Поиск по автору:

День свадеб и у ЗАГСа толпы бродят.
Осенний воздух розами пропах.
Лишь женихи его порою портят,
когда невест выносят на руках.

Я уважаю искренне Тандем.
Они так совместимы, видит Бог!
Вы на политике зациклились совсем,
а я про водку и томатный сок.

Всем хочется иногда погреть свои кости. А если повезет, то и руки.

Свобода - фикция и модное поветрие.
Ведь большинству, поглубже их копни,
она нужна как дураку тригонометрия.
Как танку - габаритные огни.

Пусть удача порой смотрит искоса,
жизнь прекрасна и прежде и впредь.
Только раньше других и до вывоза
нужно к мусорным бакам успеть.

Я за "Единую" голосовал.
Бесят протестные рожи, блин!
Врут же - мой голос никто не украл.
Наоборот, приумножили.

Ярославны плач украдкой
на стене Путивля.
"Князь вернётся с азиаткой,
скажет - в монастырь, бля!"

По Догранице родной колеся,
в главное правило вьехать несложно:
Договориться с Законом нельзя.
А с представителем - можно.

День Независимости России всегда отмечаю днём позже. Чтобы цифра соответствовала.

Самое полезное тату - таблица умножения.

От улыбки станет всем теплей,
и слону и даже маленькой улитке.
Поделись улыбкою своей,
перед этим съев стакан черники.

Как хорошо, что умер Пастернак
и не напишет Блок нам ни открытки.
Как славно, что у Бродского был рак
и чеховские ласты в эпоксидке.

Как правильно, что эти имена
ушли уже из жизни беспокойной.
Когда бы вдруг пришли они сюда -
их всех тут обосрали бы по-полной.

Унылая пора терзает нас пускай,
унынью предаваться как-то мелко.
Мужчина должен рук не опускать
пока не сыщет женскую коленку.

У кого башка уже не варит - становятся сыроедами.

Привыкаю жить не разумом, а верой
среди знахарей, чудес, святых мощей я.
Дожидаясь конца света или эры
мы дождались окончанья Просвещенья.

В этот вьюжный неласковый вечер,
когда снежная пыль бьёт в плечо,
нас с тобой, дорогая, излечит
оренбургский (пых-пых) косячок.

О здоровье теперь не мечтаю,
но на сердце осталась печаль.
Как курили с тобой, вспоминаю,
эту тёмно-вишнёвую шмаль.

Миллиардеров наших жалко мне.
Лангустами на яхтах мрачно давятся.
У них есть всё, но в их календаре
отсутствует заманчивая Пятница.

Тузы меняют масть, но, как и встарь,
не легче оттого при жизни здешней.
И жаждущая власти злая тварь
всё так же нам милее твари злейшей.

В собирании Державы
есть позорные пробелы.
Как же мы забыли, право,
про Босфор и Дарданеллы ?!

Аннигиляцию смог безусловно
сразу открыть бы великий Эйнштейн,
встречу увидев свидетеля Иеговы
и продавца из сети Орифлейм.

Как мы давно знакомы! Да уж.
Проходят годы словно миг.
Всё за меня мечтаешь замуж.
А фиг.

Бацилла гриппа вновь опасна
и потому совет такой:
секс только в марлевых повязках
и руки строго за спиной.

В аду бывают перерывы. Подустав
на гриле жарить грешников заблудших,
к экранам черти собирают свой состав
инструкции и новости послушать.

А после, кружечку напалма осушив,
трофейный нимб на рог надеть для шутки,
узнать каков текущий курс души
и сколько сбито ангелов за сутки.

В комплекте "гвоздь, верёвка, табуретка"
ещё есть мыло, в нём и скрыта суть.
Похоже каждый хочет соскользнуть
в последний миг. Выходит редко.

Почему непросты с женским полом контакты?
Дело вовсе не в логике или чутье.
Просто мы с ними разные виды по факту.
Не приматы они. Это сумчатые.

Верю в лучшее и скалю свой анфас,
не забыв к стене спиною пятиться.
Знаю - перемены к лучшему у нас
происходят тоже через задницу.

Лучший контролёр - внутри, естественно.
Совесть пассажирская своя.
Но боюсь, что совесть (как и девственнось)
мне вернуть назад уже нельзя.

Если из другого зала, сквозь замочну скважину,
маску сварщика напялив на себя,
в Лувре на "Джоконду" посмотреть, то каждому
станет ясно - это полная фигня.

Седьмого Ноября и в Первомай, на праздники,
мальцом сопливым я на шествия спешил.
Украдкою бросал осколки в шарики,
расшатывая правящий режим.

Это было непросто - сначала придумать стекло,
из стекла выдуть бусы и разного цвета при этом,
погрузить на корабль и за море везти далеко,
чтоб потом обменять красоту на какой-то Манхэттен.

Кто-то дар в себе находит стихоплёта,
цель моя здесь в общем-то скромна.
Я пишу тут потому, что ложка мёда
не испортит бочку местного говна.

Хиллари Билла застукала с Моникой.
Это ему ещё сильно импичнется.
Наш же ответил супруге спокойненько -
типа пришла переписчица.

Лучше вывихнуть челюсть зевотою,
чем от ужаса перед работою.

Нажрался в хлам уже мазурик,
лежит на лавке никакой.
Под ним струя светлей лазури,
над ним луч солнца золотой.

Добрый доктор Айболит
он под деревом сидит.
А домой дойти не может,
потому что любит спирт.

Степан Бандера - больше не герой.
Указ об этом накануне огласили.
А наши мэры - там любой второй
на орден метит "Не герой России".

То впадаю в ступор, то раскачку делаю.
лучше чёрный юмор, чем горячка белая.

Когда б я рядом был, мадам,
сдержаться бы не смог.
Упал бы к Вашим я ногам,
а после между ног.

Небесное пространство - лишь оно
ещё свободно от зазубрин сопряжений.
Существованье наше лишено
полутонов и мягкости решений.

Куда ни глянешь - резкости верньер
по часовой закручен до упора,
терзает глаз отрыжливость манер
и нищета щербатого забора.

Забористость же слов - и так, и подшофе,
в ушах царапается бритвой острой.
Политика смердит как аутодафе,
корыстным запахом вонзаясь в ноздри.

Фасон бомжей имеет дикий вкус.
Фастфуд лишь резь даёт в желудке.
В порезах весь, становится арбуз
похож на ананас какой-то жуткий.

Однажды ночью или поутру
сползёшь по стенке в собственной квартире.
Врач-недоучка глянет бегло труп
и вынесет вердикт: "Все ясно. Харакири."

Я не любитель похоронных ритуалов.
Другие пусть показывают прыть.
О, ты бы знала, как меня достало
по майским дням картошку хоронить!

Сеанс массажа с ростом стажа
уже приятней секса даже.

На полке в ванной дожидаются меня
крем до битья, крем опосля битья.

Пастор Шлаг Пастернаку. (из переписки)

Во всём хотелось нам дойти
до полной жопы.
До мест вот этих. До черты,
до края чтобы.
 
До сучности текущих дней,
До правды рвотной.
До подоплеки, до костей.
До подноготной.
 
Всё время разрывая нить
судеб, событий,
опошлить всё и разлюбить.
Закрыть открытья.

О если был бы толк и прок,
хотя б отчасти,
Я написал бы кучу строк
о нашей власти.
 
О беззаконьях, о грехах,
паях и долях,
счетах, молитвах впопыхах,
в поту ладонях.

О том, воздастся как сполна
за жизнью краткой.
И черти свечкой со стола
поджарят пятки.

Горячим воском с ночника -
в глаза и в уши.
И нам не избежать никак
за равнодушье.

Я б разбивал стихи, как лёд,
всей дрожью льдинок,
как ледоруб с размаху бьёт
врага в затылок.

Обманутого большинства
и злость и мука.
Натянутая тетива
тугого лука.

Мы дрянь уже привыкли жрать,
на эту химию нам похрен.
Но мёртвых лучше бы сжигать,
а то все черви передохнут.

Власти продажность. Унылый футбол.
Тучи, что вновь моросили.
Больше всего мы болтаем о том,
что изменить не в силах.

Когда хреново мне совсем,
двух пальцев в рот сую тандем.

Думая, что жизнь налаживается, легко лажануться.

Октоберфеста рай пивной.
Сортов за сто наверное.
А драки пьяной ни одной.
Короче, скука смертная.

Автомобили, не ушедшие зимой под снег, становятся шатунами.

Всё меньше света в декабре в оконце.
А ведь для счастья нужно мало - просто
чтоб изредка выглядывало солнце
и чтоб дерьмо на улицах замёрзло.