Поиск по автору:

О сакральном:
Соседи подарили мне банку "домашней" красной икры граммов на 300, но попросили вернуть пустую баночку :)))

Если на войну приходится не уезжать, а улетать, то это точно не ваша война.

— Что делает русская женщина, если в доме нет мужчины?
— То же самое, что и с мужчиной — только быстрее, дешевле и без криков.

В Барнауле мужчина прополз по вентиляции 4 этажа - говорит, на запах борща.

Сижу я в офисе, работаю, всё как обычно: клавиши стучат, принтер гудит, все по своим делам. И тут коллега — девушка с соседнего отдела — звонит начальнику. Разговаривают о задачах, отчётах, всё строго по делу.

И вдруг в конце она, абсолютно на автомате, как будто звонит домой, выдает:
— Ладно, люблю тебя, до встречи!

Я аж замер. Она сама сразу побледнела и начинает тараторить:
— Ой, нет-нет, вы меня неправильно поняли! Это я так всегда дома говорю, привычка!

В трубке тишина. Потом только щелк — начальник положил.
Весь офис минуту сидел молча, а потом дружно захохотал. Мы уже между собой шутили: «Вот это карьерный ход!».

А на следующий день — представляете? — начальник прислал ей цветы. Но это уже совсем другая история…

В отдел маркетинга компании искали нового специалиста. Коллектив был серьёзный, всё по расписанию — кофе в 9:00, отчёт в 10:00, совещание в 11:00.
И вот однажды утром дверь открылась — и вошла она.
Новая сотрудница — Алина.
Умная, уверенная, с тем самым обаянием, от которого даже кофе в автомате, казалось, закипал быстрее.
Она говорила легко, работала быстро и выглядела так, будто успех идёт у неё под руку.
Через пару недель коллеги начали замечать странность: Алина всё чаще опаздывала.
Не сильно — на десять, пятнадцать минут, но всегда эффектно.
Она влетала в кабинет с улыбкой, ароматом духов и папкой в руках — и почему-то после этого даже начальник забывал, что хотел её отругать.
Но однажды утром, когда она вновь появилась после совещания с минутным запозданием, начальник, Сергей Павлович, всё-таки не выдержал:
— Алина, вы опять опоздали. Это уже система. Почему вы всё время приходите позже всех?
Она улыбнулась и спокойно ответила:
— Сергей Павлович, я не опаздываю.
— А как это называется? — удивился он.
— Я прихожу с эффектом неожиданности.
В кабинете повисла тишина. Потом кто-то тихо рассмеялся, и даже сам начальник не смог сдержать улыбку.
Прошло полгода.
Алина за это время стала не только душой отдела, но и автором самых успешных рекламных кампаний.
Она умела вдохновлять, спорить, смеяться и делать всё чуть-чуть иначе.
А Сергей Павлович всё чаще ловил себя на том, что ждёт именно её шагов по коридору — пусть даже с «эффектом неожиданности».
А ещё через несколько месяцев по офису разлетелось приглашение:
«Свадьба Сергея и Алины. Просьба приходить вовремя (всем кроме невесты)»

Март 1961 года.
Валентин Бондаренко сидит в барокамере. Позади десятидневный эксперимент в атмосфере почти чистого кислорода — так, по мнению советских и американских инженеров, космонавтам и астронавтам будет легче дышать в космосе. Но в такой среде одна искра способна превратить замкнутый объём в огненный шар.

Валентин снимает датчики, протирает приборы ватным тампоном, смоченным спиртом. Бросает его в сторону мусорного ведра… тампон падает на электрическую плитку. В обычной атмосфере — лёгкий дымок. Здесь — мгновенная вспышка. Огонь за секунды охватывает камеру.

Пока снаружи сбрасывают давление, Валентин уже обгорел, но остаётся в сознании и успевает сказать:
— Никого не вините… сам виноват…

Эта история будет скрыта почти тридцать лет. Но урок так и не был выучен: через шесть лет в США три астронавта сгорят в Apollo 1 — причина та же.

Годы спустя, уже на палубе моего судна, где готовили глубоководных водолазов, кислород снова напомнил, что он опасен.
Дыхательная смесь водолазов — гелий с 21% кислорода. Чистый кислород хранится отдельно и перед погружением подаётся в систему. Один из техников, торопясь, резко открыл вентиль баллона. Поток под чудовищным давлением пронёсся по шлангу, сжал газ и мгновенно его разогрел.

Шланг от перегрева расплавился и лопнул. В момент разрыва струя чистого кислорода рванула обратно в баллон, и от резкого сжатия с нагревом произошёл взрыв.

Баллон сорвало с креплений, он взвился в воздух, грохоча по палубе, пока не врезался в борт. Люди подпрыгнули, некоторые уже собирались прыгать за борт.

Когда всё стихло, я сказал только одно:
— Кислород — он как море. Даёт жизнь, пока к нему относишься с уважением. И забирает её в ту же секунду, как начинаешь торопиться.