево от операционного стола - девушка. Лет около двадцати пяти. Улыбается... Перевожу взгляд направо, к рабочему месту. В руках скальпель, передо мной ванночка с внутренностями и тело. Вскрытое.
Смутно удивляюсь. Не в обмороке мадам, странно.
- Здравствуйте, - бесцветно говорю я и снимаю перчатки.
Потом поворачиваюсь к посетительнице. Уж что-что, а окровавленный фартук должен произвести должное впечатление. Улыбается. Чувствую себя неуверенно.
- Чем обязан?
- Мне тут наш общий знакомый посоветовал к вам обратиться... - внутренне смеюсь.
Общий. Знакомый. Дракула, что ли?
- Чем могу?
— Этот знакомый сказал, что у вас тут множество страшных вещей.
Теперь уже улыбаюсь я.
- Порядком. Вам показать?
- Да, если не трудно...
Провожу мини-экскурсию по моргу. Для начала демонстрирую шкафчик с препаратами и ёмкость "Для отработок". Потом перехожу к холодильникам:
- Вот здесь, обратите внимание, автокатастрофа - 140 км/час. А здесь бытовуха.
Но это не интересно. Всё уже обработано, вычищено, приведено в надлежащий вид. Следом за тем, аккуратно поддерживая за локоток, подтаскиваю к "новичкам".
Моему изумлению нет предела! Сам, когда увидел впервые, побежал к раковине, а тут - ноль эмоций!
- А пострашнее?
- Скажите, а вам разве не плохо?
- Нет. А должно?
- Вы кем работаете?
- Учитель начальных классов.
- Тогда я не понимаю…
- Всё очень просто! Знаете ли, бывают такие ученики, ну, сорванцы, если выражаться мягко, которые умеют напугать своего учителя, подсунуть разные гадости прямо во время урока. Мне пришлось столкнуться как раз с таким. Я, конечно, уже успела привыкнуть к его штучкам, но мне бы хотелось как-нибудь адекватно ему ответить. Вы понимаете?
- В принципе, да.
- Так вот. Мне кажется, что у вас я могла бы увидеть что-нибудь подходящее.
Я задумался. Это ЧТО ЖЕ такое школьник мог подсовывать учительнице?
- Простите, а кто этот наш общий знакомый?
- А я разве не сказала? Это ваш сын...
Даже не помню, как это я умудрился хлопнуться в обморок.
Не моё...
Пришел в клинику "мобилмед" пройти комиссию на медкнижку, продлить надо было(на общепит). Подхожу к кабинету психолога, никого, стучу, спрашиваю - можно?
А мне в ответ - не можно, а разрешите, че в армии не служил? (Сидит пацан лет на 10 младше меня)
Я: ну почему же, служил.
А вы ?
Психолог: да, был.
Я: и в каком же звании службу окончили?
Психолог: рядовой.
Я, просто офигев от его тупости: Рядовой ? Ты, мать твою, рядовой ? И ты сам же хочешь как в армии ? Ты совсем кретин ?! Да ты же никто. И какого это хуя ты, рядовой, перед старшим по званию сидишь? Ну-ка быстро жопу поднял!
Я по званию старший сержант. (4 года по контракту отслужил)
Психолог, побледнев проблеял: ну так мы не же в армии ..
Я: так ты определись тогда, где мы, и кто мы, а потом уже пальцы гни, рядовой, олигофрен блин....
Итог: через минуту печать в документах и я пошел дальше, а мальчик так и сидел молча ...
И вот такие дебилы "работают" психологами.
Пришел в клинику "мобилмед" пройти комиссию на медкнижку, продлить надо было(на общепит). Подхожу к кабинету психолога, никого, стучу, спрашиваю - можно?
А мне в ответ - не можно, а разрешите, че в армии не служил? (Сидит пацан лет на 10 младше меня)
Я: ну почему же, служил.
А вы ?
Психолог: да, был.
Я: и в каком же звании службу окончили?
Психолог: рядовой.
Я, просто офигев от его тупости: Рядовой ? Ты, мать твою, рядовой ? И ты сам же хочешь как в армии ? Ты совсем кретин ?! Да ты же никто. И какого это хуя ты, рядовой, перед старшим по званию сидишь? Ну-ка быстро жопу поднял!
Я по званию старший сержант. (4 года по контракту отслужил)
Психолог, побледнев проблеял: ну так мы не же в армии ..
Я: так ты определись тогда, где мы, и кто мы, а потом уже пальцы гни, рядовой, олигофрен блин....
Итог: через минуту печать в документах и я пошел дальше, а мальчик так и сидел молча ...
И вот такие дебилы "работают" психологами.
Май 1907 года. Городок Рочестер, штат Нью-Йорк, куда они приехали на гастроли: он в качестве выступающего, она - как его талисман и ангел-хранитель.
Десять тысяч зрителей будут в гробовой тишине наблюдать за его выступлением в Рочестере. Десять тысяч потрясенных зрителей будут реветь от восторга и восхищенно аплодировать после. Его имя в очередной раз обойдет все крупные газеты мира. Он заключит выгодные контракты на несколько лет вперед. Но придя после представления в гостиницу, он с восторгом и гордостью запишет в дневнике то, что считал для себя самым важным: «Ма видела, как я выступил!»
Сесилия родилась в 1841 году в Венгрии, в еврейской семье. В 22 года вышла замуж за раввина Мейера Самуэля Вайса, который был вдовцом, на 13 лет ее старше и имел сына от первого брака. Она родила ему шестерых детей: четырех сыновей в Будапеште и еще сына и дочку в Америке, куда они переехали в 1878 году после того, как Мейер получил место раввина в одной из синагог города Эпплтон (штат Висконсин). Синагога была реформистской, и прихожане невзлюбили нового раввина за излишнюю, на их взгляд, религиозность и принципиальность. Через четыре года, под предлогом того, что он не знает английского, его уволили. Мейер перевез семью вначале в Милуоки, а потом в Нью-Йорк, где они оказались даже не на грани, а за гранью нищеты.
Мейер, образованный человек, раввин, мыл полы и шил галстуки на фабрике. Дети, от мала до велика, работали вместо того, чтобы учиться: продавали газеты, чистили ботинки, трудились в швейных мастерских… Восьмилетний Эрик даже в какой-то момент занимался попрошайничеством на улице.
- Однажды я насыплю тебе полный подол золота, мама.
- Я верю, что ты добьешься успеха, мой мальчик.
Она действительно в него верила. И любила - слепо и безоговорочно. В детстве она прощала ему любые шалости, а когда он подрос - одобряла все его решения и задумки, какими бы сумасшедшими и опасными они не были. Она прячет скудные лакомства в кухонный шкаф, под замок- он съедает их, незаметно вскрыв дверцу. Она притворяется, что не знает, в чем дело: «Ой, как же так? Замок на месте, а сладостей нет»… Он хочет разобрать настенные часы, чтобы посмотреть, что там внутри, и хотя это одна из самых ценных вещей в доме, она не возражает. Он разбирает их на винтики, потом собирает, и они, как ни странно, ходят…
После смерти отца в 1892 году он стал зарабатывать, выступая на ярмарках, в пивных барах и в парках развлечений с сомнительными, опасными номерами, и слышал от матери только слова поддержки. И даже когда он привел в дом, а потом женился на нееврейке, артистке, выступавшей в маленьком варьете на Кони-Айленде, мама приняла ее как родную дочь, без единого слова неодобрения (исключительно высший пилотаж - кто знает, тот поймет))) Ни с одним из детей, даже с единственной и долгожданной дочкой, у Сесилии не было такой связи, как с Эриком. И Эрик, даже когда уже вырос и женился, не мог представить свое существование без мамы.
Взрослый мужчина, он как в детстве успокаивался, просто положив голову ей на грудь и слушая, как стучит ее сердце. Он носил вещи, которые она ему выбирала, и в любой ситуации, по его собственному признанию, всегда думал о том, как бы на это отреагировала мама. Однажды его труппу арестовали за незаконное выступление, и он был в ужасе, но лишь по одной причине: не хотел, чтобы мама узнала и расстроилась. Свой первый существенный гонорар он попросил выдать не банкнотами, а монетами. Всю ночь он натирал их специальной пастой, чтобы они блестели, а утром пришел на кухню и, сияя, сказал: «Подставляй подол, ма!». Монеты сыпались ей на колени, на пол, а он смеялся от счастья..
В 1901 году, будучи уже богатым человеком, он увидел в витрине одного из дорогих лондонских магазинов платье, которое было сшито для недавно умершей королевы Виктории и которое она не успела надеть. Платье было выставлено в знак почтения, не для продажи, но Эрик увидел, что по размеру оно подойдет его маме и уговорил владельца магазина продать ему платье за баснословные деньги. Он привез маму в Будапешт, снял лучший в городе зал с оранжереей, пригласил родственников и друзей, которые все еще жили в Будапеште и устроил в честь мамы целое представление. Подобно царственной особе, Сесилия сидела в роскошном кресле и на ней было платье, сшитое для королевы Виктории. «Я смотрел на нее, и мое сердце таяло от нежности и любви. Это был самый счастливый день моей жизни», - писал потом Эрик.
Он купил элегантный дом на Вест 113 улице в Нью-Йорке и въехал в него с женой и мамой (детей у него не было). Он старался брать маму с собой на гастроли. Он не любил с ней расставаться…А она, тем временем, не молодела и сопровождать сына в дальних поездках ей становилось все труднее. Летом 1913 года он отправился в тур по Европе- недолгий, потому что не хотел надолго оставлять маму. На пристани он никак не мог от нее оторваться и уже с палубы бросил ей конец бумажного серпантина, который соединял их, пока корабль не отошел слишком далеко.
Через девять дней, 17 июля 1913 года, в Копенгагене, прямо во время пресс-конференции, ему передали телеграмму. Он прочитал ее и потерял сознание. «У мамы был инсульт, она умерла»…
По просьбе Эрика и вопреки еврейской традиции, похороны отложили, чтобы он смог попрощаться с ней. После похорон он дни и ночи проводил на кладбище. Ходили слухи, что он сошел с ума. Он потерял всякий интерес к жизни. Стал обращаться к магам, которые обещали ему наладить контакт с матерью. Рассорился со своим другом, писателем Артуром Конан Дойлем, чья жена, желая успокоить Эрика, устроила спиритический сеанс, в ходе которого перекрестила, а потом исписала полтора десятка страниц на безупречном английском, заявив, что ее рукой водила покойная Сесилия. Эрик был в бешенстве от явного надувательства - Сесилия не говорила на английском и крестить бумагу точно не стала бы. Он порвал все отношения с Дойлами и объявил беспощадную войну медиумам и экстрасенсам, доведя ее до разбирательств в Сенате.
Он вернулся к работе, но его шоу стали другими. Он начал демонстративно играть со смертью, выполняя все более рискованные для жизни и здоровья трюки. Он пережил маму на 13 лет.. В октябре 1926 года, во время гастролей по Канаде, один из зрителей, желая испытать силу брюшного пресса Эрика, нанес ему без предупреждения несколько сильных ударов в живот. Игнорируя сильные боли и поднявшуюся температуру, Эрик продолжил гастрольный тур. После выступления в Детройте он потерял сознание, был доставлен в больницу, где врачи диагностировали у него лопнувший аппендикс и развившийся гнойный перитонит. Антибиотиков еще не было и спасти Эрика не удалось. 31 октября 1926 года он умер. Ему было всего 52 года..
Его звали Эрик (при рождении: Эрих) Вайс. Но весь мир знал его под псевдонимом.. Гарри Гудини. Легендарный иллюзионист, непревзойденный мастер освобождения от всевозможных оков, человек-загадка. Он выбирался из запертых и спущенных под воду ящиков, проходил сквозь стены, прыгал в прорубь со скованными руками и ногами, виртуозно освобождался из смирительной рубашки, будучи в подвешенном состоянии.. Он смеялся, выполняя самые опасные трюки, без страха смотрел в лицо смерти и боялся лишь одного: остаться без мамы...
На фото - Сесилия Вайс с сыном Эриком и его женой.
©️Maya Zeleny
Десять тысяч зрителей будут в гробовой тишине наблюдать за его выступлением в Рочестере. Десять тысяч потрясенных зрителей будут реветь от восторга и восхищенно аплодировать после. Его имя в очередной раз обойдет все крупные газеты мира. Он заключит выгодные контракты на несколько лет вперед. Но придя после представления в гостиницу, он с восторгом и гордостью запишет в дневнике то, что считал для себя самым важным: «Ма видела, как я выступил!»
Сесилия родилась в 1841 году в Венгрии, в еврейской семье. В 22 года вышла замуж за раввина Мейера Самуэля Вайса, который был вдовцом, на 13 лет ее старше и имел сына от первого брака. Она родила ему шестерых детей: четырех сыновей в Будапеште и еще сына и дочку в Америке, куда они переехали в 1878 году после того, как Мейер получил место раввина в одной из синагог города Эпплтон (штат Висконсин). Синагога была реформистской, и прихожане невзлюбили нового раввина за излишнюю, на их взгляд, религиозность и принципиальность. Через четыре года, под предлогом того, что он не знает английского, его уволили. Мейер перевез семью вначале в Милуоки, а потом в Нью-Йорк, где они оказались даже не на грани, а за гранью нищеты.
Мейер, образованный человек, раввин, мыл полы и шил галстуки на фабрике. Дети, от мала до велика, работали вместо того, чтобы учиться: продавали газеты, чистили ботинки, трудились в швейных мастерских… Восьмилетний Эрик даже в какой-то момент занимался попрошайничеством на улице.
- Однажды я насыплю тебе полный подол золота, мама.
- Я верю, что ты добьешься успеха, мой мальчик.
Она действительно в него верила. И любила - слепо и безоговорочно. В детстве она прощала ему любые шалости, а когда он подрос - одобряла все его решения и задумки, какими бы сумасшедшими и опасными они не были. Она прячет скудные лакомства в кухонный шкаф, под замок- он съедает их, незаметно вскрыв дверцу. Она притворяется, что не знает, в чем дело: «Ой, как же так? Замок на месте, а сладостей нет»… Он хочет разобрать настенные часы, чтобы посмотреть, что там внутри, и хотя это одна из самых ценных вещей в доме, она не возражает. Он разбирает их на винтики, потом собирает, и они, как ни странно, ходят…
После смерти отца в 1892 году он стал зарабатывать, выступая на ярмарках, в пивных барах и в парках развлечений с сомнительными, опасными номерами, и слышал от матери только слова поддержки. И даже когда он привел в дом, а потом женился на нееврейке, артистке, выступавшей в маленьком варьете на Кони-Айленде, мама приняла ее как родную дочь, без единого слова неодобрения (исключительно высший пилотаж - кто знает, тот поймет))) Ни с одним из детей, даже с единственной и долгожданной дочкой, у Сесилии не было такой связи, как с Эриком. И Эрик, даже когда уже вырос и женился, не мог представить свое существование без мамы.
Взрослый мужчина, он как в детстве успокаивался, просто положив голову ей на грудь и слушая, как стучит ее сердце. Он носил вещи, которые она ему выбирала, и в любой ситуации, по его собственному признанию, всегда думал о том, как бы на это отреагировала мама. Однажды его труппу арестовали за незаконное выступление, и он был в ужасе, но лишь по одной причине: не хотел, чтобы мама узнала и расстроилась. Свой первый существенный гонорар он попросил выдать не банкнотами, а монетами. Всю ночь он натирал их специальной пастой, чтобы они блестели, а утром пришел на кухню и, сияя, сказал: «Подставляй подол, ма!». Монеты сыпались ей на колени, на пол, а он смеялся от счастья..
В 1901 году, будучи уже богатым человеком, он увидел в витрине одного из дорогих лондонских магазинов платье, которое было сшито для недавно умершей королевы Виктории и которое она не успела надеть. Платье было выставлено в знак почтения, не для продажи, но Эрик увидел, что по размеру оно подойдет его маме и уговорил владельца магазина продать ему платье за баснословные деньги. Он привез маму в Будапешт, снял лучший в городе зал с оранжереей, пригласил родственников и друзей, которые все еще жили в Будапеште и устроил в честь мамы целое представление. Подобно царственной особе, Сесилия сидела в роскошном кресле и на ней было платье, сшитое для королевы Виктории. «Я смотрел на нее, и мое сердце таяло от нежности и любви. Это был самый счастливый день моей жизни», - писал потом Эрик.
Он купил элегантный дом на Вест 113 улице в Нью-Йорке и въехал в него с женой и мамой (детей у него не было). Он старался брать маму с собой на гастроли. Он не любил с ней расставаться…А она, тем временем, не молодела и сопровождать сына в дальних поездках ей становилось все труднее. Летом 1913 года он отправился в тур по Европе- недолгий, потому что не хотел надолго оставлять маму. На пристани он никак не мог от нее оторваться и уже с палубы бросил ей конец бумажного серпантина, который соединял их, пока корабль не отошел слишком далеко.
Через девять дней, 17 июля 1913 года, в Копенгагене, прямо во время пресс-конференции, ему передали телеграмму. Он прочитал ее и потерял сознание. «У мамы был инсульт, она умерла»…
По просьбе Эрика и вопреки еврейской традиции, похороны отложили, чтобы он смог попрощаться с ней. После похорон он дни и ночи проводил на кладбище. Ходили слухи, что он сошел с ума. Он потерял всякий интерес к жизни. Стал обращаться к магам, которые обещали ему наладить контакт с матерью. Рассорился со своим другом, писателем Артуром Конан Дойлем, чья жена, желая успокоить Эрика, устроила спиритический сеанс, в ходе которого перекрестила, а потом исписала полтора десятка страниц на безупречном английском, заявив, что ее рукой водила покойная Сесилия. Эрик был в бешенстве от явного надувательства - Сесилия не говорила на английском и крестить бумагу точно не стала бы. Он порвал все отношения с Дойлами и объявил беспощадную войну медиумам и экстрасенсам, доведя ее до разбирательств в Сенате.
Он вернулся к работе, но его шоу стали другими. Он начал демонстративно играть со смертью, выполняя все более рискованные для жизни и здоровья трюки. Он пережил маму на 13 лет.. В октябре 1926 года, во время гастролей по Канаде, один из зрителей, желая испытать силу брюшного пресса Эрика, нанес ему без предупреждения несколько сильных ударов в живот. Игнорируя сильные боли и поднявшуюся температуру, Эрик продолжил гастрольный тур. После выступления в Детройте он потерял сознание, был доставлен в больницу, где врачи диагностировали у него лопнувший аппендикс и развившийся гнойный перитонит. Антибиотиков еще не было и спасти Эрика не удалось. 31 октября 1926 года он умер. Ему было всего 52 года..
Его звали Эрик (при рождении: Эрих) Вайс. Но весь мир знал его под псевдонимом.. Гарри Гудини. Легендарный иллюзионист, непревзойденный мастер освобождения от всевозможных оков, человек-загадка. Он выбирался из запертых и спущенных под воду ящиков, проходил сквозь стены, прыгал в прорубь со скованными руками и ногами, виртуозно освобождался из смирительной рубашки, будучи в подвешенном состоянии.. Он смеялся, выполняя самые опасные трюки, без страха смотрел в лицо смерти и боялся лишь одного: остаться без мамы...
На фото - Сесилия Вайс с сыном Эриком и его женой.
©️Maya Zeleny
Послать донат автору/рассказчику
В свете нападения Израиля на Иран, напомним правила
Напоминание о правилах обсуждения израильских войн:
Правило 1: Израиль никогда не является агрессором. Если Израиль нападает на кого-то, это либо ответ на агрессию, которая произошла в прошлом, либо упреждающая атака, чтобы помешать неизбежной агрессии в будущем.
Правило 2: История автоматически перезапускается с даты последнего акта агрессии против Израиля. Если кто-то нападает на Израиль, это было совершенно неспровоцировано, потому что ничего не произошло до нападения на Израиль.
Правило 3: Все плохое, что делает Израиль, оправдывается Правилом 2. Это верно, даже если он делает вещи, которые считались бы совершенно неоправданными, если бы это делала такая страна, как Россия или Китай.
Правило 4: Израиль имеет право защищать себя, больше этого права нет ни у кого.
Правило 5: Израиль никогда не бомбит мирных жителей, он бомбит плохих парней. Если шокирующее количество мирных жителей погибает, то это потому, что они на самом деле были плохими парнями, или потому, что плохие парни убили их, или потому, что плохой парень стоял слишком близко к ним. Если ни одна из этих причин не применима, то это какая-то другая загадочная причина, которую мы все еще ждем расследования Армии обороны Израиля.
Правило 6: Критика всего, что делает Израиль, означает, что вы антисемиты, ненавидите еврейский народ. Нет никакой другой возможной причины для кого-либо выступать против актов массовой военной резни, кроме бурлящей, навязчивой ненависти к маленькой авраамической вере.
Правило 7: Ничто из того, что делает Израиль, не так плохо, как ненавистническая критика, описанная в правиле 6. Критика действий Израиля всегда хуже, чем сами действия Израиля, потому что эти критики ненавидят евреев и хотят совершить еще один Холокост. Предотвращение этого должно поглотить 100 процентов нашей политической энергии и внимания.
Правило 8: Израильтяне всегда являются только жертвами, а не мучителями. Если израильтяне убивают иранцев, то это потому, что иранцы ненавидят евреев. Если иранцы убивают израильтян, то это потому, что иранцы ненавидят евреев. Израиль — невинный маленький ягненок, который просто хочет спокойно заниматься своими делами.
Правило 9: Тот факт, что Израиль буквально всегда находится в состоянии войны со своими соседями и с перемещенным коренным населением, должен быть истолкован как доказательство того, что Правило 8 верно, а не как доказательство того, что Правило 8 — нелепая чушь.
Правило 10: Жизни мусульман для нас гораздо, гораздо менее важны, чем жизни западных людей или израильтян. Никому не позволено слишком много думать о том, почему это может быть так.
Правило 11: Средства массовой информации всегда говорят правду об Израиле и его различных конфликтах. Если вы сомневаетесь в этом, то вы, скорее всего, нарушаете Правило 6.
Правило 12: Необоснованные заявления, которые изображают врагов Израиля в негативном свете, могут быть представлены как фактические новости без какой-либо проверки фактов или оговорок, в то время как обширно подтвержденные записи израильской преступности должны быть представлены с крайним скептицизмом и сомнительными оговорками, такими как «Хезболла говорит» или «согласно министерству здравоохранения, управляемому ХАМАС». Это важно делать, потому что в противном случае вас могут обвинить в пропаганде.
Правило 13: Израиль должен продолжать существовать в своей нынешней итерации, независимо от того, сколько это будет стоить или сколько людей должно погибнуть. Нет необходимости представлять какие-либо логически или морально обоснованные причины, почему это так. Если вы оспариваете это, то вы, вероятно, нарушаете Правило 6.
Правило 14: Правительство США никогда ни о чем не лгало и всегда находится на правой стороне каждого конфликта.
Правило 15: Израиль — последний оплот свободы и демократии на Ближнем Востоке, и поэтому его необходимо защищать, независимо от того, сколько журналистов ему придется убить, независимо от того, сколько учреждений прессы ему придется закрыть, независимо от того, сколько протестов его сторонникам нужно будет разогнать, независимо от того, сколько свободы слова ему нужно будет ликвидировать, независимо от того, сколько гражданских прав его западным покровителям нужно будет стереть, и независимо от того, сколько выборов его лоббистам нужно будет купить.
Напоминание о правилах обсуждения израильских войн:
Правило 1: Израиль никогда не является агрессором. Если Израиль нападает на кого-то, это либо ответ на агрессию, которая произошла в прошлом, либо упреждающая атака, чтобы помешать неизбежной агрессии в будущем.
Правило 2: История автоматически перезапускается с даты последнего акта агрессии против Израиля. Если кто-то нападает на Израиль, это было совершенно неспровоцировано, потому что ничего не произошло до нападения на Израиль.
Правило 3: Все плохое, что делает Израиль, оправдывается Правилом 2. Это верно, даже если он делает вещи, которые считались бы совершенно неоправданными, если бы это делала такая страна, как Россия или Китай.
Правило 4: Израиль имеет право защищать себя, больше этого права нет ни у кого.
Правило 5: Израиль никогда не бомбит мирных жителей, он бомбит плохих парней. Если шокирующее количество мирных жителей погибает, то это потому, что они на самом деле были плохими парнями, или потому, что плохие парни убили их, или потому, что плохой парень стоял слишком близко к ним. Если ни одна из этих причин не применима, то это какая-то другая загадочная причина, которую мы все еще ждем расследования Армии обороны Израиля.
Правило 6: Критика всего, что делает Израиль, означает, что вы антисемиты, ненавидите еврейский народ. Нет никакой другой возможной причины для кого-либо выступать против актов массовой военной резни, кроме бурлящей, навязчивой ненависти к маленькой авраамической вере.
Правило 7: Ничто из того, что делает Израиль, не так плохо, как ненавистническая критика, описанная в правиле 6. Критика действий Израиля всегда хуже, чем сами действия Израиля, потому что эти критики ненавидят евреев и хотят совершить еще один Холокост. Предотвращение этого должно поглотить 100 процентов нашей политической энергии и внимания.
Правило 8: Израильтяне всегда являются только жертвами, а не мучителями. Если израильтяне убивают иранцев, то это потому, что иранцы ненавидят евреев. Если иранцы убивают израильтян, то это потому, что иранцы ненавидят евреев. Израиль — невинный маленький ягненок, который просто хочет спокойно заниматься своими делами.
Правило 9: Тот факт, что Израиль буквально всегда находится в состоянии войны со своими соседями и с перемещенным коренным населением, должен быть истолкован как доказательство того, что Правило 8 верно, а не как доказательство того, что Правило 8 — нелепая чушь.
Правило 10: Жизни мусульман для нас гораздо, гораздо менее важны, чем жизни западных людей или израильтян. Никому не позволено слишком много думать о том, почему это может быть так.
Правило 11: Средства массовой информации всегда говорят правду об Израиле и его различных конфликтах. Если вы сомневаетесь в этом, то вы, скорее всего, нарушаете Правило 6.
Правило 12: Необоснованные заявления, которые изображают врагов Израиля в негативном свете, могут быть представлены как фактические новости без какой-либо проверки фактов или оговорок, в то время как обширно подтвержденные записи израильской преступности должны быть представлены с крайним скептицизмом и сомнительными оговорками, такими как «Хезболла говорит» или «согласно министерству здравоохранения, управляемому ХАМАС». Это важно делать, потому что в противном случае вас могут обвинить в пропаганде.
Правило 13: Израиль должен продолжать существовать в своей нынешней итерации, независимо от того, сколько это будет стоить или сколько людей должно погибнуть. Нет необходимости представлять какие-либо логически или морально обоснованные причины, почему это так. Если вы оспариваете это, то вы, вероятно, нарушаете Правило 6.
Правило 14: Правительство США никогда ни о чем не лгало и всегда находится на правой стороне каждого конфликта.
Правило 15: Израиль — последний оплот свободы и демократии на Ближнем Востоке, и поэтому его необходимо защищать, независимо от того, сколько журналистов ему придется убить, независимо от того, сколько учреждений прессы ему придется закрыть, независимо от того, сколько протестов его сторонникам нужно будет разогнать, независимо от того, сколько свободы слова ему нужно будет ликвидировать, независимо от того, сколько гражданских прав его западным покровителям нужно будет стереть, и независимо от того, сколько выборов его лоббистам нужно будет купить.
В магазинчике двух братьев напротив моей ташкентской квартиры давно ничего не покупаю, — объявил ему личное эмбарго за дороговизну, просрочку, регулярные обсчёты и отсутствие кассовых чеков. Но сегодня дождь. Грустный продавец — один из двух братьев, ловит мокрых клиентов прямо на дороге:
- Салам алейкум, сасьед, пащиму ни видна вас?
Из вежливости вхожу в его лавку, долго разглядываю прилавки, делаю выбор:
- Дайте мне орбит эвкалипт, десять штук
Продавец достает жвачки, в коробочке остаются всего две упаковки.
- Это последние?
- Да
- Их тоже заверните
Считаю деньги, продавец кладет двенадцать жвачек в крохотный целлофановый пакетик, но не может удержаться от любопытства:
- А защьем вам столки орьбит?
И тут мне хочется как-то взбодрить хитрого и алчного торгаша, вдохнуть в него жизнь:
- Понимаете, вот у вас он еще по старой цене, а со вчерашнего дня во всем Ташкенте уже в два раза дороже, кое-где даже по 15000. Говорят, новых поставок больше не будет
Продавец замирает с пакетиком в руках. На лице очень сложные чувства, от глубокого потрясения до горькой досады. В мгновенно остекленевших глазах отражается высшая математика — коммерсант в уме подсчитывает убытки. Взять пакет с жвачками из его рук не получается, тот вцепился в него мертвой хваткой. Наконец, с трудом вырвав покупку, кладу деньги на прилавок:
- Есть еще орбит? Может на складе запас?
- Нет!!!
Anzor Bukharsky
- Салам алейкум, сасьед, пащиму ни видна вас?
Из вежливости вхожу в его лавку, долго разглядываю прилавки, делаю выбор:
- Дайте мне орбит эвкалипт, десять штук
Продавец достает жвачки, в коробочке остаются всего две упаковки.
- Это последние?
- Да
- Их тоже заверните
Считаю деньги, продавец кладет двенадцать жвачек в крохотный целлофановый пакетик, но не может удержаться от любопытства:
- А защьем вам столки орьбит?
И тут мне хочется как-то взбодрить хитрого и алчного торгаша, вдохнуть в него жизнь:
- Понимаете, вот у вас он еще по старой цене, а со вчерашнего дня во всем Ташкенте уже в два раза дороже, кое-где даже по 15000. Говорят, новых поставок больше не будет
Продавец замирает с пакетиком в руках. На лице очень сложные чувства, от глубокого потрясения до горькой досады. В мгновенно остекленевших глазах отражается высшая математика — коммерсант в уме подсчитывает убытки. Взять пакет с жвачками из его рук не получается, тот вцепился в него мертвой хваткой. Наконец, с трудом вырвав покупку, кладу деньги на прилавок:
- Есть еще орбит? Может на складе запас?
- Нет!!!
Anzor Bukharsky
Наверное, все знают анекдот о грузине из горного села, который в первый раз в жизни попал в Московский зоопарк. Он долго стоял у клетки с гориллой, а когда уже стемнело, и почти все посетители разошлись, негромко спросил: «Каха, это ты?»
Но мало кто знает, что этот анекдот придумал Резо Леванович Габриадзе, сценарист кинофильмов «Не горюй!», «Мимино» и множества других. А еще меньше - помнят, что у Кахи из анекдота был совершенно конкретный реальный прототип – грузинский спортсмен Петр Мшвениерадзе, с которым Габриадзе был хорошо знаком.
Талантами атлета Петр Мшвениерадзе был щедро одарен от природы. При росте 198 см. обладал невероятной силой, мгновенной реакцией, был великолепно координирован. Успешно занимался плаванием, тяжелой атлетикой, играл в волейбол, баскетбол и футбол. Можно сказать, что за короткое время Петр добивался успехов в любом виде спорта, даже в шахматах. Правда, многие шахматисты ему немного поддавались, потому что его одержимость победой и взрывной темперамент были известны всем.
Полностью Мшвениерадзе раскрыл свой потенциал в водном поло. Список его достижений впечатляет: участник Олимпийских игр 1952, 1956 и 1960 годов. Серебряный призёр Олимпийских игр 1960 года и бронзовый призёр Олимпийских игр 1956 года. Но самым ярким событием в своей спортивной карьере он считал проигранный на Олимпийских играх 1956 года в Мельбурне матч против сборной Венгрии, который вошел в историю водного поло под названием "Кровь в бассейне".
Этот матч проходил менее чем через месяц после жестокого подавления Советскими войсками Венгерского восстания 1956 года и запомнился крайне жесткой игрой, обоюдными оскорблениями и потасовками. С первых же минут ватерполисты начали избивать друг друга. Зачинщиками выступили агрессивно настроенные венгры. Мшвениерадзе вспоминал: «Венгерский нападающий Деже Дьярмати в первом тайме до крови разбил мне нос. Я погнался за обидчиком, если бы поймал, задушил бы и утопил, но он успел уплыть...». Игра достигла такого накала страстей, что судьи вынуждены были её остановить. В тот момент сборная СССР проигрывала, и ей было присуждено поражение. Но несмотря на поражение, игра и действия Мшвениерадзе были высоко оценены – ему присвоили звание Заслуженного мастера спорта.
В 2003 году Петр Яковлевич Мшвениерадзе покинул наш мир. Пусть Господь упокоит в свете душу славного сына грузинского народа.
На фото Петр Мшвениерадзе с внуком в 90-е.
По материалам сети
Но мало кто знает, что этот анекдот придумал Резо Леванович Габриадзе, сценарист кинофильмов «Не горюй!», «Мимино» и множества других. А еще меньше - помнят, что у Кахи из анекдота был совершенно конкретный реальный прототип – грузинский спортсмен Петр Мшвениерадзе, с которым Габриадзе был хорошо знаком.
Талантами атлета Петр Мшвениерадзе был щедро одарен от природы. При росте 198 см. обладал невероятной силой, мгновенной реакцией, был великолепно координирован. Успешно занимался плаванием, тяжелой атлетикой, играл в волейбол, баскетбол и футбол. Можно сказать, что за короткое время Петр добивался успехов в любом виде спорта, даже в шахматах. Правда, многие шахматисты ему немного поддавались, потому что его одержимость победой и взрывной темперамент были известны всем.
Полностью Мшвениерадзе раскрыл свой потенциал в водном поло. Список его достижений впечатляет: участник Олимпийских игр 1952, 1956 и 1960 годов. Серебряный призёр Олимпийских игр 1960 года и бронзовый призёр Олимпийских игр 1956 года. Но самым ярким событием в своей спортивной карьере он считал проигранный на Олимпийских играх 1956 года в Мельбурне матч против сборной Венгрии, который вошел в историю водного поло под названием "Кровь в бассейне".
Этот матч проходил менее чем через месяц после жестокого подавления Советскими войсками Венгерского восстания 1956 года и запомнился крайне жесткой игрой, обоюдными оскорблениями и потасовками. С первых же минут ватерполисты начали избивать друг друга. Зачинщиками выступили агрессивно настроенные венгры. Мшвениерадзе вспоминал: «Венгерский нападающий Деже Дьярмати в первом тайме до крови разбил мне нос. Я погнался за обидчиком, если бы поймал, задушил бы и утопил, но он успел уплыть...». Игра достигла такого накала страстей, что судьи вынуждены были её остановить. В тот момент сборная СССР проигрывала, и ей было присуждено поражение. Но несмотря на поражение, игра и действия Мшвениерадзе были высоко оценены – ему присвоили звание Заслуженного мастера спорта.
В 2003 году Петр Яковлевич Мшвениерадзе покинул наш мир. Пусть Господь упокоит в свете душу славного сына грузинского народа.
На фото Петр Мшвениерадзе с внуком в 90-е.
По материалам сети
Послать донат автору/рассказчику
Останавливает меня вчера ДПСник, ну там то-сё, покажите документы. Не жалко, показываю, сын (4,5 года) с заднего сиденья позвал ДПСника посмотреть, что в кресле и пристёгнут (за что удостоился поднятого большого пальца).
Тут мимо нас пролетает на питбайке сладкая парочка малолеток. Пацанам реально лет 10 на вид. Я инспектору, который даже не дёрнулся в их сторону, говорю, а что вы этих двух не тормозите? Сколько раз видел как мимо ваших коллег пролетают. А дальше я его процитирую (зачёркнутое это он сам себя на полуслове одёргивал):
"Сказали, не трогать. Потому что детская психология, а особенно у таких малолетних придур преступников построена так, что они при виде мигалок дадут по газам и размотаются об ближайший столб на повороте. А нам потом писать рапорты полжизни, обосновывать, почему пытались остановить, почему он об столб размотался, а потом ещё и родители этих долбо детей будут всячески долбить все инстанции. Размотаются сами - оформим, воткнутся в кого-то и пострадавший такого удержит - выеб оформим так, что мало не покажется ни пацану ни родителям, а вот ЛОВИТЬ нам их крайне не рекомендуют. Сами, наверное, видели видосы, как они разматываются."
Так что не ловят их не потому что они такие неуловимые, а потому что шанс на их самовыпиливание увеличивается резко. А верно это или нет, решать, конечно, каждому для себя надо.
Тут мимо нас пролетает на питбайке сладкая парочка малолеток. Пацанам реально лет 10 на вид. Я инспектору, который даже не дёрнулся в их сторону, говорю, а что вы этих двух не тормозите? Сколько раз видел как мимо ваших коллег пролетают. А дальше я его процитирую (зачёркнутое это он сам себя на полуслове одёргивал):
"Сказали, не трогать. Потому что детская психология, а особенно у таких малолетних придур преступников построена так, что они при виде мигалок дадут по газам и размотаются об ближайший столб на повороте. А нам потом писать рапорты полжизни, обосновывать, почему пытались остановить, почему он об столб размотался, а потом ещё и родители этих долбо детей будут всячески долбить все инстанции. Размотаются сами - оформим, воткнутся в кого-то и пострадавший такого удержит - выеб оформим так, что мало не покажется ни пацану ни родителям, а вот ЛОВИТЬ нам их крайне не рекомендуют. Сами, наверное, видели видосы, как они разматываются."
Так что не ловят их не потому что они такие неуловимые, а потому что шанс на их самовыпиливание увеличивается резко. А верно это или нет, решать, конечно, каждому для себя надо.
Хорошо быть мужиком и состязаться в плавании с симпатичными девушками, на том основании, что ты тоже - девушка.
Во-первых, чемпионский титул гарантирован.
Во-вторых, просто приятно. Общая раздевалка, общие душевые, есть кому спинку потереть, есть с кем посплетничать.
Плохо то, что этот рай может закончиться.
Есть, например в Пенсильванском университете пловчиха Лия Томас (Lia Thomas). Спортсменка, комсомолка, просто красавица. Разве что немножко волосатая и с мужскими причиндалами.
Он/а был/а включен/а в женскую университетскую команду по плаванию, и, как и ожидалось, выиграл/а национальный чемпионат в женском заплыве на 500 ярдов вольным стилем.
Трамп, как известно, выпустил закон, запрещающий так называемым «трансженщинам» - то есть мужчинам, притворяющимся женщинами, - соревноваться с настоящими женщинами в женских видах спорта.
Но Пенсильванскому университету эту фиолетово, и волосатая милашка Лия по-прежнему плавает с остальными девушками.
И вот теперь Трамп урезал финансирование университета на 175 млн долларов за то, что он продолжает принимать пловчиху-трансгендера.
Отныне университету придется выбирать: пловчиха-трансгендер или 175 млн баксов.
Во-первых, чемпионский титул гарантирован.
Во-вторых, просто приятно. Общая раздевалка, общие душевые, есть кому спинку потереть, есть с кем посплетничать.
Плохо то, что этот рай может закончиться.
Есть, например в Пенсильванском университете пловчиха Лия Томас (Lia Thomas). Спортсменка, комсомолка, просто красавица. Разве что немножко волосатая и с мужскими причиндалами.
Он/а был/а включен/а в женскую университетскую команду по плаванию, и, как и ожидалось, выиграл/а национальный чемпионат в женском заплыве на 500 ярдов вольным стилем.
Трамп, как известно, выпустил закон, запрещающий так называемым «трансженщинам» - то есть мужчинам, притворяющимся женщинами, - соревноваться с настоящими женщинами в женских видах спорта.
Но Пенсильванскому университету эту фиолетово, и волосатая милашка Лия по-прежнему плавает с остальными девушками.
И вот теперь Трамп урезал финансирование университета на 175 млн долларов за то, что он продолжает принимать пловчиху-трансгендера.
Отныне университету придется выбирать: пловчиха-трансгендер или 175 млн баксов.
Блаженны миротворцы…
Гостиница Крым…
Место обитания , ареал размножения местной братвы в 90е.
Тут постоянно вертелись какие то мутные рожи, создавая неповторимый колорит и незабываемую ауру.
Настолько, что в сей постоялый двор я зашел с ножом в кармане. Так, на всякий случай. Вдруг представится кого зарезать в лифте опосля шутейного разговору.
Но увы.
Чисто , бело, бездушно. Нет больше на стенах лениво замытых кровавых соплей, не орет муэдзином накосорезивший азер, коего вывесили с балкона проветриться и подумать над своим поведением.
Женщины повысили социальную ответственность. Не слышно милых сердцу пьяных разборок…
Ушла эпоха.
…Саша (Ошпаренный) приехал отдохнуть в мой родной город. Году в 96м.
Мол, заебало бухать с братвой, хочется культурного отдыха.
Пляжи, экскурсии, прогулки по набережной, все как у приличных что бы.
И никаких попоек с блататой!
И заселился, разумеется в «Крым»
Я потом интересовался, мол, почему именно туда-то? Гостиниц навалом, чего тебя в блатхату поволокло?
Саня неопределенно шевелил пальцами и внятного ответа не дал.
-Понятно. Подобное тянется к подобному.
В привычную рабочую атмосферу окунулся, стало быть.
А там…
Разборки под окнами каждую ночь. Драки, стрельба, поножовщина, все как мы любим.
Как раз за местным МВД, оно с гостиницей прям вот рядом. Братва обожала мусорам дули крутить с балконов.
Ристалище же было внизу, под отелем, в овражке , где шапито свои шатры ставило.
А акустика с поля боя - все матюги до запятой слышно в номере.
Заснуть невозможно от этого производственного шума.
На третью ночь хмурый и невыспавшийся Ошпаренный пошел выяснять отношения.
В белом гостиничном халате и тапочках на босу ногу.
Чем произвел на спорящих неизгладимое.
Расспросил о причинах хипиша.
Те долго галдели, тыкали друг в друга корявыми пальцами, кричали «А вот они!»
, судили занятия по понятиям, короче, подняли дикий гвалт.
-Ша, братва-подвел итог Саня, вы 500 долларов не поделили?
-Эээ…
-Вот тебе 500 бакинских, и вот тебе 500. Саша без пятеры и купаться в море не ходил.
-Пацаны, дайте поспать, а? Не галдите под окнами!
И белея спиной удалился во тьму.
Братва так опешила, что аж охуела.
Еще 5 минут назад они считали себя крутыми мафиозами, сошедшимися в кровавой битве, а тут пришел зевающий московский дядя, и разнял малышню, устроившую потную возню за совочек в песочнице.
Дал каждому по конфете, потрепал по вихрастой голове и наказал слушать маму и вести себя хорошо.
И пошел спать.
Саня мигом стал легендой. К нему потом делегации ходили выразить почтение и набраться опыту.
Короче, не просыхал. 2 недели. С блататой, разумеется.
Считай, что и не уезжал никуда.
Гостиница Крым…
Место обитания , ареал размножения местной братвы в 90е.
Тут постоянно вертелись какие то мутные рожи, создавая неповторимый колорит и незабываемую ауру.
Настолько, что в сей постоялый двор я зашел с ножом в кармане. Так, на всякий случай. Вдруг представится кого зарезать в лифте опосля шутейного разговору.
Но увы.
Чисто , бело, бездушно. Нет больше на стенах лениво замытых кровавых соплей, не орет муэдзином накосорезивший азер, коего вывесили с балкона проветриться и подумать над своим поведением.
Женщины повысили социальную ответственность. Не слышно милых сердцу пьяных разборок…
Ушла эпоха.
…Саша (Ошпаренный) приехал отдохнуть в мой родной город. Году в 96м.
Мол, заебало бухать с братвой, хочется культурного отдыха.
Пляжи, экскурсии, прогулки по набережной, все как у приличных что бы.
И никаких попоек с блататой!
И заселился, разумеется в «Крым»
Я потом интересовался, мол, почему именно туда-то? Гостиниц навалом, чего тебя в блатхату поволокло?
Саня неопределенно шевелил пальцами и внятного ответа не дал.
-Понятно. Подобное тянется к подобному.
В привычную рабочую атмосферу окунулся, стало быть.
А там…
Разборки под окнами каждую ночь. Драки, стрельба, поножовщина, все как мы любим.
Как раз за местным МВД, оно с гостиницей прям вот рядом. Братва обожала мусорам дули крутить с балконов.
Ристалище же было внизу, под отелем, в овражке , где шапито свои шатры ставило.
А акустика с поля боя - все матюги до запятой слышно в номере.
Заснуть невозможно от этого производственного шума.
На третью ночь хмурый и невыспавшийся Ошпаренный пошел выяснять отношения.
В белом гостиничном халате и тапочках на босу ногу.
Чем произвел на спорящих неизгладимое.
Расспросил о причинах хипиша.
Те долго галдели, тыкали друг в друга корявыми пальцами, кричали «А вот они!»
, судили занятия по понятиям, короче, подняли дикий гвалт.
-Ша, братва-подвел итог Саня, вы 500 долларов не поделили?
-Эээ…
-Вот тебе 500 бакинских, и вот тебе 500. Саша без пятеры и купаться в море не ходил.
-Пацаны, дайте поспать, а? Не галдите под окнами!
И белея спиной удалился во тьму.
Братва так опешила, что аж охуела.
Еще 5 минут назад они считали себя крутыми мафиозами, сошедшимися в кровавой битве, а тут пришел зевающий московский дядя, и разнял малышню, устроившую потную возню за совочек в песочнице.
Дал каждому по конфете, потрепал по вихрастой голове и наказал слушать маму и вести себя хорошо.
И пошел спать.
Саня мигом стал легендой. К нему потом делегации ходили выразить почтение и набраться опыту.
Короче, не просыхал. 2 недели. С блататой, разумеется.
Считай, что и не уезжал никуда.
В связи с азербайджано-российским конфликтом появилось множество публикаций о том, что в советское время все друг друга ненавидели, что дружба народов была только на словах и т.д и т.п. Интересно, что все эти авторы и блогеры родились уже в этом веке, и про Советский Союз знают со слов своих дедушек. Я же напишу как оно было, из первых уст, как очевидец.
Я вырос в Ташкенте. Это был большой многонациональный, в основном, русскоязычный город. В нашем классе учились узбеки, русские, евреи, греки, армяне и другие. Никакой национальной розни в помине не было. Жизнь так сложилась, что многие разъехались. Я в Америке, другие в Израиле, Европе, России и т.д. Но связь поддерживаем, иногда собираемся в Ташкенте по случаю юбилея окончания школы. После землетрясения в Ташкент приехали строители со всех концов страны. Их детей распределили в школы. У нас был класс с физмат уклоном. Понятно, что дети рабочих не тянули сложную программу. Никто над ними не смеялся, не дразнил. Помогали решать задачи. Потом их перевели в другие школы и классы, но дружба осталась. Та же картина во дворе. Играли вместе, ходили друг к другу в гости. Знали родителей друг друга. Никакой разницы по национальному признаку. Я учился в Москве, жил в общежитии в комнате с украинцем и русским. Были как братья. В праздники приходили ребята и девушки из других комнат. Обязательно пели украинскую песню. Витька запевал куплеты (песня длинная. Смысл, в понедельник, вторник ... ты много обещала, но ни разу не пришла.) Все дружно подхватывали припев:
Ты ж мене пидманула
Ты ж мене пидвела
Ты ж мене молодого
С ума-розума звела.
В общежитии были и иностранные студенты. Никакой ксенофобии.
О том, что моя жена еврейка я узнал, когда пришел знакомиться с ее родителями. Москвичка, зовут Света (не Сара, не Хая). Фамилия нейтральная (не Рабинович, не Шапиро). На внешность просто очень красивая девушка, без ярко выраженных черт. После знакомства с ее родителями я спросил:
- Ты что, еврейка?
- Да. Ты разочарован?
- До глубины души. Я думал, что ты узбечка.
Посмеялись, поцеловались. "Национальный вопрос" был закрыт раз и навсегда. Интересно, что Света знала, что моя мама еврейка, я никогда это не скрывал. Заранее предупредила родителей, чтобы не очень пугались моей фамилии.
Я не хочу сказать, что была идилия. Были клички, анекдоты. На некоторые специальности в институт евреев не брали. Самым престижным распределением было попасть в "ящик" (военка, космос). Чтобы туда попасть надо было быть не только круглым отличником с проверенной родословной, но обязательно русским. Евреем и нацменьшинствал вход был закрыт.
P.S. Я написал то, что реально было. Ничего не приукрашивая и не очерняя.
Я вырос в Ташкенте. Это был большой многонациональный, в основном, русскоязычный город. В нашем классе учились узбеки, русские, евреи, греки, армяне и другие. Никакой национальной розни в помине не было. Жизнь так сложилась, что многие разъехались. Я в Америке, другие в Израиле, Европе, России и т.д. Но связь поддерживаем, иногда собираемся в Ташкенте по случаю юбилея окончания школы. После землетрясения в Ташкент приехали строители со всех концов страны. Их детей распределили в школы. У нас был класс с физмат уклоном. Понятно, что дети рабочих не тянули сложную программу. Никто над ними не смеялся, не дразнил. Помогали решать задачи. Потом их перевели в другие школы и классы, но дружба осталась. Та же картина во дворе. Играли вместе, ходили друг к другу в гости. Знали родителей друг друга. Никакой разницы по национальному признаку. Я учился в Москве, жил в общежитии в комнате с украинцем и русским. Были как братья. В праздники приходили ребята и девушки из других комнат. Обязательно пели украинскую песню. Витька запевал куплеты (песня длинная. Смысл, в понедельник, вторник ... ты много обещала, но ни разу не пришла.) Все дружно подхватывали припев:
Ты ж мене пидманула
Ты ж мене пидвела
Ты ж мене молодого
С ума-розума звела.
В общежитии были и иностранные студенты. Никакой ксенофобии.
О том, что моя жена еврейка я узнал, когда пришел знакомиться с ее родителями. Москвичка, зовут Света (не Сара, не Хая). Фамилия нейтральная (не Рабинович, не Шапиро). На внешность просто очень красивая девушка, без ярко выраженных черт. После знакомства с ее родителями я спросил:
- Ты что, еврейка?
- Да. Ты разочарован?
- До глубины души. Я думал, что ты узбечка.
Посмеялись, поцеловались. "Национальный вопрос" был закрыт раз и навсегда. Интересно, что Света знала, что моя мама еврейка, я никогда это не скрывал. Заранее предупредила родителей, чтобы не очень пугались моей фамилии.
Я не хочу сказать, что была идилия. Были клички, анекдоты. На некоторые специальности в институт евреев не брали. Самым престижным распределением было попасть в "ящик" (военка, космос). Чтобы туда попасть надо было быть не только круглым отличником с проверенной родословной, но обязательно русским. Евреем и нацменьшинствал вход был закрыт.
P.S. Я написал то, что реально было. Ничего не приукрашивая и не очерняя.
Дело происходило в окрестностях Нижнего Тагила в начале 90-х. Рубили просеку. В бригаде лесорубов оказался один некурящий субъект, да ещё и с пытливым умом. Во время перекуров он, чтобы скоротать время, придумал себе «забаву» – считать годовые кольца на спиленных деревьях.
Считал и дивился – этому дереву аж 80 лет, этому – и того больше. Потом обратил внимание, что у всех деревьев периодически обнаруживаются какие-то ущербные кольца. И цвет у них нездоровый, и они не такие широкие и ровные. Но у всех есть явно выраженная «болезнь» – это 5-6 таких колец, идущих одно за другим.
Лесоруб озадачился и решил высчитать, в какие года «болело» дерево. Результат его ошеломил! Оказалось, что на всех деревьях время «болезни» приходится на 1941-1945 годы.
Получается, что деревья чувствовали, что творится что-то ужасное, вместе с народом страдали от тягот войны.
На Соломоновых островах, когда местные жители хотят очистить участок леса под свои поля, они не вырубают деревья, они просто собираются там всем племенем и ругаются на них. Через несколько дней деревья начинают увядать. Медленно, но верно. И в конечном итоге... умирают.
Эксперименты, проведённые биологами, дают удивительный результат: растения способны видеть, ощущать вкус, обонять, осязать и слышать. Более того, они могут общаться, страдать, воспринимать ненависть и любовь, помнить и думать.
Одним словом, они имеют сознание и чувства.
Они не равнодушны.
Считал и дивился – этому дереву аж 80 лет, этому – и того больше. Потом обратил внимание, что у всех деревьев периодически обнаруживаются какие-то ущербные кольца. И цвет у них нездоровый, и они не такие широкие и ровные. Но у всех есть явно выраженная «болезнь» – это 5-6 таких колец, идущих одно за другим.
Лесоруб озадачился и решил высчитать, в какие года «болело» дерево. Результат его ошеломил! Оказалось, что на всех деревьях время «болезни» приходится на 1941-1945 годы.
Получается, что деревья чувствовали, что творится что-то ужасное, вместе с народом страдали от тягот войны.
На Соломоновых островах, когда местные жители хотят очистить участок леса под свои поля, они не вырубают деревья, они просто собираются там всем племенем и ругаются на них. Через несколько дней деревья начинают увядать. Медленно, но верно. И в конечном итоге... умирают.
Эксперименты, проведённые биологами, дают удивительный результат: растения способны видеть, ощущать вкус, обонять, осязать и слышать. Более того, они могут общаться, страдать, воспринимать ненависть и любовь, помнить и думать.
Одним словом, они имеют сознание и чувства.
Они не равнодушны.
Был свидетелем диалога в поликлинике. Медсестра сопровождает пожилую женщину и говорит ей:
— Что ж Вы мрачные такие, повеселее надо, скоро весна, на грядки пора, все болезни пройдут.
Бабуля довольно громко, как обычно глуховатые люди отвечают:
— Уж какие блядки, я отблядовала своё...
— Что ж Вы мрачные такие, повеселее надо, скоро весна, на грядки пора, все болезни пройдут.
Бабуля довольно громко, как обычно глуховатые люди отвечают:
— Уж какие блядки, я отблядовала своё...
В феврале 1944 года американский солдат обнаружил в заброшенном окопе в джунглях Новой Гвинеи собаку породы йоркширский терьер, которая получила кличку Смоки. Её хозяином стал капрал из Огайо Уильям Винн, который купил её у солдат за два австралийских фунта. В течение следующих двух лет Смоки находилась вместе со своим хозяином на Тихоокеанском театре военных действий.
Собака участвовала в 12-ти воздушных и морских спасательных и фоторекогносцировочных миссиях. В ходе этих операций Смоки часто в течение длительного времени находилась в солдатском рюкзаке фактически под огнём. Она выжила, пережив как минимум 150 воздушных налётов и два тайфуна на Окинаве. Смоки также совершала прыжки со специальным парашютом с высоты в 9,1 м. А Винн рассказывал, что она лаем и поведением предупреждала его об угрозе бомбёжки, чем спасала ему жизнь.
Однажды собака сэкономила труд 250 рабочих на аэродроме. Им пришлось бы копать новую канаву для прокладки кабеля. Для этого также нужно было бы переместить 40 боевых самолетов. Была найдена закопанная старая узкая труба. Собаку поставили у одного конца трубы, а её хозяин звал Смоки из другого конца. И крошечная собака с привязанным к ней проводом не побоялась проползти весь этот длинный тоннель.
Смоки считается и первой в мире профессиональной "лечебной собакой" - она развлекала раненых, показывая им всяческие трюки. В этом качестве собака проработала 12 лет, во время и после Второй мировой войны.
В общей сложности Смоки в США установлено шесть памятников. Кроме того, спасательный отряд Yorkshire Terrier National Rescue награждает ежегодной "премией Смоки" собак-спасателей, наиболее отличившихся в текущем году.
Собака участвовала в 12-ти воздушных и морских спасательных и фоторекогносцировочных миссиях. В ходе этих операций Смоки часто в течение длительного времени находилась в солдатском рюкзаке фактически под огнём. Она выжила, пережив как минимум 150 воздушных налётов и два тайфуна на Окинаве. Смоки также совершала прыжки со специальным парашютом с высоты в 9,1 м. А Винн рассказывал, что она лаем и поведением предупреждала его об угрозе бомбёжки, чем спасала ему жизнь.
Однажды собака сэкономила труд 250 рабочих на аэродроме. Им пришлось бы копать новую канаву для прокладки кабеля. Для этого также нужно было бы переместить 40 боевых самолетов. Была найдена закопанная старая узкая труба. Собаку поставили у одного конца трубы, а её хозяин звал Смоки из другого конца. И крошечная собака с привязанным к ней проводом не побоялась проползти весь этот длинный тоннель.
Смоки считается и первой в мире профессиональной "лечебной собакой" - она развлекала раненых, показывая им всяческие трюки. В этом качестве собака проработала 12 лет, во время и после Второй мировой войны.
В общей сложности Смоки в США установлено шесть памятников. Кроме того, спасательный отряд Yorkshire Terrier National Rescue награждает ежегодной "премией Смоки" собак-спасателей, наиболее отличившихся в текущем году.
10
Исмаил Недждет Кент (1911 -2002) — турецкий дипломат, работая в должности вице-генерального консула Турции в Марселе, узнав однажды, что нацисты «загрузили» 80 турецких евреев, живущих в Марселе в вагоны для скота, для перевозки в концентрационные лагеря, бросился с требованием немедленно освободить турецких граждан.
Он заявил, что эти евреи – граждане Турции, а Турция не участвует в войне.
Немецкий офицер ответил, что там нет турецких граждан, “там только одни евреи”, и тогда Недждет Кент и его помощник тоже сели в вагон и отказывались выходить из него, несмотря на требования нацистов.
На следующей станции уже группа немецких офицеров поднялась в вагон, и принесла извинения Кенту, попросив его вернуться в Марсель, они пригнали для него автомобиль.
Но Кент был непреклонен, “как представитель светского правительства Турции, которое категорически выступает против разделения людей по их религиозным и этническим признакам, я не могу оставить этих людей здесь и отправить их на погибель," сказал он.
Удивленные его бескомпромиссной позицией нацисты, в конечном итоге, отпустили поезд в Турцию.
Всегда есть Люди с большой буквы☝️!!!
В 2001 году Недждет Кент был удостоен ордена за высшие заслуги перед Отечеством, одной из самых высоких наград Турции, а также специальной медалью правительства Израиля за спасение евреев во время Холокоста.
Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Когда вспомнили его героический поступок, ему было 9О лет, то есть примерно через 60 лет.
(Родился: 1 января 1911 года, Константинополь.
Умер: 20 сентября 2002 года (91 год), Стамбул, Турция.
Дети: Мухтар Кент.)
Он заявил, что эти евреи – граждане Турции, а Турция не участвует в войне.
Немецкий офицер ответил, что там нет турецких граждан, “там только одни евреи”, и тогда Недждет Кент и его помощник тоже сели в вагон и отказывались выходить из него, несмотря на требования нацистов.
На следующей станции уже группа немецких офицеров поднялась в вагон, и принесла извинения Кенту, попросив его вернуться в Марсель, они пригнали для него автомобиль.
Но Кент был непреклонен, “как представитель светского правительства Турции, которое категорически выступает против разделения людей по их религиозным и этническим признакам, я не могу оставить этих людей здесь и отправить их на погибель," сказал он.
Удивленные его бескомпромиссной позицией нацисты, в конечном итоге, отпустили поезд в Турцию.
Всегда есть Люди с большой буквы☝️!!!
В 2001 году Недждет Кент был удостоен ордена за высшие заслуги перед Отечеством, одной из самых высоких наград Турции, а также специальной медалью правительства Израиля за спасение евреев во время Холокоста.
Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Когда вспомнили его героический поступок, ему было 9О лет, то есть примерно через 60 лет.
(Родился: 1 января 1911 года, Константинополь.
Умер: 20 сентября 2002 года (91 год), Стамбул, Турция.
Дети: Мухтар Кент.)
Скрипи, скрипи, перо! переводи бумагу. Иосиф Бродский....
Всегда удивлялся крикам и запросам родителей о школах. Как и жалобам учеников. Типа зачем нам вот то, к чему вот се, нахер мне биология, если я на мехмат поступаю И так далее .
Мне вот про школу все-все понятно стало, когда там развернулась неслыханная по накалу борьба с шариковыми . Ручками.
С шариковыми ручками я имею ввиду.
Да, мне 300 лет, я выполз из тьмы, я писал чернилами.
Из за чего все было в чернилах. И кляксы, кляксы! Забытое слово!
Когда хуяк и надо переписывать все!
И да , ручки эти надо было заправлять чернилами ТОЛЬКО УСТАВНОГО ЦВЕТА!!!
И тут в нашу жизнь пришел прогресс! Шарик! Не кляксится, не надо его заряжать, не пачкает все вокруг собой.
И все учительска гвардия, вся завучевская рать встала на праведный бой! Нет шарику!
Тетради не принимаем! Домашки тоже!
Почему?
Обьяснения были разными , но близкими по степени абсурда.
Шариковые ручки… тадаммм… ПОРТЯТ ВОЗ… ПОЧЕРК!
Вот так вот. Как хочешь, так и понимай. И девок тоже портят, видимо. А так же наводят порчу на домашний скот и потраву на посевы.
На самом деле ответ один : НЕ ПОЛОЖЕНО.
Тогда то до меня дошла простая истина, что раз за школу платит государство, то делается там все в его интересах.
Юниты обучаются вставать утром, пиздовать туда, куда не хочу , зевая и матерясь, и делать то, что скажут. Чем абсурднее, тем тщательней делать.
И не пиздеть.
Сам я имел на эту систему свои взгляды, потому как то приперся на урок с гусиным пером.
Соседский дачный гусь с говорящей кличкой Полкан лишился пера в кровавой битве. Все руки , сволочь, мне изщипал. Орал страшно.
За партой я сидел , мнил себя пиитом, задумчиво вперюсь взглядом в потолок и элегически шкарябал оным по папиру.
Соседи выли от хохота. Дальше было все предсказуемо: крики, вышвыривание в коридор, директор, родители, давящиеся от хихи, одобрительный пиздюль дома, и вот меня уже спрашивают школьные негодяи : где перо взял?
Полкана я сдал быстро.
Ободрали его, сердягу так, что хоть сейчас в духовку суй.
И понеслась.
По Ленину. Партия школьных негодяев, вооруженная передовой теорией увлекла с собой массы. Идея пошла в народ.
Учителя не смогли остановить вал народной фронды и шариковые ручки узаконили.
Но мне, гадине такой, припомнили все.
Пришлось менять школу. Из этой я бы вышел с таким аттестатом, что и в тюрьму б не взяли.
Палкой через ворота б от стен отпихивали.
Всегда удивлялся крикам и запросам родителей о школах. Как и жалобам учеников. Типа зачем нам вот то, к чему вот се, нахер мне биология, если я на мехмат поступаю И так далее .
Мне вот про школу все-все понятно стало, когда там развернулась неслыханная по накалу борьба с шариковыми . Ручками.
С шариковыми ручками я имею ввиду.
Да, мне 300 лет, я выполз из тьмы, я писал чернилами.
Из за чего все было в чернилах. И кляксы, кляксы! Забытое слово!
Когда хуяк и надо переписывать все!
И да , ручки эти надо было заправлять чернилами ТОЛЬКО УСТАВНОГО ЦВЕТА!!!
И тут в нашу жизнь пришел прогресс! Шарик! Не кляксится, не надо его заряжать, не пачкает все вокруг собой.
И все учительска гвардия, вся завучевская рать встала на праведный бой! Нет шарику!
Тетради не принимаем! Домашки тоже!
Почему?
Обьяснения были разными , но близкими по степени абсурда.
Шариковые ручки… тадаммм… ПОРТЯТ ВОЗ… ПОЧЕРК!
Вот так вот. Как хочешь, так и понимай. И девок тоже портят, видимо. А так же наводят порчу на домашний скот и потраву на посевы.
На самом деле ответ один : НЕ ПОЛОЖЕНО.
Тогда то до меня дошла простая истина, что раз за школу платит государство, то делается там все в его интересах.
Юниты обучаются вставать утром, пиздовать туда, куда не хочу , зевая и матерясь, и делать то, что скажут. Чем абсурднее, тем тщательней делать.
И не пиздеть.
Сам я имел на эту систему свои взгляды, потому как то приперся на урок с гусиным пером.
Соседский дачный гусь с говорящей кличкой Полкан лишился пера в кровавой битве. Все руки , сволочь, мне изщипал. Орал страшно.
За партой я сидел , мнил себя пиитом, задумчиво вперюсь взглядом в потолок и элегически шкарябал оным по папиру.
Соседи выли от хохота. Дальше было все предсказуемо: крики, вышвыривание в коридор, директор, родители, давящиеся от хихи, одобрительный пиздюль дома, и вот меня уже спрашивают школьные негодяи : где перо взял?
Полкана я сдал быстро.
Ободрали его, сердягу так, что хоть сейчас в духовку суй.
И понеслась.
По Ленину. Партия школьных негодяев, вооруженная передовой теорией увлекла с собой массы. Идея пошла в народ.
Учителя не смогли остановить вал народной фронды и шариковые ручки узаконили.
Но мне, гадине такой, припомнили все.
Пришлось менять школу. Из этой я бы вышел с таким аттестатом, что и в тюрьму б не взяли.
Палкой через ворота б от стен отпихивали.
Прилетела в Черногорию. Высокий, красивый пограничник листает мой паспорт и спрашивает: "Шо? Нема визы?". Я обомлела, ведь я читала, что виза туда не нужна...
Меня начал обволакивать ужас, но не успел... Так как пограничник усмехнулся и со словами "Ну нема, так нема" шлёпнул печать и пропустил.
Шутник, бля!
Меня начал обволакивать ужас, но не успел... Так как пограничник усмехнулся и со словами "Ну нема, так нема" шлёпнул печать и пропустил.
Шутник, бля!
«Моя мама говорила мне маленькой:
«Не будь жадиной и всем делись с друзьями, но всегда запоминай тех, кто приходит к тебе только за конфетами. Это не друзья».
Моя мама говорила мне в песочнице:
«Если ты будешь есть песок, то не останется места для мороженого».
Моя мама говорила мне в школе:
«Учись, детка, для того, чтобы потом делать только то, что ты хочешь, а не то, что только и можешь».
Моя мама говорила мне в балетной школе:
«Тебе не нужно становиться балериной, но правильная осанка добавляет силу характера и 10 см к росту».
Моя мама говорила мне в юности:
«Любовь — это прекрасно, но прежде всего нужно научиться любить себя».
Моя мама говорила мне в институте:
«Возьми бутылку хорошего вина и просто поговори с теми, кто тебя не любит».
Моя мама говорила мне, когда я плакала:
«Кого ты жалеешь? Себя? Делай выводы! От остального ранние морщины».
Моя мама говорила мне во время развода:
«Ошибаться — это нормально, главное работа над ошибками. А прямо сейчас тебе нужно выбросить это пальто и купить новое платье».
Моя мама говорила мне потом: «Пока я жива, мы со всем разберёмся, но когда-нибудь тебе придётся и без меня».
Я знаю, что не всегда была идеальной дочерью, но моя мама всегда говорила мне:
«Я горжусь тобой, детка! Ты у меня самая лучшая!».
TvMartynova
«Не будь жадиной и всем делись с друзьями, но всегда запоминай тех, кто приходит к тебе только за конфетами. Это не друзья».
Моя мама говорила мне в песочнице:
«Если ты будешь есть песок, то не останется места для мороженого».
Моя мама говорила мне в школе:
«Учись, детка, для того, чтобы потом делать только то, что ты хочешь, а не то, что только и можешь».
Моя мама говорила мне в балетной школе:
«Тебе не нужно становиться балериной, но правильная осанка добавляет силу характера и 10 см к росту».
Моя мама говорила мне в юности:
«Любовь — это прекрасно, но прежде всего нужно научиться любить себя».
Моя мама говорила мне в институте:
«Возьми бутылку хорошего вина и просто поговори с теми, кто тебя не любит».
Моя мама говорила мне, когда я плакала:
«Кого ты жалеешь? Себя? Делай выводы! От остального ранние морщины».
Моя мама говорила мне во время развода:
«Ошибаться — это нормально, главное работа над ошибками. А прямо сейчас тебе нужно выбросить это пальто и купить новое платье».
Моя мама говорила мне потом: «Пока я жива, мы со всем разберёмся, но когда-нибудь тебе придётся и без меня».
Я знаю, что не всегда была идеальной дочерью, но моя мама всегда говорила мне:
«Я горжусь тобой, детка! Ты у меня самая лучшая!».
TvMartynova
Как вытащить стрелу из лица, если ты хирург 15 века
В начале 15 века английский хирург Джон Брэдмор провел одну из первых известных в истории челюстно-лицевых операций. Он достал стрелу из покалеченного лица 16-летнего принца Уэльского.
21 июля 1403 года войска короля Генриха IV разбили мятежников Генри Перси в битве близ города Шрусбери ценой тяжелого ранения наследника престола. 16-летний Генрих Монмут, принц Уэльский, возглавлял левый фланг королевской армии.
Лучники повстанцев засыпали противников стрелами. По словам хрониста Томаса Уолсингема, солдаты короля «падали, как листья после первых осенних заморозков». В пылу боя молодой принц повел свой отряд на вражеских лучников. Он открыл забрало шлема, чтоб отдать приказ, и вражеская стрела впилась в щеку под левым глазом. По свидетельству Тито Ливио Фруловиси, биографа Генриха, принц продолжил атаку с восклицанием, что хочет «вдохновить воинов не словом, а делом».
Одержав победу, король велел доставить раненого сына в ближайший замок Кенилворт для лечения. Рана Генриха была потенциально смертельной: стрела попала под углом в левую щеку, пробила скулу и застряла в кости задней части носа у шейных позвонков. Если бы острие углубилось еще на 3 сантиметра, история не знала бы победителя при Азенкуре, а Шекспир не написал бы пьесу «Генрих V».
После нескольких неудачных попыток вытащить наконечник стрелы «зельем и другими методами», которые только умножали страдания парня, Генрих IV обратился за помощью к Джону Брэдмору. Тот был опытным хирургом, но подрабатывал изготовлением украшений и фальшивомонетничеством, из-за чего имел проблемы с законом.
Чтобы достать острие, лондонский врач создал уникальные щипцы — «экстрактор Брэдмора». Он состоял из тонких концов, которые общей шириной не превышали втулку наконечника стрелы, и винтового механизма, который проходил через их центр и позволял зафиксировать наконечник перед извлечением.
«Сначала я сделал маленькие зонды из сердцевины бузины, хорошо высушенной и обернутой чистой тканью. Эти зонды были пропитаны медом розы. После этого я сделал более крупные и длинные зонды и продолжал увеличивать эти зонды до тех пор, пока не получил желаемую ширину и глубину раны», — писал Брэдмор в своем трактате.
Наконец хирург ввел щипцы во втулку стрелы: «Перемещая их туда-сюда, понемногу (с помощью Господа) я вытащил наконечник. Джентльмены и слуги вышеупомянутого принца стояли рядом и все благодарили Господа».
Операция проходила без обезболивания. Чтобы рана не нагнаивалась, Брэдмор залил ее белым вином и закрыл пропитанными медом тампонами. Через 20 дней принц Генрих начал поправляться.
Итак, Джон Брэдмор выполнил одну из первых в истории полностью успешных челюстно-лицевых операций. Рана Генриха зажила, но шрам остался на всю жизнь. Брэдмор стал придворным королевским врачом. Принц дополнительно назначил ему пенсию 10 марок в год.
В начале 15 века английский хирург Джон Брэдмор провел одну из первых известных в истории челюстно-лицевых операций. Он достал стрелу из покалеченного лица 16-летнего принца Уэльского.
21 июля 1403 года войска короля Генриха IV разбили мятежников Генри Перси в битве близ города Шрусбери ценой тяжелого ранения наследника престола. 16-летний Генрих Монмут, принц Уэльский, возглавлял левый фланг королевской армии.
Лучники повстанцев засыпали противников стрелами. По словам хрониста Томаса Уолсингема, солдаты короля «падали, как листья после первых осенних заморозков». В пылу боя молодой принц повел свой отряд на вражеских лучников. Он открыл забрало шлема, чтоб отдать приказ, и вражеская стрела впилась в щеку под левым глазом. По свидетельству Тито Ливио Фруловиси, биографа Генриха, принц продолжил атаку с восклицанием, что хочет «вдохновить воинов не словом, а делом».
Одержав победу, король велел доставить раненого сына в ближайший замок Кенилворт для лечения. Рана Генриха была потенциально смертельной: стрела попала под углом в левую щеку, пробила скулу и застряла в кости задней части носа у шейных позвонков. Если бы острие углубилось еще на 3 сантиметра, история не знала бы победителя при Азенкуре, а Шекспир не написал бы пьесу «Генрих V».
После нескольких неудачных попыток вытащить наконечник стрелы «зельем и другими методами», которые только умножали страдания парня, Генрих IV обратился за помощью к Джону Брэдмору. Тот был опытным хирургом, но подрабатывал изготовлением украшений и фальшивомонетничеством, из-за чего имел проблемы с законом.
Чтобы достать острие, лондонский врач создал уникальные щипцы — «экстрактор Брэдмора». Он состоял из тонких концов, которые общей шириной не превышали втулку наконечника стрелы, и винтового механизма, который проходил через их центр и позволял зафиксировать наконечник перед извлечением.
«Сначала я сделал маленькие зонды из сердцевины бузины, хорошо высушенной и обернутой чистой тканью. Эти зонды были пропитаны медом розы. После этого я сделал более крупные и длинные зонды и продолжал увеличивать эти зонды до тех пор, пока не получил желаемую ширину и глубину раны», — писал Брэдмор в своем трактате.
Наконец хирург ввел щипцы во втулку стрелы: «Перемещая их туда-сюда, понемногу (с помощью Господа) я вытащил наконечник. Джентльмены и слуги вышеупомянутого принца стояли рядом и все благодарили Господа».
Операция проходила без обезболивания. Чтобы рана не нагнаивалась, Брэдмор залил ее белым вином и закрыл пропитанными медом тампонами. Через 20 дней принц Генрих начал поправляться.
Итак, Джон Брэдмор выполнил одну из первых в истории полностью успешных челюстно-лицевых операций. Рана Генриха зажила, но шрам остался на всю жизнь. Брэдмор стал придворным королевским врачом. Принц дополнительно назначил ему пенсию 10 марок в год.
СОБЕСЕДОВАНИЕ
Дорого пахнущая женщина в деловом костюме, вышла из лифта и еще раз уточнила где находится кабинет Матвеева. Ей любезно показали и даже проводили до двери.
Женщина сделала глубокий вдох, чтобы скрыть легкий мандраж, почитала медную табличку с длинной должностью и именем «А. Ю. Матвеев», переложила в другую руку кожаную папку, решительно постучала и вошла.
За дверью оказалась приемная с компьютером, кофемашиной и полной, пожилой секретаршей.
- Здравствуйте, моя фамилия Васильева Ирина Петровна, я на собеседование к Александру Юрьевичу. На пятнадцать ноль-ноль. Хотя время только четырнадцать пятьдесят.
Мне подождать?
- Сейчас я доложу, может Александр Юрьевич готов вас принять раньше.
...Ало, Александр Юрьевич, к вам Васильева на собеседование. Да, хорошо, идет…
Пожалуйста заходите, он вас ждет.
Женщина открыла дверь высотой в два человеческих роста. Внутри было просто, но дорого. За столом сидел хозяин кабинета в белой рубашке без галстука и пиджака.
- Здравствуйте, Александр Юрьевич, я к вам на собеседование, зовут меня Ирин… О, Боже! Нет!
Хозяин кабинета тоже выкатил от удивления глаза и сказал:
- Твою же ж мать! Извините – это я не вам, а нашей ситуации. Давно не виделись, как говорится. Так что, мне теперь не стоит ждать от вас звонка?
- Видимо, стоит, но лучше не стоит. А у меня тоже, скорее всего, будет самое короткое собеседование в жизни?
- Ха, ну почему же? Я вас не гоню, присаживайтесь пожалуйста. Вчера ведь вы честно потратили на меня двадцать семь минут своего времени. А хотите по паре граммов коньяку, раз такой невероятный случай? У меня очень хороший.
- Спасибо, я бы с удовольствием поддержала, но за рулем, к сожалению.
- А, ну, да, я вообще-то тоже. Просто слегка растерялся. Тогда может быть кофе?
Хозяин кабинета нажал на кнопочку:
Валентина Викторовна, сделайте пожалуйста два кофе.
Возникла неловкая пауза.
- Простите, ради бога, с перепугу забыл как вас величать.
- Ирина Петровна, можно просто Ирина.
- Очень приятно, а я Александр, можно просто Александр.
- Александр, у меня огромная просьба, когда мои сотрудники будут вам от меня звонить, то пожалуйста не говорите про вот это вот все. Я ведь все еще работаю и пока не хочу сообщать, что в поиске. Вы меня понимаете?
- Да чего уж тут не понятного? Надеюсь и вы сейчас, выйдя в коридор, не сдадите меня первому встречному, как стеклотару… Похоже, мы с вами, Ирина, как две крысы, которые бежали со своих тонущих кораблей и столкнулись головами.
- Да, очень похоже на то. Не думала, что у вас тут тоже настолько все шатко, что даже такой как вы, покидает столь шикарный корабль и ищет работу.
- Да, Ирина Петров… Ирина, вы даже себе не представляете, насколько все у нас безнадежно. Если по Гамбургскому счету, то мы тут как на Титанике, на верхней палубе, которая еще не знает, про встречу с айсбергом. Повезло вам, что вы напоролись на меня, а то бы только потеряли время, а скорее всего и деньги…
- Да, нет худа без добра. Кстати, Александр, вам, наверное, завтра от нас позвонят, потому что я дала команду и предложат должность, только теперь я вам категорически не советую. Точно так же потеряете время, деньги и нервные клетки. Вот как-то так. Ну, что же, спасибо за компанию, за кофе, за добрые слова и удачи вам в поиске хорошей, достойной работы.
- И вам удачи, Ирина… Крепитесь. Полная тайна вкладов, то есть организации…
Дорого пахнущая женщина в деловом костюме, вышла из лифта и еще раз уточнила где находится кабинет Матвеева. Ей любезно показали и даже проводили до двери.
Женщина сделала глубокий вдох, чтобы скрыть легкий мандраж, почитала медную табличку с длинной должностью и именем «А. Ю. Матвеев», переложила в другую руку кожаную папку, решительно постучала и вошла.
За дверью оказалась приемная с компьютером, кофемашиной и полной, пожилой секретаршей.
- Здравствуйте, моя фамилия Васильева Ирина Петровна, я на собеседование к Александру Юрьевичу. На пятнадцать ноль-ноль. Хотя время только четырнадцать пятьдесят.
Мне подождать?
- Сейчас я доложу, может Александр Юрьевич готов вас принять раньше.
...Ало, Александр Юрьевич, к вам Васильева на собеседование. Да, хорошо, идет…
Пожалуйста заходите, он вас ждет.
Женщина открыла дверь высотой в два человеческих роста. Внутри было просто, но дорого. За столом сидел хозяин кабинета в белой рубашке без галстука и пиджака.
- Здравствуйте, Александр Юрьевич, я к вам на собеседование, зовут меня Ирин… О, Боже! Нет!
Хозяин кабинета тоже выкатил от удивления глаза и сказал:
- Твою же ж мать! Извините – это я не вам, а нашей ситуации. Давно не виделись, как говорится. Так что, мне теперь не стоит ждать от вас звонка?
- Видимо, стоит, но лучше не стоит. А у меня тоже, скорее всего, будет самое короткое собеседование в жизни?
- Ха, ну почему же? Я вас не гоню, присаживайтесь пожалуйста. Вчера ведь вы честно потратили на меня двадцать семь минут своего времени. А хотите по паре граммов коньяку, раз такой невероятный случай? У меня очень хороший.
- Спасибо, я бы с удовольствием поддержала, но за рулем, к сожалению.
- А, ну, да, я вообще-то тоже. Просто слегка растерялся. Тогда может быть кофе?
Хозяин кабинета нажал на кнопочку:
Валентина Викторовна, сделайте пожалуйста два кофе.
Возникла неловкая пауза.
- Простите, ради бога, с перепугу забыл как вас величать.
- Ирина Петровна, можно просто Ирина.
- Очень приятно, а я Александр, можно просто Александр.
- Александр, у меня огромная просьба, когда мои сотрудники будут вам от меня звонить, то пожалуйста не говорите про вот это вот все. Я ведь все еще работаю и пока не хочу сообщать, что в поиске. Вы меня понимаете?
- Да чего уж тут не понятного? Надеюсь и вы сейчас, выйдя в коридор, не сдадите меня первому встречному, как стеклотару… Похоже, мы с вами, Ирина, как две крысы, которые бежали со своих тонущих кораблей и столкнулись головами.
- Да, очень похоже на то. Не думала, что у вас тут тоже настолько все шатко, что даже такой как вы, покидает столь шикарный корабль и ищет работу.
- Да, Ирина Петров… Ирина, вы даже себе не представляете, насколько все у нас безнадежно. Если по Гамбургскому счету, то мы тут как на Титанике, на верхней палубе, которая еще не знает, про встречу с айсбергом. Повезло вам, что вы напоролись на меня, а то бы только потеряли время, а скорее всего и деньги…
- Да, нет худа без добра. Кстати, Александр, вам, наверное, завтра от нас позвонят, потому что я дала команду и предложат должность, только теперь я вам категорически не советую. Точно так же потеряете время, деньги и нервные клетки. Вот как-то так. Ну, что же, спасибо за компанию, за кофе, за добрые слова и удачи вам в поиске хорошей, достойной работы.
- И вам удачи, Ирина… Крепитесь. Полная тайна вкладов, то есть организации…
Два моих однокурсника, Саша Беленький и Саша Хвостик, после распределения попали в одну проектную организацию, где руководителем проекта был Маленький. Так под проектом были три подписи: Маленький, Беленький, Хвостик.
Не моё...
«Кракен»: выпускайте Петрова!
Посмотрел свежий российский фильм «Кракен» про страшного монстра, который бороздит пучины морей и играет в половине российских фильмов. И про осьминога, который просто хотел поспать. И пересказываю, крича, чтобы вам не пришлось смотреть его самостоятельно!
Фильм начинается с того, что посреди безжизненных просторов Арктики вдруг столпились сразу все. Двое французских ученых, одна из которых с подозрительно русским лицом, бросают в прорубь глубинные бомбы, и чисто из научного интереса решают взорвать не одну бомбу, а сразу парочку. Вдруг открытие?
Бомбы взрываются, французская учёная с русским лицом смотрит в мониторы и рапортует коллеге: «Коллега, у нас поднимается дно!».
Через секунду вокруг арктических учёных начинает вспучиваться и ломаться вековой лёд. Что-то там снизу рвёт его и кромсает — то ли это гигантский осьминог, то ли новинки отечественного кинематографа.
Очевидный успех науки — бросить маленькую бомбочку и точно попасть ей в голову ужасного монстра. Итак, одной щупальцей осьминог преследует наших ученых, которые убегают от него по льдам на снегоходе. Другой щупальцей осьминог топит большую арктическую станцию, к которой, собственно, и мчится снегоход.
Третьей щупальцей многозадачный осьминог нащупывает в глубине суперсовременную российскую подлодку «Ермак» и лупит её по башке.
Внутри подлодки суперсовременные российские подводники экстренно командуют сами собой и не понимают, что происходит. Надо сказать, что две трети фильма вообще все персонажи усиленно делают вид, что не понимают, что происходит и кто там на них напал. Они мучаются догадками и рационализируют, даже когда гигантский осьминог уже нагло танцует у них перед перископами. Мучительнее этого наблюдать только ужасный рассинхрон озвучки и артикуляции.
В общем, пока что все гибнут. Гибнет подлодка, гибнет арктическая станция, гибнет снегоход. И только двоё французских учёных, половина из которых с подозрительно русским лицом, остаются одни на льду. Из глубин всплывает аварийный буй, выброшенный подлодкой, и застревает во льду.
Мы переносимся из Арктики в Петербург.
По Адмиралтейству ходит главком Гармаш и командует. Он командует организовать спасательную операцию — отправить за пропавшей подлодкой ещё одну подлодку, посадив в неё какого-нибудь свежего капитана. Выпускайте Петрова! А ещё он командует в ту же лодку посадить старого опытного замкомфлота в виде актёра Гуськова, чтобы они с Петровым всё время срались и вырабатывали сюжетное топливо.
А ещё капитан пропавшей подлодки — брат Александра Петрова. А ещё на пропавшей подлодке есть секретное российское оружие, которое не должно достаться никому, включая гигантского осьминога, потому что а вдруг он американский.
Итак. У нас было два брата, один из которых Александр Петров, две подлодки, включая пропавшую, пара французских учёных, семьдесят пять ампул мескалина для съемочной группы, а так же секретное оружие, гигантский осьминог и целое море бессвязных пафосных реплик. Не то, чтобы всё это было категорически необходимо в фильме, но если уж начал собирать приключенческий боевик, то к делу надо подходить серьёзно.
Мы переносимся в Мурманск. Там на пирсе тихо в час ночной, и только Петров уже начал сраться с Гуськовым перед трапом подлодки «Заполярье». Гуськов говорит Петрову: «Я вам боевое задание принёс, но я вам его не отдам, потому что рано вам ещё его смотреть. Выйдите в море сначала, а потом смотрите».
Петров выходит из себя и в море.
Когда лодка отходит от берега достаточно далеко и погружается достаточно глубоко, чтобы снаружи никто ничего не увидел в боевом задании, Александр Петров вскрывает пакет и узнаёт, что им нужно доплыть до Арктики, найти там подлодку, в ней брата и секретное оружие, спасти брата, уничтожить секретное оружие и ничего не перепутать.
«Полный пи... то есть вперёд!» — командует Петров, и лодка бросается в глубину.
Тем временем двое одиноких французских учёных ходят по Арктике с фонариками, натыкаются на аварийный буй и решают не отходить от него далеко.
Через некоторое время к лодке Александра Петрова приплывает стая китов и начинает стучаться внутрь с криками: «Пустите!». Но Петров не впускает китов и пикает на них гидролокатором, чтобы киты уплыли. Киты уплывают, а на место китов приплывает гигантский осьминог.
Петров тем временем бегает по лодке и пристаёт там ко всем. Командует боцману рулить, хотя тот и так рулит, а акустику слушать, хотя тот и так исправно слушает и рапортует, что у них вокруг что-то есть. Где? Везде!
Замкомфлота Гуськов теряет терпение и предлагает незамедлительно бахнуть, потому что ему мерещится противник. Где? Везде!
Александр Петров, не ищущий лёгких путей, командует всплыть повыше и красться подо льдом. Он находит узкий длинный канал между подводными льдинами и проникает в него своей подлодкой. Боцман рулит как в последний раз. Акустик никогда не слышал в своих наушниках таких ужасных звуков. В морях под льдиной сонной плывут в воде сырой Петров на «Заполярье» и осьминог большой.
Гигантский осьминог накатывает на них сзади, но путается во льдах, теряет лодку и интерес и временно отступает. Каждое появление осьминога в фильме настолько точно сопровождается тревожной органной музыкой, что кажется, это играет сам осьминог.
Осьминожная опасность миновала, зато подлодка теперь плывёт прям в ледяную стену. Акустик кричит, а Петров командует «Стоп турбина!». Все хватаются за лодку изнутри, ожидая разбиться в лепёшку, но лодка тормозит как-то сама за три метра до стены. Фух. Удобно, не пришлось давать даже малый назад.
Посидев немного в остановившейся тишине, экипаж обмякает, слушает нытьё замкомфлота Гуськова, который говорит, что они все неправильно плавают, а потом Петров командует плыть дальше. В смысле, сначала вниз, чтобы обойти лёд, а потом дальше.
Французские учёные, которые уже почти замёрзли, вдруг слышат хруст. Это хрустит подлодка Александра Петрова, всплывая рядом с ними сквозь лёд.
Из лодки высыпают моряки, высыпает Петров и за ним неспешно высыпает Гуськов. Петров подходит к учёным вплотную и сверлит их своими стальными военно-морскими глазами. Особенно женщину с русским лицом.
Потом Петров спорит с Гуськовым, взять иностранных учёных на борт или не брать, и Гуськов, конечно, говорит, что не брать, потому что буржуины немедленно украдут могучий секрет у крепкой Красной Армии.
А Петров берёт учёных с собой. И, конечно, быстро узнает, что француженка эта международная — вполне себе родилась в Омске и зовут её Юля. В общем, она хоть бывшая, но подданная русская, она такая же из Омска, как была.
Затем подлодка погружается и отплывает немножко в сторону. Во-первых, чтобы все на ней могли вдоволь поспорить на разные темы: плыть или не плыть, искать или не искать, найти ли не сдаваться.
Во-вторых, акустик опять слышит в наушниках органные переливы. Мимо лодки, пыля по дну огромными щупальцами, проползает осьминог и набрасывается на норвежскую буровую платформу, которая, казалось бы, совсем здесь ни при чем.
Петров смотрит в перископ, а там всё в щупальцах. Осьминог доедает платформу и оборачивается на подлодку. Петров командует уплывать оттуда к чёртовой матери.
И тут долго сдерживавший себя Гуськов больше не может. Он отстраняет Петрова и берёт командование на себя. Он приказывает бахнуть по осьминогу! «Боевая тревога! Торпедная атака!» — азартно орёт он и сразу видно, как истосковалась душа его по подводным взрывам.
Они стреляют по осьминогу и поражают цель. Ура! Но осьминог вообще не впечатлен... то есть не поражен их торпедами. Гуськов снова командует стрелять торпедами и снова попадает, но не поражает осьминога.
Гуськов сникает. Он вообще не ожидал такого отношения к подводному флоту. Поскольку других идей, кроме бахнуть, у замкомфлота в запасе нет, он переходит в режиме тремора конечностей, а командование обратно перехватывает Петров.
Это происходит как раз в тот момент, когда осьминог начинает бить лодку по башке. Бум. Внутри всё искрит. Бум. Внутри всё горит. Бум. Внутри всё падает, продолжая искрить и гореть.
Петров догадывается, что осьминог их слышит, и командует всем заткнуться и не жужжать. Все не жужжат, только, тихонько потрескивая, горит торпедный отсек.
Мятая лодка висит в глубине, над ней висит осьминог, и они прислушиваются друг к другу. Осьминог правда довольно большой — подлодка размером примерно с ноготок осьминога, если бы у осьминогов были ноготки. Петров шепотом командует растопырить всё, что можно растопырить у подлодки, и подводное течение медленно уносит их из под осьминога.
Случается передышка, во время которой подводники тушат отсеки и перевязывают друг другу раны, а Петров то и дело сталкивается в коридорах с женщиной Юлей. Она даже нежно гладит его спиртовой марлей по царапине на лбу.
У Гуськова прекращается постторпедный тремор и он опять начинает ныть, что надо возвращаться на базу и не искать пропавшую лодку. Но тут в себя приходит потерявший сознание младший радист и говорит, что в пылу атаки осьминога расслышал стуки по корпусу. Это стучал по корпусу экипаж пропавшего «Ермака».
Пока подводники всё ещё гадают, что это за штуку они встретили и кто бил их лодку щупальцами по башке и топил норвежскую буровую, учёная Юля приходит и говорит, что это был Кракен и что у него есть гнездо. И туда он тащит всё, что в океане не приколочено.
Петров спускается к предполагаемому гнезду, но лодка ниже не может — глубина предельная, а до гнезда ещё пилить и пилить. К счастью, у них с собой есть спасательный батискаф, который прикреплен к корпусу лодки. Он может глубже.
Петров лично лезет в батискаф, потому что там нужен второй пилот, а штатный второй пилот ранен. Петров не ранен и на батискафах он плавал — вот это удача. Если бы он не плавал на батискафах, то кто знает, как бы повернулся фильм.
Глубоководный батискаф отрывается от лодки и ныряет в страшную глубину. Жутко скрипя и каждую секунду грозя сплющиться, он доплывает до гнезда Кракена. Кракена в гнезде нет, он ушел куда-то по делам. Гонять китов там или хрустеть норвегами, мы не знаем.
Гнездо Кракена выглядит как типичная хата одинокого мужика — грязно, неуютно, кругом валяются корочки недоеденных кораблей. Среди них лежит откусанная половина «Ермака».
Батискаф с трудом пристыковывается к ней, открывается люк — а там тридцать девять моряков, включая брата Александра. Тут надо дать пояснение, что Александра Петрова по сюжету зовут Витька, а брата его зовут как раз Сашка. Это специально, чтобы мы тут все запутались!
Моряки из «Ермака» начинают набиваться в батискаф, как в маршрутку, но набивается их ровно половина, больше не лезет. Поэтому нужно их отвезти, а потом сплавать ещё разок. Петров остается с братом в «Ермаке», потому что так драматичнее, а ещё им надо уничтожить суперсекретное оружие, чтобы оно не досталось осьминогу.
После того, как решены все мелкие сюжетные неполадки вроде того, зачем Петрову оставаться в «Ермаке», как пилотировать батискаф без второго пилота и как поскорее к ним привлечь внимание осьминога, батискаф уплывает и возвращается за второй партией моряков, а Витька с Сашкой лезут в отсек с супероружием.
Они уже долезли и начали его самоуничтожать, как тут домой вернулся осьминог. А кто-то ворует его моряков! Осьминог начинает давить на подлодку, пристыкованный батискаф и нервы зрителей. Играет орган.
В результате Витька с Сашкой решают не просто уничтожить суперсекретное оружие, похожее на огромный аппарат Илизарова, а сначала бахнуть из него по осьминогу. Тот как раз сидит верхом на подлодке, так что можно даже не целиться.
Витька и Сашка одновременно жмут на нужные кнопки, оружие загорается мелкими молниями. Из корпуса лодки вертикально вверх ударяет здоровенный огненный луч, сначала нагревая Кракена до предельных температур, а потом разрывая на кальмаровые кольца. Луч продолжает бить, пронзает толщу воды, испепеляет лёд на поверхности, пугает облака и вырывается в космос. Крутое оружие. Жаль, что стрелять можно только вертикально вверх.
Теперь нужно быстро спасаться, потому что перед смертью осьминог расшатал лодку и теперь она сползает в ещё более глубокую глубину. Петров с братом карабкаются по отсекам к батискафу, попеременно крича: «Витька! Сашка! Витька!».
Батискаф, который до этого еле дышал на такой глубине, проваливается вместе с лодкой еще метров на двести, а потом кубарём отстыковывается. Где-то позади окончательно взрывается подлодка «Ермак» — это самоуничтожилось секретное оружие.
Экран темнеет.
Поверхность. Подлодка «Заполярье» всплыла и вентилируется в атмосферу. Экипаж и Юля стоят на внешнем корпусе и тревожно смотрят вдаль. Лодка вся поцарапанная — по ней по дороге в гнездо прополз осьминог, царство ему небесное.
Когда все уже теряют надежду, поверхность пузырится и из под воды показывается батискаф. Над люком батискафа встает Александр Петров, а над Александром Петровым встаёт солнце.
Все устало перебираются из батискафа, устало жмут друг другу руки, Юля устало и многообещающе смотрит на Александра Петрова, и усталая подлодка из глубины идёт домой.
«Кракен»: выпускайте Петрова!
Посмотрел свежий российский фильм «Кракен» про страшного монстра, который бороздит пучины морей и играет в половине российских фильмов. И про осьминога, который просто хотел поспать. И пересказываю, крича, чтобы вам не пришлось смотреть его самостоятельно!
Фильм начинается с того, что посреди безжизненных просторов Арктики вдруг столпились сразу все. Двое французских ученых, одна из которых с подозрительно русским лицом, бросают в прорубь глубинные бомбы, и чисто из научного интереса решают взорвать не одну бомбу, а сразу парочку. Вдруг открытие?
Бомбы взрываются, французская учёная с русским лицом смотрит в мониторы и рапортует коллеге: «Коллега, у нас поднимается дно!».
Через секунду вокруг арктических учёных начинает вспучиваться и ломаться вековой лёд. Что-то там снизу рвёт его и кромсает — то ли это гигантский осьминог, то ли новинки отечественного кинематографа.
Очевидный успех науки — бросить маленькую бомбочку и точно попасть ей в голову ужасного монстра. Итак, одной щупальцей осьминог преследует наших ученых, которые убегают от него по льдам на снегоходе. Другой щупальцей осьминог топит большую арктическую станцию, к которой, собственно, и мчится снегоход.
Третьей щупальцей многозадачный осьминог нащупывает в глубине суперсовременную российскую подлодку «Ермак» и лупит её по башке.
Внутри подлодки суперсовременные российские подводники экстренно командуют сами собой и не понимают, что происходит. Надо сказать, что две трети фильма вообще все персонажи усиленно делают вид, что не понимают, что происходит и кто там на них напал. Они мучаются догадками и рационализируют, даже когда гигантский осьминог уже нагло танцует у них перед перископами. Мучительнее этого наблюдать только ужасный рассинхрон озвучки и артикуляции.
В общем, пока что все гибнут. Гибнет подлодка, гибнет арктическая станция, гибнет снегоход. И только двоё французских учёных, половина из которых с подозрительно русским лицом, остаются одни на льду. Из глубин всплывает аварийный буй, выброшенный подлодкой, и застревает во льду.
Мы переносимся из Арктики в Петербург.
По Адмиралтейству ходит главком Гармаш и командует. Он командует организовать спасательную операцию — отправить за пропавшей подлодкой ещё одну подлодку, посадив в неё какого-нибудь свежего капитана. Выпускайте Петрова! А ещё он командует в ту же лодку посадить старого опытного замкомфлота в виде актёра Гуськова, чтобы они с Петровым всё время срались и вырабатывали сюжетное топливо.
А ещё капитан пропавшей подлодки — брат Александра Петрова. А ещё на пропавшей подлодке есть секретное российское оружие, которое не должно достаться никому, включая гигантского осьминога, потому что а вдруг он американский.
Итак. У нас было два брата, один из которых Александр Петров, две подлодки, включая пропавшую, пара французских учёных, семьдесят пять ампул мескалина для съемочной группы, а так же секретное оружие, гигантский осьминог и целое море бессвязных пафосных реплик. Не то, чтобы всё это было категорически необходимо в фильме, но если уж начал собирать приключенческий боевик, то к делу надо подходить серьёзно.
Мы переносимся в Мурманск. Там на пирсе тихо в час ночной, и только Петров уже начал сраться с Гуськовым перед трапом подлодки «Заполярье». Гуськов говорит Петрову: «Я вам боевое задание принёс, но я вам его не отдам, потому что рано вам ещё его смотреть. Выйдите в море сначала, а потом смотрите».
Петров выходит из себя и в море.
Когда лодка отходит от берега достаточно далеко и погружается достаточно глубоко, чтобы снаружи никто ничего не увидел в боевом задании, Александр Петров вскрывает пакет и узнаёт, что им нужно доплыть до Арктики, найти там подлодку, в ней брата и секретное оружие, спасти брата, уничтожить секретное оружие и ничего не перепутать.
«Полный пи... то есть вперёд!» — командует Петров, и лодка бросается в глубину.
Тем временем двое одиноких французских учёных ходят по Арктике с фонариками, натыкаются на аварийный буй и решают не отходить от него далеко.
Через некоторое время к лодке Александра Петрова приплывает стая китов и начинает стучаться внутрь с криками: «Пустите!». Но Петров не впускает китов и пикает на них гидролокатором, чтобы киты уплыли. Киты уплывают, а на место китов приплывает гигантский осьминог.
Петров тем временем бегает по лодке и пристаёт там ко всем. Командует боцману рулить, хотя тот и так рулит, а акустику слушать, хотя тот и так исправно слушает и рапортует, что у них вокруг что-то есть. Где? Везде!
Замкомфлота Гуськов теряет терпение и предлагает незамедлительно бахнуть, потому что ему мерещится противник. Где? Везде!
Александр Петров, не ищущий лёгких путей, командует всплыть повыше и красться подо льдом. Он находит узкий длинный канал между подводными льдинами и проникает в него своей подлодкой. Боцман рулит как в последний раз. Акустик никогда не слышал в своих наушниках таких ужасных звуков. В морях под льдиной сонной плывут в воде сырой Петров на «Заполярье» и осьминог большой.
Гигантский осьминог накатывает на них сзади, но путается во льдах, теряет лодку и интерес и временно отступает. Каждое появление осьминога в фильме настолько точно сопровождается тревожной органной музыкой, что кажется, это играет сам осьминог.
Осьминожная опасность миновала, зато подлодка теперь плывёт прям в ледяную стену. Акустик кричит, а Петров командует «Стоп турбина!». Все хватаются за лодку изнутри, ожидая разбиться в лепёшку, но лодка тормозит как-то сама за три метра до стены. Фух. Удобно, не пришлось давать даже малый назад.
Посидев немного в остановившейся тишине, экипаж обмякает, слушает нытьё замкомфлота Гуськова, который говорит, что они все неправильно плавают, а потом Петров командует плыть дальше. В смысле, сначала вниз, чтобы обойти лёд, а потом дальше.
Французские учёные, которые уже почти замёрзли, вдруг слышат хруст. Это хрустит подлодка Александра Петрова, всплывая рядом с ними сквозь лёд.
Из лодки высыпают моряки, высыпает Петров и за ним неспешно высыпает Гуськов. Петров подходит к учёным вплотную и сверлит их своими стальными военно-морскими глазами. Особенно женщину с русским лицом.
Потом Петров спорит с Гуськовым, взять иностранных учёных на борт или не брать, и Гуськов, конечно, говорит, что не брать, потому что буржуины немедленно украдут могучий секрет у крепкой Красной Армии.
А Петров берёт учёных с собой. И, конечно, быстро узнает, что француженка эта международная — вполне себе родилась в Омске и зовут её Юля. В общем, она хоть бывшая, но подданная русская, она такая же из Омска, как была.
Затем подлодка погружается и отплывает немножко в сторону. Во-первых, чтобы все на ней могли вдоволь поспорить на разные темы: плыть или не плыть, искать или не искать, найти ли не сдаваться.
Во-вторых, акустик опять слышит в наушниках органные переливы. Мимо лодки, пыля по дну огромными щупальцами, проползает осьминог и набрасывается на норвежскую буровую платформу, которая, казалось бы, совсем здесь ни при чем.
Петров смотрит в перископ, а там всё в щупальцах. Осьминог доедает платформу и оборачивается на подлодку. Петров командует уплывать оттуда к чёртовой матери.
И тут долго сдерживавший себя Гуськов больше не может. Он отстраняет Петрова и берёт командование на себя. Он приказывает бахнуть по осьминогу! «Боевая тревога! Торпедная атака!» — азартно орёт он и сразу видно, как истосковалась душа его по подводным взрывам.
Они стреляют по осьминогу и поражают цель. Ура! Но осьминог вообще не впечатлен... то есть не поражен их торпедами. Гуськов снова командует стрелять торпедами и снова попадает, но не поражает осьминога.
Гуськов сникает. Он вообще не ожидал такого отношения к подводному флоту. Поскольку других идей, кроме бахнуть, у замкомфлота в запасе нет, он переходит в режиме тремора конечностей, а командование обратно перехватывает Петров.
Это происходит как раз в тот момент, когда осьминог начинает бить лодку по башке. Бум. Внутри всё искрит. Бум. Внутри всё горит. Бум. Внутри всё падает, продолжая искрить и гореть.
Петров догадывается, что осьминог их слышит, и командует всем заткнуться и не жужжать. Все не жужжат, только, тихонько потрескивая, горит торпедный отсек.
Мятая лодка висит в глубине, над ней висит осьминог, и они прислушиваются друг к другу. Осьминог правда довольно большой — подлодка размером примерно с ноготок осьминога, если бы у осьминогов были ноготки. Петров шепотом командует растопырить всё, что можно растопырить у подлодки, и подводное течение медленно уносит их из под осьминога.
Случается передышка, во время которой подводники тушат отсеки и перевязывают друг другу раны, а Петров то и дело сталкивается в коридорах с женщиной Юлей. Она даже нежно гладит его спиртовой марлей по царапине на лбу.
У Гуськова прекращается постторпедный тремор и он опять начинает ныть, что надо возвращаться на базу и не искать пропавшую лодку. Но тут в себя приходит потерявший сознание младший радист и говорит, что в пылу атаки осьминога расслышал стуки по корпусу. Это стучал по корпусу экипаж пропавшего «Ермака».
Пока подводники всё ещё гадают, что это за штуку они встретили и кто бил их лодку щупальцами по башке и топил норвежскую буровую, учёная Юля приходит и говорит, что это был Кракен и что у него есть гнездо. И туда он тащит всё, что в океане не приколочено.
Петров спускается к предполагаемому гнезду, но лодка ниже не может — глубина предельная, а до гнезда ещё пилить и пилить. К счастью, у них с собой есть спасательный батискаф, который прикреплен к корпусу лодки. Он может глубже.
Петров лично лезет в батискаф, потому что там нужен второй пилот, а штатный второй пилот ранен. Петров не ранен и на батискафах он плавал — вот это удача. Если бы он не плавал на батискафах, то кто знает, как бы повернулся фильм.
Глубоководный батискаф отрывается от лодки и ныряет в страшную глубину. Жутко скрипя и каждую секунду грозя сплющиться, он доплывает до гнезда Кракена. Кракена в гнезде нет, он ушел куда-то по делам. Гонять китов там или хрустеть норвегами, мы не знаем.
Гнездо Кракена выглядит как типичная хата одинокого мужика — грязно, неуютно, кругом валяются корочки недоеденных кораблей. Среди них лежит откусанная половина «Ермака».
Батискаф с трудом пристыковывается к ней, открывается люк — а там тридцать девять моряков, включая брата Александра. Тут надо дать пояснение, что Александра Петрова по сюжету зовут Витька, а брата его зовут как раз Сашка. Это специально, чтобы мы тут все запутались!
Моряки из «Ермака» начинают набиваться в батискаф, как в маршрутку, но набивается их ровно половина, больше не лезет. Поэтому нужно их отвезти, а потом сплавать ещё разок. Петров остается с братом в «Ермаке», потому что так драматичнее, а ещё им надо уничтожить суперсекретное оружие, чтобы оно не досталось осьминогу.
После того, как решены все мелкие сюжетные неполадки вроде того, зачем Петрову оставаться в «Ермаке», как пилотировать батискаф без второго пилота и как поскорее к ним привлечь внимание осьминога, батискаф уплывает и возвращается за второй партией моряков, а Витька с Сашкой лезут в отсек с супероружием.
Они уже долезли и начали его самоуничтожать, как тут домой вернулся осьминог. А кто-то ворует его моряков! Осьминог начинает давить на подлодку, пристыкованный батискаф и нервы зрителей. Играет орган.
В результате Витька с Сашкой решают не просто уничтожить суперсекретное оружие, похожее на огромный аппарат Илизарова, а сначала бахнуть из него по осьминогу. Тот как раз сидит верхом на подлодке, так что можно даже не целиться.
Витька и Сашка одновременно жмут на нужные кнопки, оружие загорается мелкими молниями. Из корпуса лодки вертикально вверх ударяет здоровенный огненный луч, сначала нагревая Кракена до предельных температур, а потом разрывая на кальмаровые кольца. Луч продолжает бить, пронзает толщу воды, испепеляет лёд на поверхности, пугает облака и вырывается в космос. Крутое оружие. Жаль, что стрелять можно только вертикально вверх.
Теперь нужно быстро спасаться, потому что перед смертью осьминог расшатал лодку и теперь она сползает в ещё более глубокую глубину. Петров с братом карабкаются по отсекам к батискафу, попеременно крича: «Витька! Сашка! Витька!».
Батискаф, который до этого еле дышал на такой глубине, проваливается вместе с лодкой еще метров на двести, а потом кубарём отстыковывается. Где-то позади окончательно взрывается подлодка «Ермак» — это самоуничтожилось секретное оружие.
Экран темнеет.
Поверхность. Подлодка «Заполярье» всплыла и вентилируется в атмосферу. Экипаж и Юля стоят на внешнем корпусе и тревожно смотрят вдаль. Лодка вся поцарапанная — по ней по дороге в гнездо прополз осьминог, царство ему небесное.
Когда все уже теряют надежду, поверхность пузырится и из под воды показывается батискаф. Над люком батискафа встает Александр Петров, а над Александром Петровым встаёт солнце.
Все устало перебираются из батискафа, устало жмут друг другу руки, Юля устало и многообещающе смотрит на Александра Петрова, и усталая подлодка из глубины идёт домой.
Мир глазами Чебурашки
Швейцарский психолог Жан Пиаже придумал гениальный в своей простоте эксперимент над детьми.
Ребенка сажали за круглый стол, а на соседних стульчиках – пару игрушек. Мишку и Чебурашку.
Потом говорили: «Петенька, нарисуй, что ты видишь». И Петенька старательно рисовал – Мишку, Чебурашку, стол, окно, лысую голову дяденьки-экспериментатора, что-то еще.
А потом ему говорили: «Петенька, а нарисуй, что видит Чебурашка».
И вот тут прекрасное.
До 4-5 лет все дети уверенно рисовали опять то же самое – Мишку, Чебурашку, стол, окно и лысую голову. После 5 лет у некоторых, очень некоторых детей возникали попытки нарисовать мир под другим углом. Например, появлялась творческая догадка, что Чебурашка не может видеть Чебурашку, а видит Мишку и… кого? Меня? Как он меня видит? И голову дяденьки-экспериментатора он видит под каким-то другим углом. Может, экспериментатор к нему ближе сидит. И возможно, от этого он кажется ему симпатичнее?
Ни у кого из детей это не было мгновенным озарением. Ни у кого из нас это не мгновенное озарение. Углубление картинки того, как Чебурашка может видеть наш мир, полный скорбей, занимает годы. Даже в лучших случаях.
Некоторые становятся способны увидеть мир с точки зрения Чебурашки только годам к 10. Тут можно было бы сказать "поздновато". Но мы знаем людей, которые неспособны к этому ни в 30, ни, прости господи, в 50.
Которые уверены, что мир существует в неизменно отлитой форме и строго в тех контурах, которые они видят со стула. Любое отклонение мира от этих контуров вызывает у них испуганную ярость и расценивается как преступление. И обходить, даже мысленно, стол, чтобы узнать что-то новенькое о близких, об их желаниях, об отношениях и даже о самих себе, они не будут.
Потому что бесит, потому что страшно, хлопотно и зачем усложнять.
Если бы меня спрашивали (но никто не спросит) я бы предложила этому и учить в детском саду, на любом подходящем материале, хоть на шишках, хоть на осенних листьях, хоть на пальчиковых красках.
А потом в школе еще закреплять этот навык. Потому что это навык, и он тренируется. Честное слово, каких-то несколько лет.
Ну и ужасно интересно всегда проверить близких по методу Пиаже.
Анастасия Рубцова
Швейцарский психолог Жан Пиаже придумал гениальный в своей простоте эксперимент над детьми.
Ребенка сажали за круглый стол, а на соседних стульчиках – пару игрушек. Мишку и Чебурашку.
Потом говорили: «Петенька, нарисуй, что ты видишь». И Петенька старательно рисовал – Мишку, Чебурашку, стол, окно, лысую голову дяденьки-экспериментатора, что-то еще.
А потом ему говорили: «Петенька, а нарисуй, что видит Чебурашка».
И вот тут прекрасное.
До 4-5 лет все дети уверенно рисовали опять то же самое – Мишку, Чебурашку, стол, окно и лысую голову. После 5 лет у некоторых, очень некоторых детей возникали попытки нарисовать мир под другим углом. Например, появлялась творческая догадка, что Чебурашка не может видеть Чебурашку, а видит Мишку и… кого? Меня? Как он меня видит? И голову дяденьки-экспериментатора он видит под каким-то другим углом. Может, экспериментатор к нему ближе сидит. И возможно, от этого он кажется ему симпатичнее?
Ни у кого из детей это не было мгновенным озарением. Ни у кого из нас это не мгновенное озарение. Углубление картинки того, как Чебурашка может видеть наш мир, полный скорбей, занимает годы. Даже в лучших случаях.
Некоторые становятся способны увидеть мир с точки зрения Чебурашки только годам к 10. Тут можно было бы сказать "поздновато". Но мы знаем людей, которые неспособны к этому ни в 30, ни, прости господи, в 50.
Которые уверены, что мир существует в неизменно отлитой форме и строго в тех контурах, которые они видят со стула. Любое отклонение мира от этих контуров вызывает у них испуганную ярость и расценивается как преступление. И обходить, даже мысленно, стол, чтобы узнать что-то новенькое о близких, об их желаниях, об отношениях и даже о самих себе, они не будут.
Потому что бесит, потому что страшно, хлопотно и зачем усложнять.
Если бы меня спрашивали (но никто не спросит) я бы предложила этому и учить в детском саду, на любом подходящем материале, хоть на шишках, хоть на осенних листьях, хоть на пальчиковых красках.
А потом в школе еще закреплять этот навык. Потому что это навык, и он тренируется. Честное слово, каких-то несколько лет.
Ну и ужасно интересно всегда проверить близких по методу Пиаже.
Анастасия Рубцова
1851 год. В семье уральского купца Кобелькова родился сын которого назвали Николаем. Сначала родители испытали шок увидев младенца. Мальчик был без рук и ног.
Несмотря на врождённые дефекты, мальчик рос здоровым и очень любознательным. Он целыми днями читал книги, переворачивая страницы носом, позже он научился писать и рисовать, зажимая письменный прибор между подбородком и правой культёй руки.
К 18 годам он получил образование и даже стал служить писарем.
За дружелюбный характер и силу воли жизнь ему приготовила приятные сюрпризы.
В 1870 году Николай познакомился с известным в то время антерпренером Бергом, который пригласил его в Санкт Петербург работать в столичном паноптикуме. В Петербурге Николай покорил публику своими номерами, он легко проводил нитку в иголку, заряжал пистолет патронами и стрелял в пламя свечи попадая прямо в цель с одного раза. Уже через год он отправился в большое европейское турне. Его популярность была настолько велика, что Николая даже представили императору.
В 1876 году во время гастролей он знакомится с Анной Вилферт, влюбляется и женится на ней. Анна подарила Николаю 11 абсолютно здоровых детей.
В Вене Кобельков выкупает участок земли в парке Партер и устанавливает там аттракционы, где работает сам, его жена и дети, потом там продолжали работать и внуки Николая.
В 1912 году во время гастролей умирает Анна. Это был сильный удар для Николая, который боготворил свою жену. После смерти Анны Николай прекращает свою деятельность, и начинает уединенно жить среди своих близких.
Николай Кобельков умер в 1933 году. Он оставил огромное состояние своим многочисленным потомкам, которые до сих пор живут в Вене.
Он не только стал богатым австрийским буржуа из уральского калеки, но и символом стойкости и мужества.
Несмотря на врождённые дефекты, мальчик рос здоровым и очень любознательным. Он целыми днями читал книги, переворачивая страницы носом, позже он научился писать и рисовать, зажимая письменный прибор между подбородком и правой культёй руки.
К 18 годам он получил образование и даже стал служить писарем.
За дружелюбный характер и силу воли жизнь ему приготовила приятные сюрпризы.
В 1870 году Николай познакомился с известным в то время антерпренером Бергом, который пригласил его в Санкт Петербург работать в столичном паноптикуме. В Петербурге Николай покорил публику своими номерами, он легко проводил нитку в иголку, заряжал пистолет патронами и стрелял в пламя свечи попадая прямо в цель с одного раза. Уже через год он отправился в большое европейское турне. Его популярность была настолько велика, что Николая даже представили императору.
В 1876 году во время гастролей он знакомится с Анной Вилферт, влюбляется и женится на ней. Анна подарила Николаю 11 абсолютно здоровых детей.
В Вене Кобельков выкупает участок земли в парке Партер и устанавливает там аттракционы, где работает сам, его жена и дети, потом там продолжали работать и внуки Николая.
В 1912 году во время гастролей умирает Анна. Это был сильный удар для Николая, который боготворил свою жену. После смерти Анны Николай прекращает свою деятельность, и начинает уединенно жить среди своих близких.
Николай Кобельков умер в 1933 году. Он оставил огромное состояние своим многочисленным потомкам, которые до сих пор живут в Вене.
Он не только стал богатым австрийским буржуа из уральского калеки, но и символом стойкости и мужества.
Отец знакомого в командировке в Монголии заказал котлеты с кашей. Ожидал в лучшем случае пару котлет и тарелку каши.
Получил тарелку полную котлет и маленькую ложечку каши для видимости - как заморской баклажанной икры в фильме Гайдая.
А вот вегетарианцам в Монголии не выжить. Заказываешь салат - в нем мясо, просишь овощной суп - в нем мясо, а на вопрос «есть ли у вас вегетарианские блюда» сочувственно кивают и приносят курицу.
Lisa Sallier
Получил тарелку полную котлет и маленькую ложечку каши для видимости - как заморской баклажанной икры в фильме Гайдая.
А вот вегетарианцам в Монголии не выжить. Заказываешь салат - в нем мясо, просишь овощной суп - в нем мясо, а на вопрос «есть ли у вас вегетарианские блюда» сочувственно кивают и приносят курицу.
Lisa Sallier
Лежала в инфекционной больнице с одной девушкой, лечились от глистов. Такая она мировая, мы с ней так угорали над всей ситуацией, типа, умудрились нахвататься где-то этой гадости. Очень хвалила мои маринованные огурчики. Вместе материли власть. В общем, за неделю в общей палате очень подружились. При выписке не смогли обменяться контактами, т. к. за мной уже приехал муж, а она в тот момент отсутствовала, так и разошлись. Через три месяца встретились... На суде. Она - мировой судья моего судебного участка. Я выступала в качестве потерпевшей, бывший алименты 7 лет не платил. Очень сложное дело, он изворотливый и наглый, притащил 10 справок, дескать, не могу. Не знаю, почему, но у него всегда прокатывало, и отделывался минимальным наказанием. Так она ему влепила по всей строгости закона, а при выходе едва заметно мне подмигнула. Вот так, даже глисты иногда помогают...
Сестра рассказала. Есть у них на работе парень, многодетный отец. Пару месяцев назад коллеги скидывались на рождение в его счастливом семействе то ли третьего, то ли четвёртого малыша. Ну так вот, парень "замучен семейной неволей", детишки - мал-мала меньше (сестра говорит, чуть ли не все - погодки), недосып и прочее. Ну и у одного из
чад (походу, младшего) образовались проблемы с кишечником, попросту - запор (у маленьких это частая беда). А герою нашему пришлось в один из дней заночевать на работе, то ли всей конторе какую-то там базу переустанавливали, то ли ещё какая напасть. Короче, просыпается заботливый папаша в офисе на диванчике поутру и, будучи озабочен проблемой малыша, пишет благоверной своей супруженции СМС-ку следующего содержания: "Ну, как вы? Проснулись? Покакали?" и спросонок отправляет эту прелесть, естественно, своему начальнику, причём в ранге директора ИТ управления. Резко просыпается, офигевает от ситуации, лихорадочно прикидывает, что делать, как объявляться и что теперь будет. И ведь изящно-то как получилось, на "Вы", и типа с такой трогательной заботой о начальственном запоре... Не в силах сдержаться, наш герой начинает истерически ржать над самим собой. Но тут приходит ответное послание от босса, который оказался вполне себе нормальным кексом, в ситуацию многодетного папаши въехал сразу и походу сообразил, что тот, скорее всего, не нарочно и не с целью оскорбить. СМС-ка была следующая: "Спасибо, проснулся. Что касается покакать - так сегодня совещание у генерального, вот там все и просрёмся"
чад (походу, младшего) образовались проблемы с кишечником, попросту - запор (у маленьких это частая беда). А герою нашему пришлось в один из дней заночевать на работе, то ли всей конторе какую-то там базу переустанавливали, то ли ещё какая напасть. Короче, просыпается заботливый папаша в офисе на диванчике поутру и, будучи озабочен проблемой малыша, пишет благоверной своей супруженции СМС-ку следующего содержания: "Ну, как вы? Проснулись? Покакали?" и спросонок отправляет эту прелесть, естественно, своему начальнику, причём в ранге директора ИТ управления. Резко просыпается, офигевает от ситуации, лихорадочно прикидывает, что делать, как объявляться и что теперь будет. И ведь изящно-то как получилось, на "Вы", и типа с такой трогательной заботой о начальственном запоре... Не в силах сдержаться, наш герой начинает истерически ржать над самим собой. Но тут приходит ответное послание от босса, который оказался вполне себе нормальным кексом, в ситуацию многодетного папаши въехал сразу и походу сообразил, что тот, скорее всего, не нарочно и не с целью оскорбить. СМС-ка была следующая: "Спасибо, проснулся. Что касается покакать - так сегодня совещание у генерального, вот там все и просрёмся"
Факты о Ф.М. Достоевском.
Анна Сниткина уже в юном возрасте вела жизнь капиталистки-домовладелицы и после свадьбы с Федором Михайловичем, сразу взялась за его финансовые дела.
В первую очередь она усмирила многочисленных кредиторов покойного брата Михаила, объяснив им, что лучше получать долго и понемногу, чем не получать вовсе.
Потом обратила свой деловой взгляд на издание книг ее мужа и обнаружила, опять же, вещи совершенно дикие. Так, за право издать популярнейший роман «Бесы» Достоевскому предложили 500 рублей «авторских», причем с выплатой частями в течение двух лет. В то же время, как оказалось, типографии, при условии известности писательского имени, охотно печатали книги с отсрочкой платежа на полгода. Таким же образом можно было приобрести и бумагу для печатания.
Казалось бы, при таких условиях очень выгодно издавать свои книги самим. Однако смельчаки скоро прогорали, поскольку издатели книготорговцы-монополисты, естественно, быстро перекрывали им кислород. Но 26-летняя барышня оказалась им не по зубам.
В результате изданные Анной Григорьевной «Бесы» вместо предложенных издателями 500 рублей «авторских» принесли семейству Достоевских 4000 рублей чистого дохода. В дальнейшем она не только самостоятельно издавала и продавала книги своего мужа, но и занималась, как бы сейчас сказали, оптовой торговлей книгами других авторов, нацеленной на регионы.
Сказать, что Федору Михайловичу бесплатно достался один из лучших менеджеров его современности, - значит сказать пол правды. Ведь этот менеджер еще и беззаветно любил его, рожал детей и терпеливо вел за копейки (отдавая кровно заработанные тысячи рублей кредиторам) домашнее хозяйство. Кроме того, все 14 лет замужняя Анна Григорьевна еще и бесплатно работала у своего мужа стенографисткой.
2. В письма к Анне Федор Михайлович часто был не сдержан и наполнял их множеством эротических аллюзий: «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он. Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь. Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить... Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я». Эти слова написаны им в 57 лет.
3. Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская...»
Анна Сниткина уже в юном возрасте вела жизнь капиталистки-домовладелицы и после свадьбы с Федором Михайловичем, сразу взялась за его финансовые дела.
В первую очередь она усмирила многочисленных кредиторов покойного брата Михаила, объяснив им, что лучше получать долго и понемногу, чем не получать вовсе.
Потом обратила свой деловой взгляд на издание книг ее мужа и обнаружила, опять же, вещи совершенно дикие. Так, за право издать популярнейший роман «Бесы» Достоевскому предложили 500 рублей «авторских», причем с выплатой частями в течение двух лет. В то же время, как оказалось, типографии, при условии известности писательского имени, охотно печатали книги с отсрочкой платежа на полгода. Таким же образом можно было приобрести и бумагу для печатания.
Казалось бы, при таких условиях очень выгодно издавать свои книги самим. Однако смельчаки скоро прогорали, поскольку издатели книготорговцы-монополисты, естественно, быстро перекрывали им кислород. Но 26-летняя барышня оказалась им не по зубам.
В результате изданные Анной Григорьевной «Бесы» вместо предложенных издателями 500 рублей «авторских» принесли семейству Достоевских 4000 рублей чистого дохода. В дальнейшем она не только самостоятельно издавала и продавала книги своего мужа, но и занималась, как бы сейчас сказали, оптовой торговлей книгами других авторов, нацеленной на регионы.
Сказать, что Федору Михайловичу бесплатно достался один из лучших менеджеров его современности, - значит сказать пол правды. Ведь этот менеджер еще и беззаветно любил его, рожал детей и терпеливо вел за копейки (отдавая кровно заработанные тысячи рублей кредиторам) домашнее хозяйство. Кроме того, все 14 лет замужняя Анна Григорьевна еще и бесплатно работала у своего мужа стенографисткой.
2. В письма к Анне Федор Михайлович часто был не сдержан и наполнял их множеством эротических аллюзий: «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он. Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь. Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить... Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я». Эти слова написаны им в 57 лет.
3. Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская...»
Выбираю в магазине стиралку.
Консультант:
- Вам понравилась эта модель?
Я:
- Да.
Он:
- Хороший выбор, у меня такая же дома!
Через минутку подходит к другим клиентам.
Консультант:
- Вам понравилась эта модель?
Клиенты:
- Да.
Консультант:
- Хороший выбор.
Посмотрел в мою сторону. Я смотрю на него выжидающе.
Консультант:
- У моей мамы такая же дома!
Консультант:
- Вам понравилась эта модель?
Я:
- Да.
Он:
- Хороший выбор, у меня такая же дома!
Через минутку подходит к другим клиентам.
Консультант:
- Вам понравилась эта модель?
Клиенты:
- Да.
Консультант:
- Хороший выбор.
Посмотрел в мою сторону. Я смотрю на него выжидающе.
Консультант:
- У моей мамы такая же дома!
Три рубля
"Неужели деньги платить? Может быть дело какое-нибудь будет, ну и квит. Гора с горой не сходится, а человек с человеком сходится" (Александр Островский. Доходное место).
1. Не открою большого секрета, что студент образца начала-середины восьмидесятых годов, грызущий гранит за много километров от родного дома и живущий в общаге, за редким исключением существо, как правило, перманентно голодное и не устроенное, считающее копейки от стипендии до стипендии и по этой банальной причине постоянно ищущее альтернативные источники дохода.
Вот и я к концу первого курса прошёл уже через всякое в погоне за денежными знаками. Успев за неполный год погнуть спину на разгрузке вагонов и мойке посуды.
Кроме этой знакомой почти каждому студенту рутины одно время зарабатывал на кусок хлеба вышибалой в ресторане, выбивая дурь и вынося протрезвиться на свежий воздух перепивших и скандалистов. Бдел без сна резервным сторожем в вневедомственной охране и обливался трудовым потом, коротая очередную ночь грузчиком на хлебозаводе, мясокомбинате или в аэропорту "Кольцово". Короче скучно не было.... да вот только и денег столько, сколько хотелось, тоже.
2. Безденежье закончилось в один день, когда ко мне подошёл один из старшекурсников, живущий в нашей общаге:"Вовка, ты вроде парень крепкий и решительный. Не хочешь с нами поработать? Обещаю не меньше десяти рублей в час.“ Ну что я мог на это ответить:"Кого надо убить? Лицензию самому приобретать или профком возьмёт расходы на себя?"
Чувак немного опешил от такого энтузиазма:" Что ты, что ты! Всё в рамках цивилизованных норм. У нас просто в бригаде место освободилось. А работа простая - надо в свободное от учёбы время проверять билеты в трамваях и троллейбусах".
3. Уже час спустя я вышел из отдела кадров ТТУ (трамвайно-троллейбусное управление) с новеньким коричневого дермантина удостоверением общественного контролёра. Ещё час спустя стоял в очереди в кассу горадминистрации Свердловска. Где мне продали десять номерных квитанций на занятые в долг пятнадцать рублей, которые я уже к вечеру "обменял" у безбилетников на тридцать.
Не знаю, кто придумал эту гениальную схему, но работала она безукоризненно. Для зарегулированного должностными инструкциями Совка это был явно прорыв, поскольку идея была без затей и надёжна как валенок. Всё происходило замечательно, просто и демократично. В обмен на две фотографии 3 x 4 и закорючку в замызганном журнале учёта рабов и крепостных местного ТТУ тебе выдавалось удостоверение, дающее эксклюзивное право на законных основаниях грабить и насиловать население, забывшее или принципиально не желающее отдать кровные три копейки за право добраться до дома или работы. Дальше ты был предоставлен сам себе и мог действовать по своему усмотрению, охотясь на доверчивых граждан в гордом одиночестве или в составе организованной стаи. Меняя купленную в транспортном отделе горисполкома за полцены (полтора рубля) квитанцию на полноценные три рубля госбанка СССР у очередного пойманного с поличным безбилетника. Что в среднем приносило доходы в 10-20 рублей в час. А то и в разы больше, когда случалось, что коварно пойманный в тенёта "заяц" в сердцах отказывался от квитанции и бывало, что та делала подряд несколько оборотов, принося сверхприбыль.
4. Работа с людьми как правило полна сюрпризов, напастей, творчества и неожиданностей. Случалось всякое - были и драки, и слёзы, и любовь. Однако, будучи по сути человеком добрым и умеющим войти в чужое положение, я как правило до крайностей не доводил и всегда отпускал случайно попавшую в неловкое положение жертву. Разумеется, если был на 100 % уверен, что у человека на этот момент совсем плохо с деньгами или он накосячил просто оттого, что был чем-то всерьёз расстроен и не отдуплял реальность.
Всё шло своим чередом, пока однажды мне на крючок не намотался некий машинист-тракторист из забытой в песках времени глухой деревни, приехавший повышать в областной центр квалификацию. Который несмотря на мои протесты и просьбы идти с миром не отступился и почти силком вручил мне самый важный в его сельской жизни документ - свидетельство о том, что он в 70 % случаев запросто может отличить комбайн от молотилки. Ну а после того, как посчитал свою миссию перед казённым человеком полностью выполненной и будучи уверен в том, что перед государством рабочих и крестьян у него невзятых обязательств больше нет, забил мне на следующий день стрелку на крыльце моей Alma mater, куда клятвенно пообещал принести штраф за бесплатный проезд, обменяв его на отданный мне в залог документ.
Так с тех пор и повелось. Если вдруг мне попадался совсем уж клинический заяц без копейки в кармане, то я без затей предлагал альтернативу - отдать в залог любой имеющийся у него документ, дабы обменять его позже на деньги.
Большинство как правило так и поступало, но были и пофигисты, которые встречаться больше не посчитали нужным и поэтому со временем у меня скопился нехилый архив из пропусков, удостоверений и прочего. Украшением которого были справка вставшего на путь исправления урки Зюганова Г.Г. об освобождении из мест не столь отдалённых и свидетельство о браке некого гражданина Сапрыкина с гражданкой N. Такая вот себе история кризиса неплатежей в документах и фактах.
Сколько уже лет прошло с той поры, а перед глазами как будто это было вчера - стоит на крыльце родного ВУЗа два десятка "коробейников". И к каждому приличная очередь из отловленных накануне "ушастых" с зажатыми в потных ладошках трёхрублёвками, которые они меняют у моих коллег на отданную в залог собственность. Короче - беспредел, беззаконие и анархия нравов, что, как ни странно, на тот момент абсолютно никого не смущало.
5. Наступило лето и вторая сессия, которую я сдавал почти без суматохи, повышенной тревожности и местами даже с некоторым задором. Среди прочих важных и актуальных предметов, знание которых требовалось подтвердить, сдав зачёт или экзамен, был один, который по мнению почти всех учащихся был нафиг никому не нужен. Называлось это недоразумение "История КПСС" и было "компактно" упаковано в "скромных размеров" учебник мышиного цвета, который беспринципные студенты не политкорректно называли кирпичом. Состоял этот великий труд из описания похожих друг на друга, за редким исключением, съездов "ведущей и направляющей". Был тоской смертной и учить из него считалось западло, что однако препятствием для сдачи по нему экзамена не было, поскольку на тот момент "лить воду" умели все без исключения и сдать эту нудятину на тройку, проблемой не считалось. Проблемой было получить оценку пять или четыре, необходимые для гарантированного получения стипендии.
Я как всякий лентяй разумеется больше, чем на "три в четверти" и не рассчитывал, заранее перепоручив заботы о том, куда потратить деньги от явно не грозившей мне стипендии, родному государству. Поэтому на "актуальный" предмет просто забил, как обычно понадеявшись, что как-нибудь само всё устроится.
6. Сдавать предмет нашей группе выпало заведующей и одновременно партийному боссу кафедры Истории КПСС и Научного Коммунизма - легендарной большевичке, морально устойчивой и фанатично преданной идеалам. Про которую, живи она в иных временах, можно было смело писать в характеристике: "Истинная арийка. Характер - нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощадна к врагам Рейха. Отличная спортсменка: чемпионка Берлина по теннису. Не замужем; в связях, порочащих её, замечена не была. Отмечена наградами и благодарностями рейхсфюрера СС......".
Билета я разумеется не знал от слова совсем, но "опыт - сын ошибок трудных" пропит ещё не был и я бодро понёс обычную в те застойные времена пургу о "направляющей и единственно верной роли КПСС" в....... Рассчитывая, своим "неравнодушным" отношением, "патриотическим" подъёмом и идейной "убеждённостью", выгрызть из номенклатурщицы заслуженную тройку. Как вдруг......
В дверь постучали, и лицо в модных очках сообщило нашему палачу, что его срочно вызывают в "центр" по не терпящему отлагательства партийному делу.
Тревожно выдохнув, наша партайгеноссе переложила именной маузер из ящика стола в наплечную кобуру, поправила эфес отбитой в бою белогвардейской шашки и поцеловав выданный ещё Лениным партбилет, вышла в социализм. Не забыв однако заменить себя на боевом посту одним из перспективных и подающих надежды молодым да ранним доцентом.
7. Когда препод на замену уселся напротив меня и кивком предложил продолжать, то мы мгновенно поняли, что виделись с ним совсем недавно и в крайне противоречивых обстоятельствах. А точнее в трамвае под №15, где я неделю назад проводил незапланированный рейд по отлову несознательных граждан, экономящих на проезде, а он был пойман с поличным и отпущен до поры, которая так и не наступила по причине того, что недисциплинированный доцент так и не явился ко мне на встречу, дабы обменять свой предложенный в залог читательский билет на деньги.
Помолчав с минуту, мы с ним решили, что "Нелепо делать вид, что не знакомы; еще глупей - что оба рады встрече".
Я всегда был довольно непредсказуемым в кризисных ситуациях и поэтому не очень удивился, осознав, что вместо того, чтобы прикинуться ветошью и не отсвечивать, вдруг неожиданно в первую очередь для самого себя перехватил инициативу и без обиняков обвинил зардевшегося от смущения преподователя в поведении неподобающем для советского человека.
На что довольно ушлый доцент ответил просто и без затей:"Да пошёл ты на...... Фиг чего докажешь. А я тебя сейчас раскатаю, как бог черепаху и экзамен ты будешь сдавать вплоть до морковкина заговенья".
После такого неприкрытого хамства я очень сильно обиделся, но затаивать не стал, а собрав всю имеющуюся у меня наглость и цинизм, наехал на зарвавшегося препода сам:"Уважаемый товарищ (ну пусть будет доцент Троцкий), давайте решать вопрос по существу. Вы своим несоветским поступком почти подорвали мою веру в человечество, а как известно, потерянная вера может привести индивидуума, её потерявшего, к чему угодно. Вот к примеру пойду я сейчас с несданным экзаменом прямо к вам на кафедру и заявлю там, что вы жадина, да ещё и читательскими билетами разбрасываетесь, отдавая их не пойми кому. И как вы после этого, товарищ Троцкий, будете смотреть в глаза своим товарищам по вере? ".
На что мой оппонент ответил:"Слушай, недоумок. Я скоро уже как год кандидат в члены КПСС. У меня отличная характеристика и прочее. Ну кто тебе поверит?"
У меня после его речей вообще от бешенства планка пала и я поняв, что либо пан либо пропал, понёс уже вообще полный трэш:"Да как сказать. У вас такого успешного наверняка есть завистники и они уж не преминут воспользоваться ситуацией. А там, поди знай, в чём обвинят недоброжелатели, добавив к примеру, что имеют сведения о вашем воровстве в школе, шизофрении, продаже Родины, детском онанизме, скотоложестве и незадекларированных родственниках за границей. Мне продолжать?"
Доцент Троцкий после такого видимо весьма неожиданного для него наезда стал уже совсем бордовым и буркнул мне: "Иди уже отсюда. Я подумаю, что мне с тобой делать."
"И я пошёл,
Хотя мне было непонятно,
Куда я там иду, но очень маловероятно,
Что никуда прям не приду,
Куда-то, я же шёл.
Таблетки философские - очень хорошо!"
8. Завкафедрой расписалась в зачётках уже к вечеру, передав их для раздачи владельцам нашей старосте. Поэтому когда я на следующий день получил на руки свою, то не скрою, открывал её не без трепета. Однако обошлось - в графе „сдато“ стояла четвёрка, а значит мне определённо светила стипендия, что было приятно. Вторым сюрпризом была приколотая скрепкой к последней странице мятая трёшка, что было вообще уже за гранью и означало мою чистую победу в споре двух стоящих друг друга негодяев.
Я вышел на крыльцо, закурил, а потом долго и задумчиво смотрел, как несколько пролетариев крепят над входом находящегося напротив моего института цирка аншлаг, возвещающий о том, что через неделю в этом заведении состоится дебют новой программы и на арене Свердловского цирка впервые выступят неподражаемые клоуны Бим и Бом. Что напомнило мне о том, что и клоуну Вове пришла пора отдавать долги. А значит.....
Через десять минут к остановке подошёл трамвай № 15, который без происшествий доставил меня к областной библиотеке имени В. Г. Белинского, где я довольно скоро нашёл человека, отвечающего за связи с читателями, коему и вручил "случайно найденный на улице" читательский билет на имя товарища Троцкого для передачи его безутешному владельцу. После дождался, когда с доцентом созвонятся и убедившись, что дело сделано и этот гештальт закрыт, поехал в общагу, где к вечеру нажрался в дрова.
С делом этим (проверка билетов) мутным, подлым и неблагодарным, я при первой же возможности завязал. Сразу, как только обнаружилось несколько довольно щедрых источников, где можно было заработать без лишнего экстрима и склок. Ну а потом случились события, которые создали предпосылку, позволившую мне уже до самого окончания института не особо переживать о достатке:
https://www.anekdot.ru/id/1374364/
P. S. Прошли годы и однажды будучи по делам уже в Екатеринбурге, а не в Свердловске, я не зная, как добраться туда, куда мне было надо на автомобиле, оставил его у друзей и поехал на трамвае.
Оказавшись в вагоне злосчастного маршрута №15, я неожиданно для себя вдруг впал в такую ностальгию по давно ушедшим временам, что задумался о вечном и разумеется забыл пробить в компостере талончик. И.... через две остановки услышал казалось бы уже давно забытое: "Гражданин, предъявите ваш билет!" Оглянулся и... опаньки, знакомые всё лица.
Оказалось, что 20-30 человек, с которыми я шакалил в своё время, так до сих пор и работают проверяя билеты, забив и на дипломы и на распределение. Эти...... почти как в романе Ильфа и Петрова поделили город на несколько частей и трясли из несчастных безбилетников деньги строго на маршрутах, выпавшим им по жребию, не нарушая границ и блюдя принятый на общем голосовании КОДЕКС. Поставив со временем тему на поток, для чего даже приобрели вскладчину пару автобусов, куда сгружали всех несогласных расставаться по хорошему с деньгами зайцев. Работали бригадами по несколько человек и деятельность в обозримом будущем менять не собирались по банальной причине - в день на каждого из участников законного бандформирования меньше ста рублей не приходилось (я как директор магазина получал на тот момент 140 в месяц). В общем ребята меняли репутацию и знания на Злато и искренне считали, что вытянули счастливый билет. Ну да не мне их судить.
N. B. Когда мы прощались, то старые друзья позвали присоединиться к компании, что было несколько неожиданно. Я вежливо отказался, мотивировав своё решение тем, что не по душе мне этот промысел. Интересно где они сейчас? Неужели всё ещё? А что, почему бы и нет? Ребята в свои 60-65 вполне возможно всё ещё бодры и уж точно беспринципны.
"Неужели деньги платить? Может быть дело какое-нибудь будет, ну и квит. Гора с горой не сходится, а человек с человеком сходится" (Александр Островский. Доходное место).
1. Не открою большого секрета, что студент образца начала-середины восьмидесятых годов, грызущий гранит за много километров от родного дома и живущий в общаге, за редким исключением существо, как правило, перманентно голодное и не устроенное, считающее копейки от стипендии до стипендии и по этой банальной причине постоянно ищущее альтернативные источники дохода.
Вот и я к концу первого курса прошёл уже через всякое в погоне за денежными знаками. Успев за неполный год погнуть спину на разгрузке вагонов и мойке посуды.
Кроме этой знакомой почти каждому студенту рутины одно время зарабатывал на кусок хлеба вышибалой в ресторане, выбивая дурь и вынося протрезвиться на свежий воздух перепивших и скандалистов. Бдел без сна резервным сторожем в вневедомственной охране и обливался трудовым потом, коротая очередную ночь грузчиком на хлебозаводе, мясокомбинате или в аэропорту "Кольцово". Короче скучно не было.... да вот только и денег столько, сколько хотелось, тоже.
2. Безденежье закончилось в один день, когда ко мне подошёл один из старшекурсников, живущий в нашей общаге:"Вовка, ты вроде парень крепкий и решительный. Не хочешь с нами поработать? Обещаю не меньше десяти рублей в час.“ Ну что я мог на это ответить:"Кого надо убить? Лицензию самому приобретать или профком возьмёт расходы на себя?"
Чувак немного опешил от такого энтузиазма:" Что ты, что ты! Всё в рамках цивилизованных норм. У нас просто в бригаде место освободилось. А работа простая - надо в свободное от учёбы время проверять билеты в трамваях и троллейбусах".
3. Уже час спустя я вышел из отдела кадров ТТУ (трамвайно-троллейбусное управление) с новеньким коричневого дермантина удостоверением общественного контролёра. Ещё час спустя стоял в очереди в кассу горадминистрации Свердловска. Где мне продали десять номерных квитанций на занятые в долг пятнадцать рублей, которые я уже к вечеру "обменял" у безбилетников на тридцать.
Не знаю, кто придумал эту гениальную схему, но работала она безукоризненно. Для зарегулированного должностными инструкциями Совка это был явно прорыв, поскольку идея была без затей и надёжна как валенок. Всё происходило замечательно, просто и демократично. В обмен на две фотографии 3 x 4 и закорючку в замызганном журнале учёта рабов и крепостных местного ТТУ тебе выдавалось удостоверение, дающее эксклюзивное право на законных основаниях грабить и насиловать население, забывшее или принципиально не желающее отдать кровные три копейки за право добраться до дома или работы. Дальше ты был предоставлен сам себе и мог действовать по своему усмотрению, охотясь на доверчивых граждан в гордом одиночестве или в составе организованной стаи. Меняя купленную в транспортном отделе горисполкома за полцены (полтора рубля) квитанцию на полноценные три рубля госбанка СССР у очередного пойманного с поличным безбилетника. Что в среднем приносило доходы в 10-20 рублей в час. А то и в разы больше, когда случалось, что коварно пойманный в тенёта "заяц" в сердцах отказывался от квитанции и бывало, что та делала подряд несколько оборотов, принося сверхприбыль.
4. Работа с людьми как правило полна сюрпризов, напастей, творчества и неожиданностей. Случалось всякое - были и драки, и слёзы, и любовь. Однако, будучи по сути человеком добрым и умеющим войти в чужое положение, я как правило до крайностей не доводил и всегда отпускал случайно попавшую в неловкое положение жертву. Разумеется, если был на 100 % уверен, что у человека на этот момент совсем плохо с деньгами или он накосячил просто оттого, что был чем-то всерьёз расстроен и не отдуплял реальность.
Всё шло своим чередом, пока однажды мне на крючок не намотался некий машинист-тракторист из забытой в песках времени глухой деревни, приехавший повышать в областной центр квалификацию. Который несмотря на мои протесты и просьбы идти с миром не отступился и почти силком вручил мне самый важный в его сельской жизни документ - свидетельство о том, что он в 70 % случаев запросто может отличить комбайн от молотилки. Ну а после того, как посчитал свою миссию перед казённым человеком полностью выполненной и будучи уверен в том, что перед государством рабочих и крестьян у него невзятых обязательств больше нет, забил мне на следующий день стрелку на крыльце моей Alma mater, куда клятвенно пообещал принести штраф за бесплатный проезд, обменяв его на отданный мне в залог документ.
Так с тех пор и повелось. Если вдруг мне попадался совсем уж клинический заяц без копейки в кармане, то я без затей предлагал альтернативу - отдать в залог любой имеющийся у него документ, дабы обменять его позже на деньги.
Большинство как правило так и поступало, но были и пофигисты, которые встречаться больше не посчитали нужным и поэтому со временем у меня скопился нехилый архив из пропусков, удостоверений и прочего. Украшением которого были справка вставшего на путь исправления урки Зюганова Г.Г. об освобождении из мест не столь отдалённых и свидетельство о браке некого гражданина Сапрыкина с гражданкой N. Такая вот себе история кризиса неплатежей в документах и фактах.
Сколько уже лет прошло с той поры, а перед глазами как будто это было вчера - стоит на крыльце родного ВУЗа два десятка "коробейников". И к каждому приличная очередь из отловленных накануне "ушастых" с зажатыми в потных ладошках трёхрублёвками, которые они меняют у моих коллег на отданную в залог собственность. Короче - беспредел, беззаконие и анархия нравов, что, как ни странно, на тот момент абсолютно никого не смущало.
5. Наступило лето и вторая сессия, которую я сдавал почти без суматохи, повышенной тревожности и местами даже с некоторым задором. Среди прочих важных и актуальных предметов, знание которых требовалось подтвердить, сдав зачёт или экзамен, был один, который по мнению почти всех учащихся был нафиг никому не нужен. Называлось это недоразумение "История КПСС" и было "компактно" упаковано в "скромных размеров" учебник мышиного цвета, который беспринципные студенты не политкорректно называли кирпичом. Состоял этот великий труд из описания похожих друг на друга, за редким исключением, съездов "ведущей и направляющей". Был тоской смертной и учить из него считалось западло, что однако препятствием для сдачи по нему экзамена не было, поскольку на тот момент "лить воду" умели все без исключения и сдать эту нудятину на тройку, проблемой не считалось. Проблемой было получить оценку пять или четыре, необходимые для гарантированного получения стипендии.
Я как всякий лентяй разумеется больше, чем на "три в четверти" и не рассчитывал, заранее перепоручив заботы о том, куда потратить деньги от явно не грозившей мне стипендии, родному государству. Поэтому на "актуальный" предмет просто забил, как обычно понадеявшись, что как-нибудь само всё устроится.
6. Сдавать предмет нашей группе выпало заведующей и одновременно партийному боссу кафедры Истории КПСС и Научного Коммунизма - легендарной большевичке, морально устойчивой и фанатично преданной идеалам. Про которую, живи она в иных временах, можно было смело писать в характеристике: "Истинная арийка. Характер - нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощадна к врагам Рейха. Отличная спортсменка: чемпионка Берлина по теннису. Не замужем; в связях, порочащих её, замечена не была. Отмечена наградами и благодарностями рейхсфюрера СС......".
Билета я разумеется не знал от слова совсем, но "опыт - сын ошибок трудных" пропит ещё не был и я бодро понёс обычную в те застойные времена пургу о "направляющей и единственно верной роли КПСС" в....... Рассчитывая, своим "неравнодушным" отношением, "патриотическим" подъёмом и идейной "убеждённостью", выгрызть из номенклатурщицы заслуженную тройку. Как вдруг......
В дверь постучали, и лицо в модных очках сообщило нашему палачу, что его срочно вызывают в "центр" по не терпящему отлагательства партийному делу.
Тревожно выдохнув, наша партайгеноссе переложила именной маузер из ящика стола в наплечную кобуру, поправила эфес отбитой в бою белогвардейской шашки и поцеловав выданный ещё Лениным партбилет, вышла в социализм. Не забыв однако заменить себя на боевом посту одним из перспективных и подающих надежды молодым да ранним доцентом.
7. Когда препод на замену уселся напротив меня и кивком предложил продолжать, то мы мгновенно поняли, что виделись с ним совсем недавно и в крайне противоречивых обстоятельствах. А точнее в трамвае под №15, где я неделю назад проводил незапланированный рейд по отлову несознательных граждан, экономящих на проезде, а он был пойман с поличным и отпущен до поры, которая так и не наступила по причине того, что недисциплинированный доцент так и не явился ко мне на встречу, дабы обменять свой предложенный в залог читательский билет на деньги.
Помолчав с минуту, мы с ним решили, что "Нелепо делать вид, что не знакомы; еще глупей - что оба рады встрече".
Я всегда был довольно непредсказуемым в кризисных ситуациях и поэтому не очень удивился, осознав, что вместо того, чтобы прикинуться ветошью и не отсвечивать, вдруг неожиданно в первую очередь для самого себя перехватил инициативу и без обиняков обвинил зардевшегося от смущения преподователя в поведении неподобающем для советского человека.
На что довольно ушлый доцент ответил просто и без затей:"Да пошёл ты на...... Фиг чего докажешь. А я тебя сейчас раскатаю, как бог черепаху и экзамен ты будешь сдавать вплоть до морковкина заговенья".
После такого неприкрытого хамства я очень сильно обиделся, но затаивать не стал, а собрав всю имеющуюся у меня наглость и цинизм, наехал на зарвавшегося препода сам:"Уважаемый товарищ (ну пусть будет доцент Троцкий), давайте решать вопрос по существу. Вы своим несоветским поступком почти подорвали мою веру в человечество, а как известно, потерянная вера может привести индивидуума, её потерявшего, к чему угодно. Вот к примеру пойду я сейчас с несданным экзаменом прямо к вам на кафедру и заявлю там, что вы жадина, да ещё и читательскими билетами разбрасываетесь, отдавая их не пойми кому. И как вы после этого, товарищ Троцкий, будете смотреть в глаза своим товарищам по вере? ".
На что мой оппонент ответил:"Слушай, недоумок. Я скоро уже как год кандидат в члены КПСС. У меня отличная характеристика и прочее. Ну кто тебе поверит?"
У меня после его речей вообще от бешенства планка пала и я поняв, что либо пан либо пропал, понёс уже вообще полный трэш:"Да как сказать. У вас такого успешного наверняка есть завистники и они уж не преминут воспользоваться ситуацией. А там, поди знай, в чём обвинят недоброжелатели, добавив к примеру, что имеют сведения о вашем воровстве в школе, шизофрении, продаже Родины, детском онанизме, скотоложестве и незадекларированных родственниках за границей. Мне продолжать?"
Доцент Троцкий после такого видимо весьма неожиданного для него наезда стал уже совсем бордовым и буркнул мне: "Иди уже отсюда. Я подумаю, что мне с тобой делать."
"И я пошёл,
Хотя мне было непонятно,
Куда я там иду, но очень маловероятно,
Что никуда прям не приду,
Куда-то, я же шёл.
Таблетки философские - очень хорошо!"
8. Завкафедрой расписалась в зачётках уже к вечеру, передав их для раздачи владельцам нашей старосте. Поэтому когда я на следующий день получил на руки свою, то не скрою, открывал её не без трепета. Однако обошлось - в графе „сдато“ стояла четвёрка, а значит мне определённо светила стипендия, что было приятно. Вторым сюрпризом была приколотая скрепкой к последней странице мятая трёшка, что было вообще уже за гранью и означало мою чистую победу в споре двух стоящих друг друга негодяев.
Я вышел на крыльцо, закурил, а потом долго и задумчиво смотрел, как несколько пролетариев крепят над входом находящегося напротив моего института цирка аншлаг, возвещающий о том, что через неделю в этом заведении состоится дебют новой программы и на арене Свердловского цирка впервые выступят неподражаемые клоуны Бим и Бом. Что напомнило мне о том, что и клоуну Вове пришла пора отдавать долги. А значит.....
Через десять минут к остановке подошёл трамвай № 15, который без происшествий доставил меня к областной библиотеке имени В. Г. Белинского, где я довольно скоро нашёл человека, отвечающего за связи с читателями, коему и вручил "случайно найденный на улице" читательский билет на имя товарища Троцкого для передачи его безутешному владельцу. После дождался, когда с доцентом созвонятся и убедившись, что дело сделано и этот гештальт закрыт, поехал в общагу, где к вечеру нажрался в дрова.
С делом этим (проверка билетов) мутным, подлым и неблагодарным, я при первой же возможности завязал. Сразу, как только обнаружилось несколько довольно щедрых источников, где можно было заработать без лишнего экстрима и склок. Ну а потом случились события, которые создали предпосылку, позволившую мне уже до самого окончания института не особо переживать о достатке:
https://www.anekdot.ru/id/1374364/
P. S. Прошли годы и однажды будучи по делам уже в Екатеринбурге, а не в Свердловске, я не зная, как добраться туда, куда мне было надо на автомобиле, оставил его у друзей и поехал на трамвае.
Оказавшись в вагоне злосчастного маршрута №15, я неожиданно для себя вдруг впал в такую ностальгию по давно ушедшим временам, что задумался о вечном и разумеется забыл пробить в компостере талончик. И.... через две остановки услышал казалось бы уже давно забытое: "Гражданин, предъявите ваш билет!" Оглянулся и... опаньки, знакомые всё лица.
Оказалось, что 20-30 человек, с которыми я шакалил в своё время, так до сих пор и работают проверяя билеты, забив и на дипломы и на распределение. Эти...... почти как в романе Ильфа и Петрова поделили город на несколько частей и трясли из несчастных безбилетников деньги строго на маршрутах, выпавшим им по жребию, не нарушая границ и блюдя принятый на общем голосовании КОДЕКС. Поставив со временем тему на поток, для чего даже приобрели вскладчину пару автобусов, куда сгружали всех несогласных расставаться по хорошему с деньгами зайцев. Работали бригадами по несколько человек и деятельность в обозримом будущем менять не собирались по банальной причине - в день на каждого из участников законного бандформирования меньше ста рублей не приходилось (я как директор магазина получал на тот момент 140 в месяц). В общем ребята меняли репутацию и знания на Злато и искренне считали, что вытянули счастливый билет. Ну да не мне их судить.
N. B. Когда мы прощались, то старые друзья позвали присоединиться к компании, что было несколько неожиданно. Я вежливо отказался, мотивировав своё решение тем, что не по душе мне этот промысел. Интересно где они сейчас? Неужели всё ещё? А что, почему бы и нет? Ребята в свои 60-65 вполне возможно всё ещё бодры и уж точно беспринципны.
Послать донат автору/рассказчику
Крупный российский промышленник Савва Морозов содержал на свои средства партию большевиков. Придя к власти, они отняли у его наследников все имущество, а самих наследников расстреляли.
Лев Толстой ни разу не посетил ни одной толстовской коммуны, и относился к толстовцам с большим подозрением.
Леви Страусс никогда не носил джинсов, полагая, что солидному человеку рабочие штаны не к лицу.
Создатель коньячной империи Шустов был старообрядцем, алкоголя в рот не брал.
Пушкин всю жизнь любил замужних дам. Когда ему намекнули на возможность измены его жены, он вызвал обидчика на дуэль и погиб.
Нэнси Берд, известная идеолог вегетарианства, не была вегетарианкой.
Кэролл Симпсон, основательница Союза девственниц США, была дважды замужем.
Верить нельзя никому!
© Дмитрий Белоусов
Лев Толстой ни разу не посетил ни одной толстовской коммуны, и относился к толстовцам с большим подозрением.
Леви Страусс никогда не носил джинсов, полагая, что солидному человеку рабочие штаны не к лицу.
Создатель коньячной империи Шустов был старообрядцем, алкоголя в рот не брал.
Пушкин всю жизнь любил замужних дам. Когда ему намекнули на возможность измены его жены, он вызвал обидчика на дуэль и погиб.
Нэнси Берд, известная идеолог вегетарианства, не была вегетарианкой.
Кэролл Симпсон, основательница Союза девственниц США, была дважды замужем.
Верить нельзя никому!
© Дмитрий Белоусов
Мои родители имеют в Подмосковье дачу. Ну как дачу - 6 соток, летний домик, огурцы-помидоры-картошка-морковка... Огород, одним словом.
Года 4 назад одолели ондатры, которые понастроили себе домов по канаве, являющейся границей участка, понавыводили детенышей и начали массовые набеги с целью потребления огородной продукции, которую они искренне считали своей законной добычей. Потери превысили все разумные пределы и по некоторым видам овощей - фруктов приближались к 100%. Договориться с ними мирно не удалось, и родителями было принято решение в духе марксизма-ленинизма: "Если враг не сдается, его уничтожают".
Сказано-сделано. Отец купил капканы и поставил на ондатрих тропах.
Увертюра закончилась, дальше начинается первая часть марлезонского балета.
Однажды отец приехал на огород и обнаружил, что цепь, на которую крепится капкан, натянута в сторону кустов, а в самих кустах кто-то возится - словом, "сработала дудочка". Однако, вооружившись смертоносной лопатой и потянув за цепь, он извлек из кустов вовсе не ондатру, а изрядно обессилившую ворону.
Вороны тоже считали наш участок своей территорией. Однако претендовали исключительно на клубнику, причем клевали только самые спелые и сладкие ягоды, великодушно оставляя нам все остальное. Как они выбирают отборный продукт - загадка, но я много раз пробовал остатки ягод после ворон и знаю точно - вороний контроль качества сбоев не дает.
В общем, с воронами у нас был не то чтобы мир, а, скорее, нейтралитет. Они особенно не наглели в поедании выращенного, мы не предпринимали против них враждебных действий. Ворону надо было вызволять. Заранее настроившись на кровопролитие (когти и клюв обезумевшей от боли и страха вороны весьма грозное оружие), отец подошёл к вороне. И тут начались неожиданности. Ворона, как будто почувствовав, что он не желает ей зла, спокойно дала взять себя в руки и ни разу не то что не дернулась, но даже не каркнула во время "приятной" процедуры извлечения лапы из капкана.
Неожиданности продолжались. Освободив ворону, отец посадил ее на край колодца, чтоб пришла в себя. Ворона посидела минут 5 и улетела. Однако вскоре вернулась и положила что-то на край колодца, каркнула и уселась на близлежащем дереве. При ближайшем рассмотрении что-то оказалось засохшим куском хлеба, очевидно, добытого на ближайшей помойке. Пришлось занести хлеб в дом и поблагодарить пернатую разбойницу. Ворона каркнула в ответ и улетела.
Думаете, история кончилась? А вот и нет, все только начинается.
Вторая часть марлезонского балета.
Все то лето и осень, пока родители не закрыли огородный сезон, ворона прилетала каждый раз, когда отец приезжал на огород. Прилетит, сядет на дерево, каркнет свое воронье "здрасьте". Отец, как воспитанный человек, тоже всегда был с ней вежлив. Несколько раз приносила хлеб, подкармливала.
Наступила глубокая осень. Огородный сезон закончился, и родители перестали ездить до весны. Постепенно забылась и эта история.
А недавно, общаясь с отцом, я напомнил отцу про эту ворону. На что он сказал "А, так она до сих пор прилетает каждый раз. Хлеб не носит. Старая уже, видно по ней. И голос уже какой то старческий, скрипучий. Прилетит, сядет на свое дерево, каркнет. Поздороваемся с ней. Посидит, как обычно, пару минут, и улетает".
4 года, перерывы по полгода.
Долго думал над заголовком к тексту. Типа, "Воронья благодарность" или там "Друзья навеки". Потом решил, что ну нафиг. Пафоса много. Обойдёмся и без заголовка.
Года 4 назад одолели ондатры, которые понастроили себе домов по канаве, являющейся границей участка, понавыводили детенышей и начали массовые набеги с целью потребления огородной продукции, которую они искренне считали своей законной добычей. Потери превысили все разумные пределы и по некоторым видам овощей - фруктов приближались к 100%. Договориться с ними мирно не удалось, и родителями было принято решение в духе марксизма-ленинизма: "Если враг не сдается, его уничтожают".
Сказано-сделано. Отец купил капканы и поставил на ондатрих тропах.
Увертюра закончилась, дальше начинается первая часть марлезонского балета.
Однажды отец приехал на огород и обнаружил, что цепь, на которую крепится капкан, натянута в сторону кустов, а в самих кустах кто-то возится - словом, "сработала дудочка". Однако, вооружившись смертоносной лопатой и потянув за цепь, он извлек из кустов вовсе не ондатру, а изрядно обессилившую ворону.
Вороны тоже считали наш участок своей территорией. Однако претендовали исключительно на клубнику, причем клевали только самые спелые и сладкие ягоды, великодушно оставляя нам все остальное. Как они выбирают отборный продукт - загадка, но я много раз пробовал остатки ягод после ворон и знаю точно - вороний контроль качества сбоев не дает.
В общем, с воронами у нас был не то чтобы мир, а, скорее, нейтралитет. Они особенно не наглели в поедании выращенного, мы не предпринимали против них враждебных действий. Ворону надо было вызволять. Заранее настроившись на кровопролитие (когти и клюв обезумевшей от боли и страха вороны весьма грозное оружие), отец подошёл к вороне. И тут начались неожиданности. Ворона, как будто почувствовав, что он не желает ей зла, спокойно дала взять себя в руки и ни разу не то что не дернулась, но даже не каркнула во время "приятной" процедуры извлечения лапы из капкана.
Неожиданности продолжались. Освободив ворону, отец посадил ее на край колодца, чтоб пришла в себя. Ворона посидела минут 5 и улетела. Однако вскоре вернулась и положила что-то на край колодца, каркнула и уселась на близлежащем дереве. При ближайшем рассмотрении что-то оказалось засохшим куском хлеба, очевидно, добытого на ближайшей помойке. Пришлось занести хлеб в дом и поблагодарить пернатую разбойницу. Ворона каркнула в ответ и улетела.
Думаете, история кончилась? А вот и нет, все только начинается.
Вторая часть марлезонского балета.
Все то лето и осень, пока родители не закрыли огородный сезон, ворона прилетала каждый раз, когда отец приезжал на огород. Прилетит, сядет на дерево, каркнет свое воронье "здрасьте". Отец, как воспитанный человек, тоже всегда был с ней вежлив. Несколько раз приносила хлеб, подкармливала.
Наступила глубокая осень. Огородный сезон закончился, и родители перестали ездить до весны. Постепенно забылась и эта история.
А недавно, общаясь с отцом, я напомнил отцу про эту ворону. На что он сказал "А, так она до сих пор прилетает каждый раз. Хлеб не носит. Старая уже, видно по ней. И голос уже какой то старческий, скрипучий. Прилетит, сядет на свое дерево, каркнет. Поздороваемся с ней. Посидит, как обычно, пару минут, и улетает".
4 года, перерывы по полгода.
Долго думал над заголовком к тексту. Типа, "Воронья благодарность" или там "Друзья навеки". Потом решил, что ну нафиг. Пафоса много. Обойдёмся и без заголовка.
Вчера было. Еду в машине, никого не трогаю. Звонок. Из телефона молодой девичий голос, на русском. Дело происходит в Израиле. С пионерским задором мне говорят: Шалом! Сразу понимаю что жулики. Но, не менее радостно, отвечаю Шалом! Уже более официальным госолосм: С вами говорят из института национального страхования. Точно жулики. Так наши институт национального страхования никогда не звонит. Отвечаю: чьего имени? На той стороне зависли. Снова уже менее уверенным голосом: с вами говорят из институт национального страхования. Еще раз вежливо интересуюсь: Чьего имени? Опять зависание. Уже совсем не уверенным голосом: это институт национального страхования. Я еще раз спрашиваю Чьего имени? тут уже совсем отчаявшись у меня спрашивают Что я такое говорю? Девочка родилась после перестройки и не понимает о чем речь. Я объясняю: ну например имени Ленина, Бен Гуриона, Сталина. Завис полный. Отчаянный голос: ты что дол..б? и трубка вешается. Достойный ответ из Института Национального Страхования Израиля.
2022
Где-то на Сумщине приют для животных.
Подъезжает машина, выходит дамочка и говорит:
- Возле дороги бегала хаски. Наверное, хозяева бросили, немножко грустная и потому немножко агрессивная. Но всё-таки жалко. Долго гонялась за бедной собачкой по полю. Еле поймала. Заберите её к себе, пожалуйста.
Ветеринар открывает машину и о*уевает - на заднем сидении сидит... ВОЛК. Настоящий. Серый. Матёрый. С такими же о*уевшими как и у ветеринара, глазами...
Женщина. Голыми руками. В поле. Поймала и засунула в машину волка!!! Потому что он казался ей немножко грустным!!!
Где-то на Сумщине приют для животных.
Подъезжает машина, выходит дамочка и говорит:
- Возле дороги бегала хаски. Наверное, хозяева бросили, немножко грустная и потому немножко агрессивная. Но всё-таки жалко. Долго гонялась за бедной собачкой по полю. Еле поймала. Заберите её к себе, пожалуйста.
Ветеринар открывает машину и о*уевает - на заднем сидении сидит... ВОЛК. Настоящий. Серый. Матёрый. С такими же о*уевшими как и у ветеринара, глазами...
Женщина. Голыми руками. В поле. Поймала и засунула в машину волка!!! Потому что он казался ей немножко грустным!!!
В 1975 году молодая польская учёная приняла решение, которое никто не мог понять.
Её звали Симона Коссак.
У неё была блестящая докторская степень, академическое признание, и она принадлежала к одной из самых известных художественных семей Польши - внучка легендарного художника Войцеха Коссака.
Она могла выбрать комфортабельную квартиру в Варшаве, стабильную университетскую карьеру или предсказуемую жизнь.
Но Симона выбрала полную противоположность всему этому.
Она собрала несколько вещей в чемодан, отвернулась от цивилизованного мира и отправилась в Беловежскую пущу, последний фрагмент первозданной дикой природы, некогда покрывавшей Европу.
Место, где по ночам всё ещё воют волки, зубры ходят, словно древние тени, а древние деревья, кажется, держат небо своими руками.
Там она нашла деревянную хижину без электричества, без водопровода, без удобств - только тишина, ветер и дикая природа.
То, что для любого другого было бы неделей дискомфорта, для неё превратилось в тридцать лет жизни.
И она жила не одна.
Она делила постель с осиротевшей рысью по имени Жабка, чьё мурлыканье звучало как ленивый гром.
Она спасла дикого кабана, который следовал за ней, как преданный пёс.
И она делила свои дни с Корасеком, вором-вором, который воровал блестящие предметы у туристов и доставлял их ей, как сокровища.
Местные жители называли её ведьмой.
Как объяснить женщину, которая ходила среди оленей, не опасаясь, что они убегут, у которой птицы сидели на руке, которая разговаривала с волками без страха?
Но Симона не колдовала.
Она слушала.
И, слушая, она понимала то, что большинство учёных пытались изучать издалека.
В то время как другие писали отчёты за столами, она жила среди животных.
Она задокументировала ранее не наблюдавшиеся особенности поведения, показав, что дикие животные обладают индивидуальностью, эмоциями, связями и собственными сообществами.
Её исследования перевернули с ног на голову представление науки о дикой природе Европы.
Но самым примечательным было не то, что она публиковала, а то, что она защищала.
Симона противостояла лесорубам, политикам, бюрократам и машинам, ревущим, как железные чудовища.
Она писала гневные письма, подавала иски, давала интервью и привлекала внимание прессы.
Она стояла в одиночестве, как стена между лесом и теми, кто хотел его уничтожить.
«Этот лес существовал десять тысяч лет.
Кто мы такие, чтобы решать, что вы должны умереть под нашей защитой?» - говорила она.
И благодаря её неустанной борьбе ЮНЕСКО вмешалась.
Были предоставлены новые меры защиты.
Лес, который она любила - этот последний бастион чистоты - был спасен.
Симона жила в своей хижине до 2007 года, когда болезнь наконец вынудила её покинуть лес. Она умерла в том же году, в возрасте 71 года, вдали от животных, которых называла своими соседями, друзьями и хозяевами.
Но её наследие остаётся.
Сегодня Беловежская пуща остаётся одним из последних настоящих диких уголков Европы.
Туристы ходят по тропам, где она гуляла с Жабкой.
Зубры пасутся на лугах, которые она охраняла.
И, возможно, на какой-нибудь высокой ветке потомок Корасека всё ещё украдет что-нибудь блестящее у рассеянного путника.
Её называли ведьмой, потому что она разговаривала с животными.
Она называла себя учёной, потому что слушала.
И благодаря тому, что вы слушали, целый лес всё ещё стоит.
Из сети
Её звали Симона Коссак.
У неё была блестящая докторская степень, академическое признание, и она принадлежала к одной из самых известных художественных семей Польши - внучка легендарного художника Войцеха Коссака.
Она могла выбрать комфортабельную квартиру в Варшаве, стабильную университетскую карьеру или предсказуемую жизнь.
Но Симона выбрала полную противоположность всему этому.
Она собрала несколько вещей в чемодан, отвернулась от цивилизованного мира и отправилась в Беловежскую пущу, последний фрагмент первозданной дикой природы, некогда покрывавшей Европу.
Место, где по ночам всё ещё воют волки, зубры ходят, словно древние тени, а древние деревья, кажется, держат небо своими руками.
Там она нашла деревянную хижину без электричества, без водопровода, без удобств - только тишина, ветер и дикая природа.
То, что для любого другого было бы неделей дискомфорта, для неё превратилось в тридцать лет жизни.
И она жила не одна.
Она делила постель с осиротевшей рысью по имени Жабка, чьё мурлыканье звучало как ленивый гром.
Она спасла дикого кабана, который следовал за ней, как преданный пёс.
И она делила свои дни с Корасеком, вором-вором, который воровал блестящие предметы у туристов и доставлял их ей, как сокровища.
Местные жители называли её ведьмой.
Как объяснить женщину, которая ходила среди оленей, не опасаясь, что они убегут, у которой птицы сидели на руке, которая разговаривала с волками без страха?
Но Симона не колдовала.
Она слушала.
И, слушая, она понимала то, что большинство учёных пытались изучать издалека.
В то время как другие писали отчёты за столами, она жила среди животных.
Она задокументировала ранее не наблюдавшиеся особенности поведения, показав, что дикие животные обладают индивидуальностью, эмоциями, связями и собственными сообществами.
Её исследования перевернули с ног на голову представление науки о дикой природе Европы.
Но самым примечательным было не то, что она публиковала, а то, что она защищала.
Симона противостояла лесорубам, политикам, бюрократам и машинам, ревущим, как железные чудовища.
Она писала гневные письма, подавала иски, давала интервью и привлекала внимание прессы.
Она стояла в одиночестве, как стена между лесом и теми, кто хотел его уничтожить.
«Этот лес существовал десять тысяч лет.
Кто мы такие, чтобы решать, что вы должны умереть под нашей защитой?» - говорила она.
И благодаря её неустанной борьбе ЮНЕСКО вмешалась.
Были предоставлены новые меры защиты.
Лес, который она любила - этот последний бастион чистоты - был спасен.
Симона жила в своей хижине до 2007 года, когда болезнь наконец вынудила её покинуть лес. Она умерла в том же году, в возрасте 71 года, вдали от животных, которых называла своими соседями, друзьями и хозяевами.
Но её наследие остаётся.
Сегодня Беловежская пуща остаётся одним из последних настоящих диких уголков Европы.
Туристы ходят по тропам, где она гуляла с Жабкой.
Зубры пасутся на лугах, которые она охраняла.
И, возможно, на какой-нибудь высокой ветке потомок Корасека всё ещё украдет что-нибудь блестящее у рассеянного путника.
Её называли ведьмой, потому что она разговаривала с животными.
Она называла себя учёной, потому что слушала.
И благодаря тому, что вы слушали, целый лес всё ещё стоит.
Из сети
Курсантская дорожная
Зима 1993 года. «Лихие девяностые» набирают обороты. Люди уже не могут жить, как прежде, а как существовать при капитализме – пока не очень понимают.
Мы, курсанты мореходок, вовсю пользуемся прогрессом и преимуществом «старого нового» строя в виде пейджеров, мобильных телефонов, личных автомобилей и пока что не особо ощущаем на себе негативные катаклизмы в обществе. Проживание в экипажах училищ зимой и плавпрактики летом оторвали курсантов от быстро меняющегося течения времени и сделали нас, скорее, наблюдателями, чем участниками событий. Вот такие вот робинзоны во времени и пространстве.
В ту предновогоднюю пятницу, вечером, мне позвонил бывший одноклассник Макс и затребовал «срочной эвакуации» для себя и своего наряда. Диспозиция была такая: он стоял дежурным по КПП где-то на полигоне под Питером и, сменившись, вместе со своими дневальными, возвращался к себе в училище на разъездной «буханке». Машина сломалась, не доехав до города, и теперь они мерзли в заснеженных полях у обездвиженного УАЗика. Я сам только-что отстоял сутки дежурным по роте и был на пути домой. Пришлось разворачивать машину и отправляться на поиски потерпевших.
На Леншоссе, напротив средней школы милиции стоял экипаж ГАИ, который активно проверял документы у проезжающих.
«Странно, - подумал я тогда. - Они что тут делают? Своих ловят? Или охраняют?»
Заметив мой задумчивый взгляд, гаишник махнул палочкой в мою сторону, и тут прошедшие бессонные сутки сыграли со мной злую шутку.
«Зачем он мне своей палкой машет?! – удивился я. – Вон у него же шапка есть! Проще честь отдать!»
Мгновение спустя, сообразив, что надо бы остановиться, я увидел в зеркало заднего вида, как гаишник, злобно посмотрев мне вслед, тормознул другую машину, которая тут же покорно включила правый поворотник.
Минут через двадцать я нашел замерзающего Макса с «сотоварищи». Оставив водителя сломанного УАЗика дожидаться машину техпомощи, четыре курсанта попытались загрузиться ко мне в восьмерку. Выяснилось, что пять здоровенных парней в шинелях с четырьмя автоматами и подсумками не помещаются в мою машину от слова совсем. Шинели и шапки всем пришлось снять и сложить в багажник. Оставшись в робах, курсанты, вместе с калашниковыми, еле-еле разместились внутри салона. Макс, как самый здоровый, сел на переднее пассажирское сиденье.
На обратном пути, что логично, я снова проезжал мимо средней школы милиции и гаишников, которые, увидев мою вишневую восьмерку принялись радостно махать своими палочками уже сразу вдвоем. Пришлось остановиться.
Выйдя из теплого салона автомобиля и начав замерзать на зимнем ветру, я попытался выдавить из себя хоть какие-то внятные слова оправдания за «не остановку» в прошлый раз, как вдруг услышал за собой радостный и, как всегда, бодрый голос Макса:
- Парни, привет! Как дела? Чего остановили? У вас всё нормально? Какие-то проблемы? Чем помочь?
Радостные лица гаишников вытянулись, палочки опустились, старший из них ответил слегка срывающимся голосом:
- Нет! Вообще нет никаких проблем! Можете проезжать!
Я, удивившись такой метаморфозе блюстителей порядка дорожного движения, оглянулся.
За мной, полукругом, в таких же робах, как на мне, стояли четыре автоматчика.
Зима 1993 года. «Лихие девяностые» набирают обороты. Люди уже не могут жить, как прежде, а как существовать при капитализме – пока не очень понимают.
Мы, курсанты мореходок, вовсю пользуемся прогрессом и преимуществом «старого нового» строя в виде пейджеров, мобильных телефонов, личных автомобилей и пока что не особо ощущаем на себе негативные катаклизмы в обществе. Проживание в экипажах училищ зимой и плавпрактики летом оторвали курсантов от быстро меняющегося течения времени и сделали нас, скорее, наблюдателями, чем участниками событий. Вот такие вот робинзоны во времени и пространстве.
В ту предновогоднюю пятницу, вечером, мне позвонил бывший одноклассник Макс и затребовал «срочной эвакуации» для себя и своего наряда. Диспозиция была такая: он стоял дежурным по КПП где-то на полигоне под Питером и, сменившись, вместе со своими дневальными, возвращался к себе в училище на разъездной «буханке». Машина сломалась, не доехав до города, и теперь они мерзли в заснеженных полях у обездвиженного УАЗика. Я сам только-что отстоял сутки дежурным по роте и был на пути домой. Пришлось разворачивать машину и отправляться на поиски потерпевших.
На Леншоссе, напротив средней школы милиции стоял экипаж ГАИ, который активно проверял документы у проезжающих.
«Странно, - подумал я тогда. - Они что тут делают? Своих ловят? Или охраняют?»
Заметив мой задумчивый взгляд, гаишник махнул палочкой в мою сторону, и тут прошедшие бессонные сутки сыграли со мной злую шутку.
«Зачем он мне своей палкой машет?! – удивился я. – Вон у него же шапка есть! Проще честь отдать!»
Мгновение спустя, сообразив, что надо бы остановиться, я увидел в зеркало заднего вида, как гаишник, злобно посмотрев мне вслед, тормознул другую машину, которая тут же покорно включила правый поворотник.
Минут через двадцать я нашел замерзающего Макса с «сотоварищи». Оставив водителя сломанного УАЗика дожидаться машину техпомощи, четыре курсанта попытались загрузиться ко мне в восьмерку. Выяснилось, что пять здоровенных парней в шинелях с четырьмя автоматами и подсумками не помещаются в мою машину от слова совсем. Шинели и шапки всем пришлось снять и сложить в багажник. Оставшись в робах, курсанты, вместе с калашниковыми, еле-еле разместились внутри салона. Макс, как самый здоровый, сел на переднее пассажирское сиденье.
На обратном пути, что логично, я снова проезжал мимо средней школы милиции и гаишников, которые, увидев мою вишневую восьмерку принялись радостно махать своими палочками уже сразу вдвоем. Пришлось остановиться.
Выйдя из теплого салона автомобиля и начав замерзать на зимнем ветру, я попытался выдавить из себя хоть какие-то внятные слова оправдания за «не остановку» в прошлый раз, как вдруг услышал за собой радостный и, как всегда, бодрый голос Макса:
- Парни, привет! Как дела? Чего остановили? У вас всё нормально? Какие-то проблемы? Чем помочь?
Радостные лица гаишников вытянулись, палочки опустились, старший из них ответил слегка срывающимся голосом:
- Нет! Вообще нет никаких проблем! Можете проезжать!
Я, удивившись такой метаморфозе блюстителей порядка дорожного движения, оглянулся.
За мной, полукругом, в таких же робах, как на мне, стояли четыре автоматчика.
На фотографии - Адольф и Лотти в день своей свадьбы. Чикаго, 10 января 1897 года.
Адольфу за три дня до свадьбы исполнилось 24 года. Лотти на два года его младше. Они познакомились в Америке, но родились в Венгрии, в регионе Токай, совсем недалеко друг от друга: он - в деревне Риче, а она - в деревне Эрдёбенье (Erdőbénye). Родной их язык, впрочем, не венгерский, а идиш. И на этом общее между ними, пожалуй, заканчивается… Лотти привезли в Америку в совсем юном возрасте, 8-летней девочкой, а Адольф приехал в 18-летнем возрасте, совсем один. На свадьбе присутствуют многочисленные родственники Лотти: родители, Герман и Эстер Кауфман, три брата, четыре сестры, дядя Моррис и дядя Сэмьюэл со своими семьями, а у Адольфа никого нет…
Его отец Якоб, фермер и владелец крошечной продовольственной лавки, умер, когда Адольфу был всего лишь год, а через шесть лет умерла и его мама Ханна. Осиротевшего Адольфа вместе со старшим братом Артуром передали на попечение дяде Калману, родному брату их матери, жившему в соседней деревне. Калман Либерман был ученым человеком, раввином, который хотел, чтобы его племянники тоже нашли свое призвание в изучении и преподавании Торы. Артур действительно выбрал этот путь, продолжил обучение в Берлине, стал уважаемым раввином и в итоге переехал в Иерусалим. А вот с Адольфом у дяди ничего не вышло…
Все его попытки пустить племянника по накатанной колее были тщетными, и в итоге, поняв, что этот мальчик «сделан из другого теста», Калман пристроил 13-летнего Адольфа помощником в небольшой магазин в соседнем селе. Адольф проработал в этом магазине три года- три спокойных и относительно счастливых года. Владелец магазина, Герман Блау, и его жена очень тепло приняли Адольфа, хорошо к нему относились, не перегружали работой и даже записали его в вечернюю школу, куда он ходил два раза в неделю. И все же, чем взрослее он становился и чем больше размышлял о своем будущем, тем яснее он видел отсутствие перспектив в венгерском захолустье и тем чаще им овладевала мысль о том, чтобы уехать. Уехать в Америку, о которой так захватывающе рассказывали в письмах решившиеся на отъезд знакомые.
Он сумел добиться у дяди разрешения на отъезд и получить в Бюро помощи сиротам деньги, которых, вместе с тем, что он скопил и тем, что ему дал дядя, хватило на дорогу до Гамбурга и на билет на пароход в Америку. 16 марта 1891 года он спустился по трапу корабля и оказался в Нью-Йорке, на другом конце света. Восемнадцатилетний юноша с листком бумаги, на котором был адрес друзей его покойных родителей и сорока долларами, зашитыми в целях безопасности в подкладку пальто.
«Когда я спустился с трапа корабля и ступил на землю, у меня было чувство, как будто я родился заново»,- напишет он позже…
За 25 центов извозчик доставил Адольфа по адресу, указанному на бумажке: в иммигрантский Нижний Ист-сайд, к многоквартирному дому на Ист Второй улице. Он поднялся по темной лестнице, вдыхая запахи шипевшего на сковородках лука, пара из-под утюгов, табака, засоренной уборной, и постучал в дверь квартиры на третьем этаже. О его приезде, конечно же, никто не знал. Более того, его и не узнали, но услышав имена его родителей и откуда он приехал, хозяева приняли его с распростертыми объятьями. Его накормили, и он наконец-то смог сбросить грязную одежду и искупаться. Он даже не удивился тому, что ванна стояла прямо на кухне и что можно было просто повернуть кран и текла вода- он добрался до Америки и был готов к чудесам.
Через три дня Адольф уже работал в обивочной мастерской и получал два доллара в неделю. Через полгода он случайно встретил на улице парнишку из своей деревни и, узнав, что его брат владеет меховой мастерской, попросил о помощи с трудоустройством. Через год Адольф получал уже четыре доллара в неделю, снимал угол у бывших односельчан, записался в вечернюю школу, чтобы выучить английский, завел новых друзей и был счастлив. И все же, чем больше он размышлял о своем будущем, тем яснее он понимал, что наемным трудом состояния не заработаешь, и тем чаще им овладевала мысль о том, чтобы открыть свой собственный бизнес.
Он решил сосредоточиться на производстве модных в те времена горжеток из меха лисы, разработал оригинальную, спрятанную в лисьей пасти застежку и почти сразу заработал тысячу долларов! Неплохо для 19-летнего мальчишки, только-только начавшего жизнь с нуля в новой стране. В 1893 году Адольф поехал в Чикаго на Всемирную выставку, где познакомился с Моррисом Коном, владельцем небольшого предприятия по изготовлению меховых изделий. Адольф заключил с ним партнерское соглашение и… влюбился в его племянницу Лотти. Добиться ее расположения было не так уж просто, но в итоге, 10 января 1897 года, они поженились.
Через девять месяцев после свадьбы, точно в срок, у Лотти и Адольфа родился сын Юджин, а еще через три года- дочь Милдред. Бизнес Адольфа, между тем, успешно развивался, и в 1901 году он открыл филиал компании в Нью-Йорке и перевез туда семью. За несколько лет доходы компании взлетели до небес, и в 30 лет Адольф был уже по-настоящему богатым человеком, с роскошным домом на Вест 111-ой улице и состоянием в 200 тысяч долларов (примерно 6 миллионов на нынешние деньги). Однако, чем больше он думал о своем будущем, тем яснее он понимал, что хочет заниматься чем-то другим, чем-то увлекательным, необычным и рискованным. Чем-то, что принесло бы ему славу и признание.
В 1903 году Адольф вложил деньги в проект своего знакомого, открывшего зал развлечений с устройствами для испытания силы и ловкости, рулеткой, а также аппаратами со смотровыми окошками, через которые за несколько центов можно было увидеть движущиеся картинки. Эти аппараты заворожили Адольфа. Он понял, что это лишь первая ласточка, предвестник новой эры и настоящая золотоносная жила. Он забросил меховой бизнес, вложил все деньги в сеть кинозалов, которые вначале имели бешеный успех, а потом эффект новизны исчез… и Адольф разорился. Из роскошного дома с прислугой он перевез семью в квартирку над кондитерской лавкой, но не услышал ни слова упрека со стороны Лотти. Она отличалась удивительной стойкостью и верила в мужа.
А он был упрям и обдумывал стратегию, как превратить этот провал в успех. И он придумал! Ему в голову пришла гениальная идея сделать ставку не на короткие кинозарисовки, пустые минутные забавы, а на полнометражные, качественные фильмы с театральными звездами в главных ролях. Революционная по тем временам идея: никто не верил, что зритель будет сидеть и смотреть на «движущиеся картинки» целый час. Адольф же видел за этим будущее... Его звали Адольф Цукор и в 1912 году он основал одну из самых известных киностудий мира, Paramount Pictures.
Он прожил очень долгую жизнь, и прожил он ее по своим правилам, от начала и до конца.
В 93 года он продолжал выкуривать по три сигары в день.
В 96- жил один и полностью себя обслуживал (на тот момент он уже 13 лет как овдовел).
В 97 он приходил каждый день на два часа в студию Paramount на работу.
Свое 100-летие отметил роскошной вечеринкой в Лос-Анджелесе, на которую пришло больше тысячи гостей, включая самых известных и влиятельных людей того времени.
В 101 год все же нанял помощницу по хозяйству, но каждый день ходил обедать в клуб.
В 102 года ему уже было трудно ходить, но он отказывался пользоваться креслом-каталкой, и хотя короткая дорога от двери квартиры до лифта занимала у него десять минут, он упрямился и ходил с палочкой- медленно, с трудом, но все же сам.
В 103 он был уже плох, но не жаловался и по-прежнему уделял много внимания своему внешнему виду: всегда был гладко выбрит и аккуратно, по-деловому одет.
Он так и умер 10 июня 1976 года- одетый с иголочки, в рубашку с галстуком и жилет от костюма-тройки. Присел в кресло вздремнуть и не проснулся. Ему было 103 года.
Сирота из венгерского захолустья.
Несостоявшийся раввин.
Стоящий на палубе корабля подросток с сорока долларами, зашитыми в подкладку пальто.
Работник обивочной мастерской.
Дизайнер меховых горжеток.
Влюбленный юноша.
Строгий с сыном и млеющий при виде дочери отец.
Преданный, обожавший свою Лотти муж. По воспоминаниям сына, он не снимал золотое кольцо с сапфиром, которое Лотти подарила ему в день помолвки, хотя не любил украшений, а в день рождения, даже в трудные времена, всегда дарил жене громадный букет роз с письмом, в котором объяснялся ей в любви.
Властный, несгибаемый бизнесмен.
Король киноиндустрии.
Отец игрового кино в Америке.
Иммигрант, до конца жизни говоривший на английском с сильным идишским акцентом.
Человек маленького роста (152 см) и больших амбиций.
Неутомимый фантазер. Расчетливый прагматик.
Визионер.
Легенда.
Адольф Цукор (1873-1976)
Из сети
Адольфу за три дня до свадьбы исполнилось 24 года. Лотти на два года его младше. Они познакомились в Америке, но родились в Венгрии, в регионе Токай, совсем недалеко друг от друга: он - в деревне Риче, а она - в деревне Эрдёбенье (Erdőbénye). Родной их язык, впрочем, не венгерский, а идиш. И на этом общее между ними, пожалуй, заканчивается… Лотти привезли в Америку в совсем юном возрасте, 8-летней девочкой, а Адольф приехал в 18-летнем возрасте, совсем один. На свадьбе присутствуют многочисленные родственники Лотти: родители, Герман и Эстер Кауфман, три брата, четыре сестры, дядя Моррис и дядя Сэмьюэл со своими семьями, а у Адольфа никого нет…
Его отец Якоб, фермер и владелец крошечной продовольственной лавки, умер, когда Адольфу был всего лишь год, а через шесть лет умерла и его мама Ханна. Осиротевшего Адольфа вместе со старшим братом Артуром передали на попечение дяде Калману, родному брату их матери, жившему в соседней деревне. Калман Либерман был ученым человеком, раввином, который хотел, чтобы его племянники тоже нашли свое призвание в изучении и преподавании Торы. Артур действительно выбрал этот путь, продолжил обучение в Берлине, стал уважаемым раввином и в итоге переехал в Иерусалим. А вот с Адольфом у дяди ничего не вышло…
Все его попытки пустить племянника по накатанной колее были тщетными, и в итоге, поняв, что этот мальчик «сделан из другого теста», Калман пристроил 13-летнего Адольфа помощником в небольшой магазин в соседнем селе. Адольф проработал в этом магазине три года- три спокойных и относительно счастливых года. Владелец магазина, Герман Блау, и его жена очень тепло приняли Адольфа, хорошо к нему относились, не перегружали работой и даже записали его в вечернюю школу, куда он ходил два раза в неделю. И все же, чем взрослее он становился и чем больше размышлял о своем будущем, тем яснее он видел отсутствие перспектив в венгерском захолустье и тем чаще им овладевала мысль о том, чтобы уехать. Уехать в Америку, о которой так захватывающе рассказывали в письмах решившиеся на отъезд знакомые.
Он сумел добиться у дяди разрешения на отъезд и получить в Бюро помощи сиротам деньги, которых, вместе с тем, что он скопил и тем, что ему дал дядя, хватило на дорогу до Гамбурга и на билет на пароход в Америку. 16 марта 1891 года он спустился по трапу корабля и оказался в Нью-Йорке, на другом конце света. Восемнадцатилетний юноша с листком бумаги, на котором был адрес друзей его покойных родителей и сорока долларами, зашитыми в целях безопасности в подкладку пальто.
«Когда я спустился с трапа корабля и ступил на землю, у меня было чувство, как будто я родился заново»,- напишет он позже…
За 25 центов извозчик доставил Адольфа по адресу, указанному на бумажке: в иммигрантский Нижний Ист-сайд, к многоквартирному дому на Ист Второй улице. Он поднялся по темной лестнице, вдыхая запахи шипевшего на сковородках лука, пара из-под утюгов, табака, засоренной уборной, и постучал в дверь квартиры на третьем этаже. О его приезде, конечно же, никто не знал. Более того, его и не узнали, но услышав имена его родителей и откуда он приехал, хозяева приняли его с распростертыми объятьями. Его накормили, и он наконец-то смог сбросить грязную одежду и искупаться. Он даже не удивился тому, что ванна стояла прямо на кухне и что можно было просто повернуть кран и текла вода- он добрался до Америки и был готов к чудесам.
Через три дня Адольф уже работал в обивочной мастерской и получал два доллара в неделю. Через полгода он случайно встретил на улице парнишку из своей деревни и, узнав, что его брат владеет меховой мастерской, попросил о помощи с трудоустройством. Через год Адольф получал уже четыре доллара в неделю, снимал угол у бывших односельчан, записался в вечернюю школу, чтобы выучить английский, завел новых друзей и был счастлив. И все же, чем больше он размышлял о своем будущем, тем яснее он понимал, что наемным трудом состояния не заработаешь, и тем чаще им овладевала мысль о том, чтобы открыть свой собственный бизнес.
Он решил сосредоточиться на производстве модных в те времена горжеток из меха лисы, разработал оригинальную, спрятанную в лисьей пасти застежку и почти сразу заработал тысячу долларов! Неплохо для 19-летнего мальчишки, только-только начавшего жизнь с нуля в новой стране. В 1893 году Адольф поехал в Чикаго на Всемирную выставку, где познакомился с Моррисом Коном, владельцем небольшого предприятия по изготовлению меховых изделий. Адольф заключил с ним партнерское соглашение и… влюбился в его племянницу Лотти. Добиться ее расположения было не так уж просто, но в итоге, 10 января 1897 года, они поженились.
Через девять месяцев после свадьбы, точно в срок, у Лотти и Адольфа родился сын Юджин, а еще через три года- дочь Милдред. Бизнес Адольфа, между тем, успешно развивался, и в 1901 году он открыл филиал компании в Нью-Йорке и перевез туда семью. За несколько лет доходы компании взлетели до небес, и в 30 лет Адольф был уже по-настоящему богатым человеком, с роскошным домом на Вест 111-ой улице и состоянием в 200 тысяч долларов (примерно 6 миллионов на нынешние деньги). Однако, чем больше он думал о своем будущем, тем яснее он понимал, что хочет заниматься чем-то другим, чем-то увлекательным, необычным и рискованным. Чем-то, что принесло бы ему славу и признание.
В 1903 году Адольф вложил деньги в проект своего знакомого, открывшего зал развлечений с устройствами для испытания силы и ловкости, рулеткой, а также аппаратами со смотровыми окошками, через которые за несколько центов можно было увидеть движущиеся картинки. Эти аппараты заворожили Адольфа. Он понял, что это лишь первая ласточка, предвестник новой эры и настоящая золотоносная жила. Он забросил меховой бизнес, вложил все деньги в сеть кинозалов, которые вначале имели бешеный успех, а потом эффект новизны исчез… и Адольф разорился. Из роскошного дома с прислугой он перевез семью в квартирку над кондитерской лавкой, но не услышал ни слова упрека со стороны Лотти. Она отличалась удивительной стойкостью и верила в мужа.
А он был упрям и обдумывал стратегию, как превратить этот провал в успех. И он придумал! Ему в голову пришла гениальная идея сделать ставку не на короткие кинозарисовки, пустые минутные забавы, а на полнометражные, качественные фильмы с театральными звездами в главных ролях. Революционная по тем временам идея: никто не верил, что зритель будет сидеть и смотреть на «движущиеся картинки» целый час. Адольф же видел за этим будущее... Его звали Адольф Цукор и в 1912 году он основал одну из самых известных киностудий мира, Paramount Pictures.
Он прожил очень долгую жизнь, и прожил он ее по своим правилам, от начала и до конца.
В 93 года он продолжал выкуривать по три сигары в день.
В 96- жил один и полностью себя обслуживал (на тот момент он уже 13 лет как овдовел).
В 97 он приходил каждый день на два часа в студию Paramount на работу.
Свое 100-летие отметил роскошной вечеринкой в Лос-Анджелесе, на которую пришло больше тысячи гостей, включая самых известных и влиятельных людей того времени.
В 101 год все же нанял помощницу по хозяйству, но каждый день ходил обедать в клуб.
В 102 года ему уже было трудно ходить, но он отказывался пользоваться креслом-каталкой, и хотя короткая дорога от двери квартиры до лифта занимала у него десять минут, он упрямился и ходил с палочкой- медленно, с трудом, но все же сам.
В 103 он был уже плох, но не жаловался и по-прежнему уделял много внимания своему внешнему виду: всегда был гладко выбрит и аккуратно, по-деловому одет.
Он так и умер 10 июня 1976 года- одетый с иголочки, в рубашку с галстуком и жилет от костюма-тройки. Присел в кресло вздремнуть и не проснулся. Ему было 103 года.
Сирота из венгерского захолустья.
Несостоявшийся раввин.
Стоящий на палубе корабля подросток с сорока долларами, зашитыми в подкладку пальто.
Работник обивочной мастерской.
Дизайнер меховых горжеток.
Влюбленный юноша.
Строгий с сыном и млеющий при виде дочери отец.
Преданный, обожавший свою Лотти муж. По воспоминаниям сына, он не снимал золотое кольцо с сапфиром, которое Лотти подарила ему в день помолвки, хотя не любил украшений, а в день рождения, даже в трудные времена, всегда дарил жене громадный букет роз с письмом, в котором объяснялся ей в любви.
Властный, несгибаемый бизнесмен.
Король киноиндустрии.
Отец игрового кино в Америке.
Иммигрант, до конца жизни говоривший на английском с сильным идишским акцентом.
Человек маленького роста (152 см) и больших амбиций.
Неутомимый фантазер. Расчетливый прагматик.
Визионер.
Легенда.
Адольф Цукор (1873-1976)
Из сети
Послать донат автору/рассказчику
Давно это было. Мы только переехали в США. Один знакомый попросил в долг на неделю тысячу долларов. Сказал, что попал в серьезную передрягу, вопрос жизни и смерти. Тот, кто пережил адаптацию в чужой стране, знает, с какими проблемами сталкиваются вновь прибывшие. Язык, работа, жилье, автомобили для каждого взрослого (в Л-А без машины никак), страховки, учеба детей. Кроме того, надо покупать мебель, посуду, одежду, продукты. Платить за свет, газ и т.д. и т.п. На все это нужны деньги, которых нет. В это время оторвать от семьи тысячу долларов, когда на счету каждый цент, невозможно. Но у человека вопрос жизни и смерти, да всего на недельку... Дал я в долг. Получив деньги, знакомый исчез. Это был удар ниже пояса.
Но ничего, выжили. Мы с женой много и упорно работали. Потихоньку встали на ноги, наладили быт, появился достаток. Благополучно забыли этот эпизод. Через несколько лет я случайно встретил этого знакомого. Очеь мягко и деликатно спросил, помнит ли он о своем долге. О, как он взвился! Сказал, что просто неприлично помнить так долго о пустяке, что от меня он не ожидал такой мелочности и много что еще. В конце, через губу, как назойливому просителю, бросил, что вернет жалкую штуку баксов. Понятно, что он исчез, надеюсь, больше никогда его не увижу.
В своей жизни я много чего терял. Когда распался Союз, сгорели наши сбережения. В Америке мы пережили дефолт, ковид, не всегда правильные инвестиции. Сейчас для нас тысяча долларов, это ни о чем. Почему же я помню этот случай? Потому, что он хамил. Если бы он подошел, сказал, что были обстоятельства непреодолимой силы, он вынужден был уехать. Что он понимает, как сильно нас подвел, очень сожалеет, как только, так сразу все вернет. Я, даже понимая, что это сплошное вранье, ответил бы, что зла не держу, пусть не переживает. Почему же он так не поступил? Не я первый, не я последний. У него много обманутых кредиторов. Выработалась практика. Если агрессивно наехать на человека, то многие, из природной брезгливости, будут его сторониться. Если случано встретят, то сделают вид, что незнакомы. Он считает себя очень крутым. Как ловко он обманул (нагрел, объегорил, обул, синонимов много) наивных и доверчивых граждан. Он умеет жить, у него легкие деньги, а те пусть работают. Но по сути он несчастный человек. Ждет его одинокая старость, ведь у таких людей ни семьи, ни друзей. Надо прятаться, скрываться, жить в постоянном страхе. Не позавидуешь.
Надеюсь, что эта история для некоторых юных читателей будет полезной.
Но ничего, выжили. Мы с женой много и упорно работали. Потихоньку встали на ноги, наладили быт, появился достаток. Благополучно забыли этот эпизод. Через несколько лет я случайно встретил этого знакомого. Очеь мягко и деликатно спросил, помнит ли он о своем долге. О, как он взвился! Сказал, что просто неприлично помнить так долго о пустяке, что от меня он не ожидал такой мелочности и много что еще. В конце, через губу, как назойливому просителю, бросил, что вернет жалкую штуку баксов. Понятно, что он исчез, надеюсь, больше никогда его не увижу.
В своей жизни я много чего терял. Когда распался Союз, сгорели наши сбережения. В Америке мы пережили дефолт, ковид, не всегда правильные инвестиции. Сейчас для нас тысяча долларов, это ни о чем. Почему же я помню этот случай? Потому, что он хамил. Если бы он подошел, сказал, что были обстоятельства непреодолимой силы, он вынужден был уехать. Что он понимает, как сильно нас подвел, очень сожалеет, как только, так сразу все вернет. Я, даже понимая, что это сплошное вранье, ответил бы, что зла не держу, пусть не переживает. Почему же он так не поступил? Не я первый, не я последний. У него много обманутых кредиторов. Выработалась практика. Если агрессивно наехать на человека, то многие, из природной брезгливости, будут его сторониться. Если случано встретят, то сделают вид, что незнакомы. Он считает себя очень крутым. Как ловко он обманул (нагрел, объегорил, обул, синонимов много) наивных и доверчивых граждан. Он умеет жить, у него легкие деньги, а те пусть работают. Но по сути он несчастный человек. Ждет его одинокая старость, ведь у таких людей ни семьи, ни друзей. Надо прятаться, скрываться, жить в постоянном страхе. Не позавидуешь.
Надеюсь, что эта история для некоторых юных читателей будет полезной.
Самый смешной анекдот за 07.01:
- Сёма, ты таки представляешь, Соломон Маркович пригласил меня к себе в гости на Рождество?!
- И шо?
- Шо, шо?! Это ведь не наш праздник!
- Ой, Изя, я тебя умоляю! Шо здесь такого?! Почему бы одному еврею не выпить с другим за день рождения третьего?!
- И шо?
- Шо, шо?! Это ведь не наш праздник!
- Ой, Изя, я тебя умоляю! Шо здесь такого?! Почему бы одному еврею не выпить с другим за день рождения третьего?!