Поиск по автору:

В 1999 года в один из магазинов сети супермаркетов в Калифорнии зашел мужчина и попросил продать ему 12.000 стаканчиков шоколадного пудинга. Вот таких...
— Вы уверены, что вам нужно именно столько?
— Да, заберу всё, что есть на складе.
— А может, возьмете пару упаковок?
— Нет, мне нужно всё. И еще скажите, где ближайшие магазины вашей сети.
— А что вы хотите с ними делать?
— Хочу полететь в Европу. Бесплатно.
Не поверили продавцы в его объяснения, решили, что у богатых свои причуды, может, он ванну из пудинга принимать будет.
Мужчина погрузил пудинг в минивэн, объехал еще несколько магазинов, забив машину до отказа.
Почему же он решился на такую странную покупку, да ещё и потратил на неё более 3 тысяч долларов?
Дело в том, что в магазин пришел инженер Дэвид Филлипс. Oн решил обмануть систему и обеспечить себя путешествиями на всю жизнь.
Дэвид, как настоящий инженер, внимательно прочитал условия рекламной акции на упаковке замороженных продуктов «Healthy Choice». Там говорилось, что за каждые 10 штрих-кодов можно получить 1000 миль авиаперелетов.
Для своего гениального плана он нашел в магазине самый дешевый товар, участвующий в акции — стаканчики пудинга по 25 центов.
На первый взгляд — мелочь, но Дэвид быстро посчитал: потратив всего 25 долларов, он получает эквивалент билета, который стоит в разы дороже.
На реализацию плана ушло немало сил. Жена Дэвида поначалу думала, что мужа пора сдавать в лечебницу, ведь весь их дом превратился в склад пудинга. Но когда он показал ей расчеты, она поняла — это не безумие, это джекпот.
Однако возникла проблема: физически содрать 12 тысяч наклеек в сжатые сроки было нереально. Пальцы болели, времени не хватало.
И тут Дэвид сделал «ход конём», который превратил его аферу в благотворительный акт. Он договорился с «Армией Спасения»: они помогают ему отрывать эти проклятые этикетки, а он отдает им весь пудинг бесплатно.
В итоге он не только получил свои штрих-коды, но и списал 800 долларов налогов за благотворительность. Пудинг накормил нуждающихся, а Дэвид отправил коробку с купонами в штаб-квартиру авиакомпании.
Менеджеры акции, наверное, протерли глаза, когда увидели почтовое отправление. Но условия есть условия. Дэвид Филлипс получил на свой счет 1 250 000 авиамиль, пожизненный статус «Золотого клиента» и возможность летать куда угодно.
С тех пор прошло много лет, а Дэвид всё ещё летает. Он возил семью в Европу, в Австралию, на лучшие курорты мира. И всё это — за те самые стаканчики, над которыми смеялись кассиры.

Два года назад делали ремонт с мамой в квартире. И по этому случаю в 8 вечера к нам пришел установщик дверей. Ну тут и началось. Пришла соседская бабка и устроила скандал, что мы ей не даем спать и вообще, она сейчас милицию вызовет. Никакие объяснения не действовали и, когда бабка начала откровенно хамить, закрыли перед ней двери.
Часа через полтора к нам позвонил в домофон лейтенант. Естественно, уже никто не шумел. Все спокойно обсудили, написали все бумажки нужные и отправили его с Богом. Через 20 минут прихожу на кухню и вижу автомат. Зову мать. Сначала ступор. Потом начинаем ржать.
Тут возникает вопрос. А что делать-то? Если позвонить в отдел - лейтенанта уволят в лучшем случае. Никаких данных он не оставил. Где искать - неизвестно. Сам он за автоматом не возвращается.
Короче говоря, позвонили мы в отдел и сказали, что нам очень понравился лейтенант и мы непрочь с ним еще раз увидеться) Прилетел через 10 минут. Рассыпался в благодарностях, чуть ли не плача. Спрашивал, что мы сказали по телефону, когда звонили в отдел. Обменявшись любезностями, мы выпроводили его и автомат. Через неделю приехал и вручил бутылку шампанского и конфеты.
Мораль? Нет никакой морали. Упустили оказию застрелить бабку.

Kolchugina

На заре моей карьеры…
Извините, но всегда мечталось так написать. Вот. Написала.
Короче, дело было в начале девяностых. Работала я секретаршей в российской фирме. Зарплата у меня была сколько-то миллионов рублей, хватало их на метро, сигареты «бонд», колготки и ,по-моему, всё.
Но мне было нормально. Потому что мне было двадцать. В двадцать, вообще, нормально.
Даже хорошо.
Но хотелось, конечно, побольше красоты. Хотя бы… не знаю… джинсиков новых. И ботиночек.
Духовного не хотелось. Духовное было потому что.
Монтеня, помню, купила вместо новых колготок.
Сидела в офисе в штанах с дырой прикрывая дыру свитером-самовязкой, на подошве ботинок тоже была дырочка. Сидела, надушенная мамиными духами пуазон… и Монтеня читала. Красивая и умная.
У меня начальник был - богач. И жена его -богачка.
Настолько богатые, что мне недоступно было и непонятно как так можно богато быть.
Сейчас понятно. И понятно, что не было там богачества особого. Скромное богачество. Уровня «Зары». И чтоб держать этот уровень, они работали много, тяжело и опасно.
Но тогда (на заре карьеры) они виделись мне недостижимо богатыми людьми.
Которым доступны все блага. Вообще все.
Поэтому у меня сбоило, когда они принимались «жадничать» и всяко скупердяить.
Когда, например, жена-богачка просила меня купить ей в палатке новые колготки, но не те, которые самые дорогие, а те, которые обычные.
Кстати, очень меня обижали эти просьбы. Я ж тут Монтеня… а меня за колготками. Как белошвейку какую-то.
И вот как-то они попросили меня забронировать им билеты на самолет до городу Парижу и гостиницу в том Париже.
Кто помнит, тогда это был квест. Надо было ехать в кассы аэрофлота, там выстаивать очередь, там как-то записываться, проч и проч. И паспорта показывать с выездными визами.
Гимор страшный, но понятный хотя бы.
А вот бронь в отеле в Париже, ребята... Название отеля и телефон они мне дали.
А дальше это ж надо звонить. Звонок заказывать!!! Потом значит надо целый факс слать. Потом ещё много странных действий совершать.
А я не умею.
Да че там. Никто тогда не умел, кроме супер-профи из минторга и всяких внешнеэкономических организаций.
И как-то я справилась. Но когда мне французская сторона задала вопрос «какой номер вы хотите»? и перечислила опции… я так поняла, что есть какой-то совсем простой, есть типа полулюкс и люкс. А ещё президентский.
А он же Президент Фирмы. А жена его заместитель Президента.
Поэтому без колебаний я сказала «президентский». А какой ещё? Они же большие люди. Им доступно всё.
В общем, получила я маманегорюй, когда они обратно прилетели. За глупость, за то, что не уточнила, за то, что растратчица…
Они, кстати, смогли поменять номер на простой дабл. Но что-то там с них сняли за бронь. И это их огорчило.
Вообще, правы. Могла б спросить. Но мне в голову не пришло, что такие богатеи могут жить не в президентском. А им не пришло в голову, что я их вижу не такими, какие они есть.
Что выдумала себе миф про их буржуинское житье-бытье. Что для меня их бэушный мерседес, хорошая недырявая обувь, редкие ужины в ресторанах и поездка в Париж означает Богатство.
Как в кино.
Или в книжках.
Долго я ещё на них обижалась. Жадные злые старые буржуины!!!
Сильно, очень сильно позже разобралась.
Жалко так стало и себя. И тех ребят. Им по сорок лет было. Прогорели к нулевым. Не выдержали конкуренции.
Очень хрупкая, интересная это тема. Вот эта по факту очень незначительная разница в финансовом и социальном статусах, когда «низы» по невежеству выдумывают несуществующие привилегии «верхов», а «верхи», которые сами только что были «низами» не понимают, с чего это от них ожидают шика и щедрот.
И почему на них обижаются, когда шика и щедрот не случается.
Короче, всем денег.
Так чтоб хватало на шик и щедрот.
Ибраслет.

Larisa Bortnikova

Общественный туалет под холмом Акрополя – достопримечательность, которая занимает высокое место в неофициальном туристическом рейтинге Афин. Пока стояла там в очереди, читала объявление, переведенное на английский, французский и итальянский:
«Пожалуйста, соблюдайте чистоту в туалетах. Уважайте следующую персону и женщину, которая их убирает».
Однако какой-то, вернее, какая-то – ведь дело было в женском туалете, – анонимная полиглот исправила все три надписи. Они стали выглядеть так:
«Пожалуйста, соблюдайте чистоту в туалетах. Уважайте следующую ЖЕНЩИНУ и ПЕРСОНУ, которая их убирает».
Таким образом, обычная формальная просьба об аккуратности превратилась в манифест.
Кроме того, во французской версии были исправлены две ошибки и поставлена великодушная оценка – 19,5 из 20.
Манифест подытоживало личное, трогающее душу признание: «Это лучший туалет в моей жизни».

Ekaterina Phyodorova

Дело в том, что сырье все время дешевеет. Причина почти всегда одна и та же — прогресс.
Например, соль тысячелетиями была вопросом выживания. Ею платили солдатам, из-за нее начинались войны. Вспомните соляные бунты и соляной поход Ганди. Сегодня соль не стоит почти ничего.
Такая же история была и с сахаром. Он был символом роскоши и лекарством. Потом плантации, рабский труд, свекловичный сахар, химия, селекция. Сахар научились делать из всего. Он стал настолько дешевым, что превратился из деликатеса в проблему здравоохранения.
Селитра – еще один стратегический ресурс: порох, взрывчатка, удобрения. За чилийскую селитру (гуано) воевали Чили, Перу и Боливия. Потом Хабер и Бош научились синтезировать аммиак из воздуха. В результате человечество получило бесконечный источник азота.
Помните, как в четвертом сне Веры Павловны герои восхищались алюминием: «Но как же все это богато! Везде алюминий и алюминий». В середине XIX века алюминий был дороже золота. Наполеон III подавал алюминиевые приборы особо важным гостям, а обычным — золотые. Но потом появился процесс Холла—Эру, дешевая электроэнергия — и все. Металл из императорского символа превратился в фольгу для бутербродов.
То же случилось с магнием, никелем, позже — с медью в телекоммуникациях. Цены на медь в свое время били все рекорды (из чего же мы будем делать провода?), но оптоволокно (из песка) уронило цены на медь потому, что она перестала быть незаменимой.
Хочу напомнить историю знаменитого пари двух экономистов. В 1968 году Пол Эрлих в своей книге-бестселлере «Популяционная бомба» повторил идеи Мальтуса, предрекая массовый голод и коллапс цивилизации уже в 1970-80-х годах из-за перенаселения. В 1972 году доклад Римского клуба «Пределы роста», основанный на компьютерном моделировании, предсказывал исчерпание ключевых природных ресурсов (нефти, меди, золота) в ближайшие десятилетия.
В ответ на этот алармизм Джулиан Саймон выпустил книгу «Неисчерпаемый ресурс». Он утверждал, что ресурсы человечества никогда не закончатся в абсолютном смысле. Потому, что каждый раз происходит одно и то же:
1. По мере того как легкодоступные запасы какого-либо ресурса (например, меди) истощаются, его цена начинает расти.
2. Растущая цена служит мощнейшим стимулом для человеческого разума и бизнеса.
3. В ответ на это люди начинают искать новые месторождения, придумывать, как использовать ресурс более эффективно и искать ему замену.
Но самое интересное произошло потом. Чтобы доказать свою правоту не словом, а делом, в 1980 году Джулиан Саймон предложил Полу Эрлиху (автору «Популяционной бомбы») публичное пари. Эрлих должен был выбрать пять любых металлов (он выбрал хром, медь, никель, олово и вольфрам) и «купить» их на виртуальную сумму $1000. Через 10 лет они посмотрят, выросла или упала их цена с учетом инфляции.
Позиция Эрлиха: раз население растет, спрос будет расти, ресурсы будут истощаться, и цена на металлы взлетит.
Позиция Саймона: растущий спрос подстегнет инновации (новые методы добычи, переработка, поиск заменителей), что приведет к падению реальной цены.
В результате в 1990 году цена всех пяти металлов упала.

Среди правителей, предававшихся чревоугодию особое место занял последний король Египта Фарук. Он не наслаждался человечиной как наши любимчики, экстравагантные диктаторы Центральной Африки, нет — он просто очень любил есть.
Обжорство было семейным проклятием королевского дома — дед Фарука, король Ахмед-Фуад умер, попытавшись на спор выпить две бутылки шампанского залпом. Страдал и отец Фарука, Фуад.
Фуад во что бы то ни стало решил отучить наследника от обжорства и посадил его на диету. Слуги обыскивали покои, регулярно доставая из тайников припасенную снедь, но диета увенчалась скандалом. Ночью принца Египта застали на четвереньках, поглощающим кошачий корм.
Подальше от позора Фуад сослал Фарука в Великобританию, где как известно еда еще хуже погоды. Немудрено, что после учебы в военной академии Вулидж будущий король Египта возненавидел своего сюзерена.
Наконец, воцарившись в 1936 году, Фарук принялся наверстывать упущенное и спускал казенные деньги на роскошные ужины, женщин, бриллианты и гоночные автомобили. Совмещение этих увлечений едва не стоило королю жизни — ночью пьяный король разбился на своем красном "Кадиллаке", а скорая помощь, попытавшись его поднять, сломала носилки под тяжестью августейшей туши.
Безнаказанность развила в Фаруке занятное хобби — карманные кражи, и он развлекал гостей тем, что крал у них из одежды всякие вещицы. Среди жертв розыгрыша оказался и Уинстон Черчилль, лишившийся карманных часов.
Война заставила Фарука "затянуть пояс" и даже пустить во дворец прессу — чтоб та развеяла миф, будто король ведрами ест красную икру. Скромный второй завтрак для журналистов состоял из лобстеров, запеченной курицы, куриного фрикасе, бараньих ребер и морского языка.
Среди государственных дел король предпочитал (помимо очевидных пиров) антианглийские заговоры, с целью помочь фельдмаршалу Роммелю. Участвовали в них молодые офицеры — Гамаль Насер и Анвар Саддат.
Эти же товарищи устроили королю свержение, позволив впрочем по старой дружбе прихватить ему все необходимое для эмиграции — что влезет на королевскую яхту. Несколько дней грузчики нагружали яхту ящиками с газировкой и шоколадом... подозрительно тяжелыми.
В ящиках оказалось слитковое золото, доллары и бриллианты — напоследок Фарук обокрал родину.
В эмиграции отставной король предался азартным играм, чаду кутежа и разгулу. Умер в Риме за ужином. Третьим по счету ужином в тот вечер.

В 1916 году, во время Первой мировой войны Румыния после некоторых колебаний вступила в войну на стороне Антанты. К сожалению для Румынии, она быстро начала выхватывать от Германии, Австро-Венгрии и примкнувших к ним болгар, и уже осенью 1916 года часть Румынии оказалось под оккупацией.
Тогда румынское правительство озаботилось сохранностью румынского золотого запаса и решило его где-то спрятать. Банкиры предлагали отправить золото в Лондон, или может в какую-то нейтральную страну, например в Данию. Однако в мудрости своей премьер-министр Румынии решил передать золото на сохранение своему верному союзнику: Российской империи.
Таким образом, Российской империи на сохранение были переданы драгоценнейшие ценности Румынии:
- 91 тонны исторических золотых монет;
- 2.4 тонны золотых слитков;
- облигации, акции, ценные бумаги;
- документы, рукописи, картины, редкие книги, драгоценности румынской короны, архивы, коллекции государственных и частных музеев, и многое другое.
Всё это на нескольких поездах, и в несколько приёмов отправилось в Россию. Я думаю, уже многие догадались, чем заканчивается эта поучительная история.
Да, в России произошла революция и к власти пришли большевики. Большевики хотели, чтобы не было богатых, для этого им нужно было много денег, чтобы всех богатых убить и стало хорошо. Так что дождавшись первого же предлога, Совнарком РСФСР торжественно разорвал дипломатические отношения с Румынией и "спас" её золотой запас от проклятых империалистов, пояснив, что объявляет золото "неприкосновенным для румынской олигархии".
Советский Союз потом возвращал сокровища Румынии трижды. В 1935 году вернули всё-всё, что брали. Потом в 1956 вернули уже точно-точно всё, что брали. И потом ещё раз в 2008, ну вот теперь уже точно всё, мамой клянусь. Чтобы вы понимали, в 2008 году, например, торжественно вернули аж 12 монет. Основной части золота, разумеется, Румыния никогда больше не увидела, поскольку оно сгорело в топке мировой революции.
Но в этой истории есть мораль. Видите ли, Румыния всё-таки довольно развитая страна. Они обучаемые. Они делают выводы из происшедшего.
Поэтому во время Второй мировой войны Румыния тупо спрятала свои 190 тонн золота в пещере, где они благополучно и переждали торжественный марш русских сапог по Румынии, и спокойно потом вернулись в казну.

Люди будут купаться в океане, хотя в нем определенно много трупов. Люди не будут купаться в бассейне с трупом в нем. Таким образом, у всех людей есть соотношение труп/вода, которое приемлемо для них, чтобы купаться.

Есть вероятность, что кто-то, кого вы знаете, будет использовать вашу смерть в качестве предлога, чтобы отмазаться от мероприятия, на которое он не хочет идти.

Любая закладка для книг стоимостью более доллара - это пустая трата денег, потому что вы можете просто использовать доллар.

Парень, идущий с одним ломом, более подозрителен, чем парень, идущий с тремя ломами.

Каждый ребенок воспитывается и готовится родителями для мира, который устарел на одно поколение.

Если вы можете прикоснуться к двери туалета, сидя на унитазе - вы, вероятно, не богаты.

Я не умею торговаться. Мне всегда неловко.
Ну вот же продавец, он цену назначил. Нравится — бери. Не нравится — иди мимо. Но торговаться — это же словно обесценивать? Нехорошо как-то.
— Здесь надо торговаться, это базар!
— Но мне неудобно...
— Они обижаются, если ты не торгуешься, это культура — учил меня друг Митя, человек широкой души. — Я покажу тебе, как надо.
Мы с усилием распахнули стеклянные двери и вошли в огромное здание алматинского Зелёного Базара.
С давних пор местные ходили туда не только закупаться продуктами у «своих» продавцов, но и чтобы встретиться, пообщаться, обменяться новостями друг с другом.
Иные даже приходили в строго фиксированное время и день недели, и это складывалось в семейную традицию. Мол, хочешь повидаться — будь добр прийти на базар в субботу к девяти утра. Вот там, между пряными рядами корейских яств и пирамидами румяных яблок сорта Апорт мы и свидимся.
— Эй, брат, брат, подойди, смотри, какой урюк! — закричал улыбчивый узбек, протягивая нам здоровенный сухофрукт шоколадного цвета.
— Сколько стоит?
— Три тыщи кило!
— А за сколько отдашь? — по-алматински деловито уточнил Митя.
— За две восемьсот отдам, братан.
— А за две с половиной?
— Э, братан, прости, у меня трое детей, да и ты видишь, какой урюк! Он из самого чистого района Узбекистана! Клянусь, мой дед его сам собирает, сушит! Ты такой не найдешь!
— А если мы ещё орехов полкило возьмём, скинешь?
— Ладно, братан, скину!
— Вот видишь, — шепнул мне Митя, забирая пакет с сухофруктами и орехами из рук продавца, — если продавец тебе будет отказывать, то с объяснением, что у него семья, что трудная логистика, что товар хороший. Но всё равно скинет, если сговоритесь. Понял?
— Понял.
— Пойдем дальше. Что ты хочешь найти?
Мне страшно захотелось рыночного сала. Просто невыносимо.
Мы прошли мимо огромных рядов свежей говядины. Красные сочные куски свисали с прилавков. За ними шли ряды конины. Как мне показалось, ещё больше. Следом встретилась баранина.
Наконец, мы забрались в самый дальний край. Где в крошечном закутке возле свиных туш держали оборону пятеро хмурых русских мужиков.
На самом углу лежали белоснежные куски соленого сала. Рядом румянилась копчёная ароматная грудинка. Над этим богатством нависал самый хмурый мужик.
Попробовав и выбрав понравившийся кусок, я попросил его взвесить.
Ну и приготовился к торгу! Должен же я показать, что чему-то научился.
— Три тыщи, — буркнул мясник.
— А за две с половиной отдадите? — улыбнулся я, стараясь подражать другу Мите.
— Нет!
— Что ж, вот такая разница культур, — успокаивал меня Митя на выходе с базара. — Такой вот он, русский отказ.
К мяснику этому я время от времени стал возвращаться. Он всегда давал попробовать, потом хмуро взвешивал, называл цену.
Насыпал в пакет смесь давленого чеснока и черного молотого перца, перемешивал это все, завязывал мешок с салом и протягивал его с отрывистым напутствием: «В морозилку»!
На днях я пришел почти под закрытие.
Мясник глянул на меня из-под бровей и вздохнул:
— Пришли бы вы завтра. Я б завтра такое сало привез для вас. Вы ж разбираетесь.
Я пообещал вернуться.
Наутро я оказался у знакомого прилавка. Хмурый русский вытащил откуда-то снизу пакет с тремя уже разделанными кусками.
— Пять тысяч.
Торговаться я не стал.
И тут вдруг слышу:
— А вы номер мой забейте. И прям в вотсап пишите, как соберётесь. Я скажу, что есть, чего нет. Ну чтобы зря не ездить.
Привык ко мне, видать, — подумал я, — признал, и года не прошло.
— Диктуйте...
Я записывал номер.
— А зовут вас?
— Женя. Вы запишите «Женя-сало». Ну а чего, нормально. Жень много, а так сразу ясно будет. Меня так и записывают: «Женя-сало».
Он о чем-то задумался на секунду и добавил с лёгкой улыбкой (впервые видел его улыбающимся):
— А ещё я уши копчёные делаю. Есть люди, только за ними приходят. Так я у них записан «Женя-уши». Нормально. Всё, приходите!
Мы простились с Женей-салом, он же Женя-уши. Я нёс домой ценный груз и думал, как хорошо всё-таки иметь «своего» человека на базаре. Пусть даже и не любящего торговаться.

Leonid Smekhov

Мой сын в возрасте пяти лет нашел старый пионерский значок и прибежал ко мне перепуганный: «Мама, там такой значок страшный, кровавого цвета и на нем человек в огне!»

Polina Duberstein