Поиск по автору:

Для того чтобы создать мир, нужен Бог.
А для того чтобы разрушить, достаточно одного идиота с красной кнопкой.

Американские гуманисты-сподвижники решили оказать христианскую любовь и всечеловеческую милость заблудшим овцам Ирана, направляя к ним свои хрупкие лодочки и веселые кораблики для нанесения всесокрушительной помощи несчастным.

Говорят нынче, что шахматы неполикорректны, своим неадекватным полярным цветом!
А вы что об этом думаете, сэр?!
— Э-э-э, Гугл, что такое шахматы?
И что там ещё!?

Сидят на перилах балкона двое на семнадцатом этаже, любуясь лучами заходящего солнца. Один берёт другого за руку и тихо, очень тихо говорит: «Джамшут, хочешь хорошей, чистой и вообще красивой любви?» Джамшут, медленно и чрезвычайно удивлённый, чуть не падая с перил, поворачивается к Равшану и говорит: «Чоо?!»
Равшан продолжительно и откровенно смотрит в широко открытые и даже, наверное, красиво удивлённые глаза Джамшута и продолжает. Одновременно всё время приближаясь и приближаясь, крепко сжимая волосатую руку Джамшута.
— Джамшут, ты мне как брат и даже больше! И вот я подумал!
Джамшут краснеет и начинает медленно, очень медленно отодвигаться от Равшана.
А Равшан продолжая диалог. Наклоняется, прижимаясь к самому нежному ушку Джамшута. И неожиданно кричит в него:
— Джамшут, Джамшут, если ты сейчас не согласишься помыться, они, наши женщины, нас сегодня совсем домой не пустят!!!
А в это время за их спинами два грустных, но красивых пятачка прижимались к стёклам, ожидали их решения.

Зачитавшись об любимом, его слезливым письмом.
А потом, утром проснулась, целуясь с котом.

Встречаются два бомжа, одетые в самую последнею, что ни на есть рвань.
Один говорит другому:
— Да ты что-то, Серёжа, сегодня не в фаворе.
А другой ему отвечает:
— Да что я? Ты тоже, Васёк, сегодня совсем не айс.
Васёк поправляет красную бабочку на шее и, вздохнув, отправляется далее.
Серёжа проводил его взглядом, поправил белый платочек, выглядывающий из порванной вонючей телогрейки, и говорит:
— Вот теперь всё путём, Крези-френд.
И, чуточку подумав, добавил:
— Нам, хипстерам, среди этой серой обыденности всегда остаётся только одно — блистать!

Крошка Хью пришла к отцу.
И сказала кроха: «Завтра, завтра будет батя хорошо, а сегодня? А сегодня плохо!»
Стынет кровь у мужика, сзади слышен адский тёщин хохот.
Следующий акт трагедии отца.
Два удара ниже живота, поза эмбриона.
И адью! Удаляющийся куда-то, наверное в небеса, жутко громкий детский топот.
Эпилог.
Мужские слёзы на небритых щеках.
В карманах пусто, внутри поселился ранее неведомый страх.
В уши проникает чей-то зловещий шёпот.
Скоро, скоро будет чьё-то день рождения ещё и снова.
Не стоит забывать о таких мелочах!
И снова еле слышный, на грани исчезающий гогот.

Крошка Хью пришла к отцу.
И сказала кроха: «Завтра, завтра будет батя хорошо, а сегодня? А сегодня плохо!»
Стынет кровь у мужика, сзади слышен адский тёщин хохот.
Следующий акт трагедии отца.
Два удара ниже живота, поза эмбриона.
И удаляющийся куда-то, наверное в небеса, жутко громкий детский топот.
Эпилог.
Мужские слёзы на небритых щеках.
В карманах пусто, внутри поселился ранее неведомый страх.
В уши проникает, чей-то зловещий шёпот.
Скоро, скоро будет, чьё-то день рождения снова ещё.
Не стоит забывать о таких мелочах!
И снова еле слышный, на грани, исчезающий гогот.

Всё везде ужасно, сыплются несчастья, тиф, эпидемия, чума, а в Буркина-Фасо очень, очень хорошо.
Жизнь не любит ни меня, ни тебя.
Скоро к нам препрётся тёща и заодно чёрная дыра.
Солнце обязательно взорвётся.
Да и вообще начнётся всякая фигня.
И только в Буркина Фасо
всё очень, очень хорошо.
В Америке, Австралии, Европе жить пока вроде бы можно, всего полно.
Да и в других странах иногда тоже вроде ничего.
Но близится час, и там, и тут тоже обязательно рванёт.
И вот вам здрасьте, твою мать!
А в Буркина Фасо, всегда и непременно, всё будет хорошо!
Добро пожаловать, друзья, в африканский рай.
Для вас всегда готова, охапка сена и практически целый, деревянный сарай.

Берегись автомобиля 2.
Каждый может быть прохожим.
А любой, даже очень случайный прохожий, может потенциально оказаться свидетелем.
А любой свидетель вполне может стать подозреваемым. А подозреваемый легко превращается в обвиняемого. А обвиняемый, если очень постараться, оказывается в конечном итоге виновным. Ну а виновный — это уже практически преступник. А преступник неизбежно становится приговорённым, если, конечно, с адвокатом не повезло или взятку мало и не тому дал. А любой приговорённый преступник — это уже не только теоретически, но и порой фактически уголовник. Ну и любой уголовник — это наверняка будущий рецидивист. В общем, сколько верёвочке не виться. От тюрьмы и от суммы. Хоть на улицу не выходи.

Ода женская о машине. Реквием.

О груда металла,
Я о тебе так долго мечтала,
Я по тебе, так сильно страдая, скучала.
И вот, вдруг, наконец-то твёрдо решив,
взяла и купила.
Мужу зануде вопреки.
О, как я счастлива была!
Я по городу теперь не ходила, а летала,
Даже с нею, порой ему изменяла.
Дорогой, если читаешь, пойми!
Наступили счастливые дни.
Но счастье, увы, почему-то не вечно,
И второго дня мне дорогу, безусловно, чёрная кошка перебежала, перешла.
Я не туда свернула и случайно столб, вот какая жалость, всё-таки нашла.
Какое несчастье, как я была тогда очень зла!
Зачем эти столбы, зачем это судьба.
Все эти знаки против меня.
Вот так трагически закончился наш недолгий роман
Грудой искаверканного металла на склоне какого-то холма.

Письмо на...
Все мысли мои не о том, ни о сём.
Где-то в Америке вышел закон.
Мне бы должно, конечно, на это плевать.
Но только есть вопрос, твою мать.
Любопытно узнать: что за дела?!
Кто катит болон на нас, на меня?
Санкции, санкции, красивое слово, не правда ли?
А может, это опять Пентагон
Затеял свои грязные махинации?
А может, это местный райком
Свихнулся, забыв о советской вакцинации?
Вот беда, где же вы все, объединённые нации?!
Гнусные происки, пора на пролом.
Сейчас подождите, только найду свой перрон.
И завтра, конечно, поеду в Америку со своим любимым топором.
Буду всех мелко так их шинковать,
Чтобы не смели, свой рот на нас и меня раззевать.
Даром что ли, я их язык целый год, ходил изучать.
Санкции, санкции, красивое слово, не правда ли?
Это вам не игра, ваши вшивые коварные манипуляции.
Скоро приеду, ждите, буржуи, кастрации.
2004 год.

Что такое вера?! Это когда твой друг, с машиной сломанной ругаясь безбожно, весь в грязи. А может, в чём-то и похуже. Стоит под непрекращающимся дождём, показывая небу, что думает о нём. Ну, то есть неприличный жест, а небо тут же отвечает. И молния срывается с небес, со средним пальцем мгновенно соединяясь.
А я стою тут не далече, нужду справляя в звенящей тишине, и глупо улыбаюсь. Теперь я верю, Господи, прости! Ну, от друга, жертвы атеизма, остались лишь дымящие сапоги, какие-то клочки и белые кружевные панталоны.

Летят русский, немец и француз. Летят, летят, как говорится, беспорядочно размахивая конечностями и крича, всё время ускоряясь вниз. И тут откуда ни возьмись появляется то ли джин, то ли лепрекон, сразу не поймёшь. Предложил он, пока летишь, развеется немного и загадать желание одно. «Можете, — говорит, — всё, что не придумаете, ну, кроме спасения от предстоящего неминуемого столкновения с землёй». И вот француз тут прежде всех и завопил.
- Хочу... Ну, в общем, много чего он попросил. И даже золотой толчок, кефир, кровать. И к нему в комплект двух девушек красивых. А для них побольше сил.
Тут немец и не выдержал и закричал.
- А мне, кретин?! Хочу и это, и того. Алмазов кучу, деньги, серебро. И всё, что у француза, да лучшее подайте мне. Вот шнапс, конечно, и вино.
Но время шло, земля неудержимо приближалась, секунд пятнадцать лишь осталось. Вот здесь и русский заголосил, молясь и матерясь одновременно.
- Хочу, я много что хочу. Но жизнь несправедлива, вокруг одно дерьмо, да столько, что дна уже не видно. И тут мне, как всегда, не повезло!
И здесь полёт закончился, и джин-лепрекон исчез, исполнив их желания.
Каждый встретился со своей мечтой.
Угадайте, кто остался весь в говне, но всё ж живой!

Лучшая квартира — это кладбище. Переезжать часто не приходится, соседи не докучают. Да и новоселье всего лишь раз, а подарки дарить необязательно. Про налоги и квартплату можно забыть окончательно. Любой интернет побоку, вот только один есть недостаток — скукотища!

В четверг, четвёртого числа, у четвёртого подъезда сидят на четырёх чемоданах, где полно чеснока, четыре чёрных чертёнка с ключом от моего чердака. И чешут, чешут свой чрезвычайно крепкий волосатый черепок.
Вот зачем, чертополоха им в задницу, опять честного человека ограбили в Череповце. Последнее стырили, что осталось после новогодних праздников. Эх вы, чесночные чревоугодники!?

У каждого самурая есть своя Фудзияма.
Семеро одного не бьют, восьмого ждут.
В каждом человеке есть порой, холодные мозги и горячее сердце.
А если чуточку покопаться, то найдётся и печень в перце.

Редактор, верь, что придёт пора,
И на обломках стихотворного утильсырья
Напишут наши имена,
Гиганта мысли, мастера пера
Пафнутия Бурвидуса.

В одной из иностранных гостиниц повесили объявление: «Руским хода нет». Удивлённые и уязвлённые наши туристы спросили: «А что так?! И почему руским?». А в ответ услышали такое: «Что тут отдыхали некие господа, всё сломали, а то, что не сломали, украли. И в конечном итоге, перед выселением, насрали посреди до этого приличного номера». И показали запись в гостевой книге, в которой была такая надпись: «Зело недовольны обслуживанием» и далее подпись: «Петро и Фома, руские москали».

Тема современного сочинения на злобу дня 1999 года.
Френкин Бок — немой укор диетологу или громкий вызов психиатру!?
Старуха Шапокляк — это почти первая советская суфражистка или тайная комсомолка-зоофилка?
Куда девалась семья деда Мороза? Внучка — сладкая заложница Деда!? Летняя трагедия семьи Деда-Морозовых.
Баба-Яга, кто ты? Тайная жизнь бестолковой сельской блудницы в джунглях дореволюционной России или обонятельная амазонка одинокого послебальзаковского возраста, постоянно бросающая вызов буржуазному строю и в целом обществу.
Чебурашка — внебрачный сын Гены или замаскированный, очень тайный апельсиновый агент, потерявший память?

Если читатели какого-либо произведения смеются, то вполне возможно, что они смеются не над сутью этого произведения, а над самим произведением и тем самым над его непосредственным творцом, автором сего недоразумения.
Ну что ж, пусть будет так. Возможно, вы напишете гораздо лучше, и тогда...
Впрочем, хватит мечтать, вы просто все завидуете! Горите тогда синим пламенем, бесталантные неудачники!

В действительности всё выглядит совершенно иначе, чем на самом деле.
И священник отпускает себе все грехи, безумствуя и благословляя дев в борделе.

Вот ты, мужик, напрасно
Стучишься головой об эту стенку.
Там давно уже не спит.
Застыл, дрожа, сосед, сжимая крепко табуретку.
Бедняга в страхе посидел.
Давно уже не пил, не ел.
А ты всё долбишь, долбишь.
Весь пьяный в стельку.
Творишь какой-то беспредел.
А он вчера фильм ужасов, бедняга, посмотрел.
Вампиры и колхозная доярка.
Впечетлился до усрачки.
А ты тут, пытаясь понять, в чём смысл бытия,
Разбил об голову уже четыре кирпича и даже не вспотел.
Потом, каков злодей, приняв таблетку,
И загнал зачем-то на люстру даже Светку.
А в ней сто пятьдесят кило.
Да вот ещё и не пойму за что?
Разнёс любимый её буфет, затем поел.
Теперь опять пошёл в разгон и в бой.
Таранишь стенку крепким лбом.
Почти вполне успешно, уже трещит весь дом.
Все думают, что это страшный сон.
Часть 2. Экшен.
И вот удар, ещё удар.
И ты разнёс её наконец-то.
Свою гнилую двухкомнатную клетку.
Сосед в отместку засадил тебе по темечку своею табуреткой.
Затихли даже птицы во дворе.
В дверях менты застыли и бледные врачи,
Держащие в руках безумно-всклокоченную хихикающую соседку.
Дом заходил весь ходуном.
И черти взвыли вместе с белкой.
Сосед, крестясь, попятился назад.
Она пришла!
Но было слишком поздно.
Всё рухнуло куда-то в бездну, в пекло.
Вместе с люстрой и хихикающей соседкой Светкой.
Game over. А я ведь предупреждал!

Самое сакральное место в современной квартире — это туалет. Всё кланяются и кланяются. Да в очередях по утрам стоят.

Кажется, покойник ещё жив!
Да нет , это в морге очень холодно
Вот он и дрожит
Ну, это дело поправимое.
Неси водочку, отметим это тело!

Я доверяю каждому ежу, пока на нём я не сижу. Медведь сказал, медведь задрал!

Вы пишете как врач.
О, спасибо, это мой прирожденный талант.
Учителя до сих пор расшифровывают мои контрольные.

Только готовка сосисок без воды в СВЧ-печи, поможет вам избавиться от посленовогодней хандры.

Любой продвинутый еврей никак не должен выходить из любого магазина и учреждения, пока не достигнет должного гешефта. Единственным исключением является то, что владелец этого магазина или учреждения, сам может оказаться знатным гешефтмахером. Ну тогда простительно в первый раз.

Что такое мания преследования? Это когда и даже, тараканы зачем-то за вами из-подтишка, всё время наблюдают.
А мания величия? Это когда они ещё тебе и кланяются.

Любопытные учёные создали атомную и не только бомбу. Потом они же выпустили короно- и не только вирус. А сегодня они задумались о генетике. Вот теперь становится по-настоящему за себя страшно. И невольно начинаешь проникаться симпатией к католической средневековой инквизиции.
Я, конечно, понимаю: любопытство — не порок.
Но короче, господа, готовим угли и дрова! И вертел для особо рьяных.

Жизнь — это океан страстей, где штиль всем погибелью грозит. Каждый корабль на этом бесконечном просторе, хоть и во флоте среди множество других. Но как будто всегда, в конечном итоге, остаётся один.

Поэт — это не только поэт, но и ещё кто-то. Пишет зачем-то и шлёт куда-то, всех и к такой-то матушке.

Бесцельно и бессмысленно рождают люди рифмы приблизительно.
Пускай ты и не поэт, но выдать должен в этой жизни хоть один сонет.
Вот цензор мой, ты мне ответь, за что не любишь и не печатаешь мой бред!?
Другим же открыт сей просторный путь.
А я теперь угрюм, в печали, ну и в целом просто жуть.

Сейчас каждый второй, вроде,
молит Бога о хорошей погоде.
Хотят поскорее интересную работу, поработать на работе.

Порой говорят, что на войне морали нет.
Убей или тебя убьют!
На самом деле, мораль везде присутствует, конечно, если ты ещё остался человеком.
Вот, например, когда звучит орудий салют, пришлось поесть. А вилки и салфетки нет! Ну тут выбора, конечно, нет, придётся есть руками.

Тупой анекдот. Проверка Трампа на политическую девственность прошла неудачно. Трамп покусал доморощенных венерологов. А вот на деменцию. — Господин Трамп, как вас зовут?! Трамп: — Меня не зовут, я сам прихожу! — А-а-а??? — И скоро я приду к вам! Я пошёл! — О-о-о!!!

Только отбросив коньки, он понял, что точно был прирожденным фигуристом.
Ну а тот, что отбросил ласты, вдруг однозначно осознал, что в прошлой жизни был гидрогимнастом. А тот кто отбросил копыта, вот чую, был явно поэтом-скандалистом.

Дегенеративный интеллект штурмует интеллектуальные высоты мира.
Раньше просто был дурак.
А теперь дурак продвинутый.

Представьте себе такую мрачную картину,
В которой неизвестно сколько лет,
Обвитый липкою коварной паутиной,
Покрытой серою вуалью пыли,
Застыл зачем-то в моём шкафу скелет,
Поверьте, даже не знаю чей!
Сей верный спутник мой, всё время скалясь,
Хранит, наверное, страдая и чертыхаясь,
Давно забытый всеми, кем-то надёжно спрятанный секрет,
В его спине торчит ланцет,
И смертельным ядом до сих пор пропитана
Валяющаяся у ног, изъеденная молью плащаница.
Вот такой а фронт, братан или сестрица.
Грех не взглянуть хотя б одним глазком,
Узнать, чего же там хранится.
Но страх берёт своё, и хочется забыться.
А может, тот секрет лишь небылица.
И, стало быть, напрасно он там томится,
Будто в слепе, в моём родном шкафу
Совсем, ну совсем чужой скелет.
Ату его, ату! Гнать в шею подлеца!
Ах, как некстати кончилась в буфете вся огненная вода, водица.
Пора, пора и мне уже проститься.
Врачей давно заждался
Потенциально буйный пациент.
В глазах огонь, в шкафу скелет
Их ожидает, вместо кучки малахольных тараканов в моей гудящей голове
Туча любопытных и безумно яростных чертей! Похоже, безусловно, я их клиент!

Кукушка, как оказалось, вещая была.
Кукукнула и как-то сразу, вдруг и внезапно умерла.
Тому свидетели были, зачем-то улепётывающие в даль, два алкаша.
Сегодня, как всегда с утра,
Не дрогнула моя волосатая рука.
А жизнь, словно речка,
Куда-то дальше неумолимо несла,
И крыша, к тому же, всё текла и текла.
А бедная птичка, в свой рай улетая,
Хотела, безусловно, мне ещё чего-то сказать,
Но очередная коварная пуля
Её пламенную обличительную речь оборвала.
Тушка бедненькая дёрнулась ещё слегка,
И чуть видимая дымка потянулась в голубые небеса.
Соседские петухи, поперхнувшись, заткнулись, надеюсь уж навсегда,
И кверху пузом всплыли два откуда-то взявшихся очумелых бобра.
Вот так, опять начинается утро в колхозе у меня
После очередного запоя и бодуна.

После лекции «Есть ли жизнь на Марсе, на Луне или ещё где-нибудь?» из толпы жаждущих знаний трудящихся пробился не в меру циничный и какой-то одновременно отчаянный звонкий голос с насущно-провокационным вечным вопросом:
— А на Земле есть жизнь!?
На что лектор грустно икнул, горестно взмахнул рукой и прямо, без обиняков ответил:
— А разве это жизнь? Одно недоразумение.
Только, только вот стало очень хорошо,
как тут же, на следующий день, тебя опять неумолимо настигает жуткое похмелье!
Ещё раз взмахнул рукой и с громким треском, опоённый успехом, свалился с трибуны-пьедестала.

Даже пуля выпущенная в упор
Не всегда долетает до цели

Я решил написать сюда анекдот,
Но ночью, узнав об этом,
Оббосал меня мой любимый кот,
Обозвав, всю эту писанину бредом.

Что случится с моей белкой,
Если тоже будет пьяной в стельку?
Кто же с ней пойдёт на стрелку
С весёлой рыжею соседкой?
Пьёт со мной она уже недельку.
Дятел бьётся в чей-то голове,
Злобно воет кто-то и в трубе
Кот на люстре и вообще, гадостно во рте
Значит, Новый год по-видимому удался.

Оптимистам всегда принадлежит только лучшая часть кладбища.

А кто приходит к белочке после новогодних праздников, если и она перепились в стельку!? Ну не знаю, наверное, дятел.
Но к Трампу явно кто-то пострашней вчера пришёл, раз ракетами и бомбами шмаляет. Может, Мадуро?

Иногда, читая всякие комментарии и разные потрясающие советы, думаешь, что не только в дурке, но и в аду, наверное, бывает день открытых дверей и форточек.

Почему в большинстве больницах нет мест, чтоб помолиться?
Потому что больница и так является почти храмом великомучеников. Молись где хочешь.
Каждый нормальный врач — практически святой, хоть на икону.
А остальные!? А остальное — лишь адская статистика.

В наших больницах лечиться могут только очень, очень здоровые люди.