Поиск по автору:

Писать стихи непросто. Сев в санузел,
(там проще вечное и доброе нести)
настроить стон на стих, а после к музе
испытывать садистские наклонности.

Человек — это пазл с разной степенью сложности.
Он считает на глаз, что детали во множестве.

А по-факту - едва ли. У кого ни возьми -
три-четыре детали, но не больше восьми.

Красивая и смелая
дорогу перешла,
черешней скороспелою
по "зебре" кровь текла.

(из протокола ДТП гр-ки А.Герман)

Доверие к власти (а также и честь)
нельзя напечатать указами, ибо
в доверии суть, что оно либо есть,
либо.

Дни выходных мелькнут куда-то,
а после них - по новой всё опять.
Жизнь коротка как лист формата
А5.

Нас безвкусицей кормят и шоу блевотными.
Управлять дураками ведь - это не труд.
Но не так уж легко управлять идиотами,
санитары психушек соврать не дадут.

Красавица-жена у графа де Ла Фера
считалась девственной, но как-то через год
он обнаружил на плече её двухмерный
штрих-код.

Роптание излить для всех желающих
и выслушать мобильный разговор
поможет, став почти товарищем,
майор.

Открытье фестиваля было пафосным.
Дорожка, звёзды, блеск... И понял я:
вечерняя одежда отличается от статусной
отсутствием исподнего белья.

На водку цены вновь подняли с января.
Вопрос с бюджетом сразу проще стал.
Приятно всё же чувствовать себя
всё более полезным членом общества.

Много новых профессий, по мне, даже слишком.
Например - визажист, не натёрший ни разу мозоль.
Но зато превратить может серую мышку,
неприметную мышку - в прекрасную бледную моль.

У 🧅🌊 дуб 🟩;
🥇 ⛓ на 🌳 том:
И ☀ и 🌙 😺 👨‍🎓
Всё 🚶‍♂️ по ⛓ 🔄.

Когда скулишь, что быть могло иначе,
смотри на тех, кто шлёт унынье к бесу.
Касторский Буба никогда не плачет,
есть у него другие интересы.

Жене приятно вспоминать как выбила
в любви признанье из меня хитро.
Наверное, тогда изрядно выпил я,
но чувствую себя с тех лет ковром.

🗓️ в студеную ❄️ 📅
Я из 🌲🌲🌲 ➡️, был 💪 ❄️🌡.
👁️, ↗️ 🐌 в ⛰️
🐴, 🚚 хворосту воз.

Политика премудрой только кажется.
Понять, что будет дальше, очень просто:
от фальши однополюсного ханжества
идём к многополярному притворству.

Слабоумье и отвага, как ни странно,
любят тех, кто сам по сути пшик.
Оборзели эти маленькие страны.
Гавкают на дяденек больших.

Деньги тают и сложности давят.
Всё трудней жить. Посмотришь окрест -
не хватает, всего не хватает!
И особо - парковочных мест.

Царь пнёт слугу, а вслед за тем, однако,
одарит сахарком и может орден нацепить.
Он знает, что свобода, как опасная собака,
должна быть с поводком, а лучше - на цепи.

Приняв сигнал из социальной сети,
ты, как нейрон, играешь ту же роль.
Твоя задача - возбудиться от соседей
и возбужденье передать как бандероль.

Кто-то дар в себе находит стихоплёта,
цель моя здесь в общем-то скромна.
Я пишу тут потому, что ложка мёда
не испортит бочку местного говна.

Шагал по улице и путь вдруг преградил
мужик какой-то, что успел надраться в слизь.
Он протянул мне руку и промолвил: "... Михаил!"
Я вежливо кивнул: "Михайло, отьебись!"

Мы все войдём когда-то в царство Божье,
а на Земле мы червяки и более никто.
Я тварь дрожащая, а потому желаю тоже
дрожать в экстазе при распятии Его.

Лаялся вчера я с Чарльзом Диккенсом
и собачился со мною Элвис Пресли.
Вот что может вдруг случиться, если
пьёте виски вы, закусывая Вискасом.

Он вырос в городе, что звался Назарет
и изгонял барыжников из храма.
Теперь с экрана очень выгодный процент
мне обещает целый день реклама.

Мы все теперь, за исключеньем редким,
в помойках роемся, с восьми и до восьми.
Одни - у баков мусорных в объедках.
Другие - в телеграм-каналах или СМИ.

Статей в УКа полно. Одни ведут ко дну.
Другие слишком мягкие. Отныне я
добавил бы - с пожизненным! - одну
статью: за подстрекательство к унынию.

Если б люди все, куда ни оглянись,
убежденьям предков следовали с пеной,
до сих пор тогда каннибализм
практикою был бы повседневной.

На горе стоит статУ́я, яйца есть, а нету... глаз.
А за ней стоит верблюд, его четверо... (я пас)

Когда он зво́нит мне, то я на это ло́жу,
раз за меня не пло́тит в баре он.
Я одеваю кофточку и врятли всё же
просщу ему евонный грубый тон.

Национальную идею - круто, да ведь? -
мы обрели! Простая, как кровать:
Нам надо в сотый раз чинить и править
всё то, что можно было не ломать.

Диссонанс про ренессанс.

Одна из давних грёз - поговорить бы раз
обиняков чтоб без хотя бы с кем о ценах.
Напрасен мой запрос - как выросли у масс
духовный интерес и лексикон в беседах!

Кому ни встанешь в хвост, куда ни кинешь взгляд -
о вечном говорят, о времени и музах,
о том, что Пристли прост, а Пруст витиеват,
и Зевс придурковат в сравнении с Исусом.

Движенья в болеро, нюансы мизансцен
премьер последних лет смакуют общим хором.
А если ляпнешь про налоговый процент -
все оглянутся вслед с брезгливым приговором.

И вновь о па-де-де, антре и фуэте,
про чей-то акростих и орхидеи запах...
И нету никого, хотя бы одного,
с кем душу отвести о выпивке и бабах.

Кирпича рожи многих просят,
но любовь украшает быт нам.
Мы же этот... народ-богоносец!
(состоящий на треть из быдла).

Мы называем инструменты по-домашнему.
Шуруповёрт стал "шуриком", кувалда - "машкою".
Сосед по даче, с коим видимся по случаю,
свой сучкорез зовёт "любимой сучкою".

"Гвозди бы делать из этих людей..."
звал нас поэт, шевеля челюстями.
Лучше всего мастерить без затей
мы научились эцихи с гвоздями.

Погоды разные стоят у нас на улицах,
но помогают русским биться нынче и вчера
холодная зима, весенняя распутица,
осенняя депрессия и летняя жара.

Едва дыша, салаты мы доели.
Дойдя до края, примем вновь на грудь.
У алкаша и самурая нету цели.
У них двоих одно есть - только путь.

Жили-были две Брижиты.
Есть Бардо, а у Макрон
что отрезано-пришито
скажут после похорон.

Верю в cпасение, но не с небес.
В форме врача и бойца МЧС.

Жили-были две Фаины:
Фельдман Фая и Каплан.
У одной - кинокартины.
У другой - в руке наган.

В гости придя, не забудь на пороге
- нынче такие нравы! -
вытереть тщательно грязные ноги
международным правом.

Гаснет осень золотая,
не гуляю без зонта я
и журавль, курлыча про
юг, где всем тепло, как в бане,
улетая, показал мне
своё среднее перо.

Люди пишут здесь про плотские грешки,
делая два дела сразу перед фото.
Видимо, одной рукой скребут стишки,
а другой - разбрасываются генофондом.

Нынче потрясен научной новостью:
трудоголики мрут раньше алкашей!
На работу положив, я с чистой совестью
буду гнать врачей с советами взашей.

Я прекращаю здесь высеры, чтобы
больше не мучались бисерофобы.

В карабканьи по жизненному дереву,
похоже, не осталось ответвлений.
Догадываюсь, сколько мне отмеряно,
и нету ни обид, ни сожалений.

Есть игра "в режиме бога", но обидно:
ты бессмертен, а игра - как скучный мусор.
Потому нам в жизни Бога и не видно -
он играет с нами здесь как просто юзер.

Жена в обиде, что её не слушаю.
Не понимает, стиснув кулачки:
не для её предъяв нужны мне уши,
а чтобы с них не падали очки.

Век назад старели раньше. В поговорке
говорилось, что "беззубый - ближе к Богу”.
Вставив зубы, я красавцем буду в морге,
усложнив дорогу к высшему порогу.

Доверять пройдохам западным опасно.
Смысла нет. Ведь несуразно, в самом деле,
называть правозащитником Бокассу
и минет сулить кастрату Фаринелли.