Поиск по автору:

Бойко Алексей Фёдорович — ефрейтор, незрячий слухач прожекторного батальона 84 отдельной зенитной артиллерийской бригады ПВО (Ленинградская армия противовоздушной обороны).

Алексей Федорович стал одним из первых красноармейцев-слухачей, прошёл всю войну, был награждён медалями. Всего за время Великой Отечественной войны небо Ленинграда охраняли 12 таких человек.
Каждый слухач служил в паре со зрячим бойцом. Помощник разворачивал трубы звукоулавливателя в разные стороны, а слухач лишь подносил ухо к маленькому отверстию.

За несколько десятков километров слепой слухач мог не только узнать о приближении самолета, но и определить его марку. Слухачи запросто отличали советские самолеты от фашистских и по шуму мотора сообщали зенитчикам о том, что приближается «Хейнкель» или «Юнкерс». Подготовки к отражению налета у зенитчиков и летчиков было достаточно.

Количество жизней, спасенных слепыми слухачами невозможно подсчитать. Каждый месяц благодаря их работе отражались сотни налетов.

Писaтель Марк Твен и Оливия Лэнгдон прoжили вмeстe 36 лет
⠀
Пoсле свадьбы Твен cказал свoему приятeлю: «Если бы я знaл, кaк cчастливы жeнатые люди, я бы жeнился 30 лет нaзaд, не тратя время на выращивание зубов». Твену тогда было 32 года. Они были очень разными людьми. Сэмюэл Клеменс — это настоящее имя Марка Твена — вырос в небогатой семье и с юности сам зарабатывал на жизнь. Начал свой трудовой стаж в редакции газеты, потом получил профессию лоцмана и плавал по рекам, потом решил добывать серебро.

Потерпев фиаско, стал писать рассказы. И сразу прославился на всю Америку. Тогда-то он и влюбился в прелестную Оливию — дочь богатого капиталиста. Марк влюбился даже не в девушку, а в её портрет. Приятель Твена показал ему медальон с изображением своей сестры и пригласил Марка погостить в своём доме. На второй неделе знакомства Твен сделал Оливии предложение. Он нравился ей, но девушку смущали возраст Марка — он был старше на десять лет и его неинтеллигентные манеры.

К тому же у Твена за душой не было ни гроша. Впрочем, наличие у него писательского таланта Оливия не отрицала. Тем не менее, она ответила отказом. Он снова сделал предложение. И снова получил отказ. На этот раз Оливия мотивировала его тем, что Твен недостаточно серьёзно относится к религии. На это Марк ответил, что по желанию Оливии он непременно станет хорошим христианином.

В душе девушка уже была готова стать женой Твена. Только он об этом не догадывался. Решив, что его положение безнадёжно, Марк уехал. Но по дороге на вокзал его коляска перевернулась. Твен сделал вид, что серьёзно ранен. Его привезли обратно. Оливия вызвалась быть сиделкой и, выслушав ещё одно предложение руки и сердца, сдалась.

После свадьбы Марк старался не огорчать жену. Оливия была глубоко верующей, Твен читал ей по вечерам Библию, а перед каждым обедом произносил молитву. Зная, что жена не одобрит некоторые из его рассказов, он не показывал их издателям. Писал в стол, не опубликовав таким образом 15 тысяч страниц. Оливия была главным цензором Твена. Она первой читала и правила его произведения. Однажды пришла в ужас от выражения, которое употребил Гекльберри Финн и заставила Твена убрать фразу. Она звучала так: «Чёрт побери!». Дочь Клеменсов — Сьюзи — говорила так: «Мама любит мораль, а папа кошек».

Твен слушался жену во всём. Писал в одном из писем: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально». Оливия называла мужа «седым юношей» и приглядывала за ним, как за ребёнком. А он был уверен, что силу, энергию и детскую непосредственность ему помогла сохранить только Оливия.

Ливи гордилась чувством юмора мужа. Однажды, читая какую-то книгу, Твен хохотал на весь дом. Оливия спросила, какой автор так его рассмешил. Марк ответил, что не знает, но книга очень забавная. Ливи взяла её, чтобы узнать имя писателя и прочла на обложке: «Марк Твен». Юмор выручал его в самых безнадёжных ситуациях. Он позволил Твену не опустить руки, когда выяснилось, что жена безнадёжно больна. По всему дому и даже на деревьях сада Марк развесил весёлые записки, чтобы рассмешить Оливию. На одном из посланий было дано указание птицам, когда им петь и насколько громко. Эта записка висела у окна спальни Ливи.

В их жизни было много трагедий. Смерть детей, банкротство Твена. Марка спасал его врождённый оптимизм, Оливию — христианское смирение. Они не мыслили жизни друг без друга. Говорят, что Твен ни разу в жизни не повысил на жену голос, а она ни разу не устроила ему скандал. Твен был готов защищать супругу от всего света, однажды чуть не порвал со своим близким другом, который решил подшутить над Ливи. А она, оставив все домашние дела, отправилась вместе с мужем в кругосветное плавание: за Твеном, тогда уже «шестидесятилетним юношей» требовался постоянный присмотр.

На один из юбилеев Оливии, Твен написал ей письмо, в котором были такие строки: «Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым годом я люблю тебя, моя детка, всё сильнее.

Давай смотреть вперед — на будущие годовщины, на грядущую старость — без страха и уныния».

Последний гражданин СССР

Существует история об официально последнем гражданине СССР, им стал космонавт по имени Крикалёв Сергей Константинович. Этот человек поневоле стал последним гражданином Советского Союза. Сергей был отправлен с Советской станции "Байконур" в космос, в этой экспедиции ему предстояло прожить не более 5 месяцев и вернуться обратно на Землю, но пока он был в космосе его родина распалась. Он непредумышленно установил мировой рекорд по пребыванию в космосе. У страны не было возможности вернуть его на Землю. Ему сказали, что страна, отправившая его в космос больше не существует. Трудно представить эмоции Сергея в этот момент. Пока в Москве шел переворот станция "МИР" продолжала вращаться вокруг Земли.

Станция стала домом для Сергея и последним кусочком СССР. Развал страны нанес огромный удар по космической отрасли. Сергею сказали, что для его возврата у страны отсутствуют деньги. ЦУП попросил его как можно дольше задержаться на станции. Его смогли заменить лишь тогда, когда Германия выкупила его место для своего бортинженера за 24 миллиона долларов. Если бы не этот случай с Германией, то возможно Сергея бросили бы на этой станции навсегда...

Сергей Крикалёв вернулся домой 25 марта 1992 года, проведя в космосе 311 дней. После посадки капсулы на Землю вышел человек с буквами СССР на скафандре, а в руках у него было знамя советского союза. Также было сказано, что вид Сергея был изможденный, кожа была бледного цвета. Стало понятно, что когда Сергею сообщили новость о том, что он останется на станции еще на какое-то время, ему пришлось урезать запасы потребляемой пищи.

Через два года после этого случая ему присвоят звание "Героя России", а чуть позже он станет первым российским космонавтом, который полетит на шаттле НАСА и станет первым участником на станции "МКС".

Письмо Юрия Гагарина жене и детям

10 апреля, за два дня до своего полета в космос, Гагарин написал письмо жене Валентине. Это было прощальное письмо, ведь он знал, как высока вероятность того, что назад он не вернется.

«Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!
Решил вот вам написать несколько строк, чтобы поделиться с вами и разделить вместе ту радость и счастье, которые мне выпали сегодня. Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым. Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу — проложить первую дорогу в космос!
Можно ли мечтать о большем? Ведь это — история, это — новая эра! Через день я должен стартовать. Вы в это время будете заниматься своими делами. Очень большая задача легла на мои плечи. Хотелось бы перед этим немного побыть с вами, поговорить с тобой. Но, увы, вы далеко. Тем не менее я всегда чувствую вас рядом с собой.
В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина. Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Вырасти из них, пожалуйста, не белоручек, не маменькиных дочек, а настоящих людей, которым ухабы жизни были бы не страшны. Вырасти людей, достойных нового общества — коммунизма. В этом тебе поможет государство. Ну а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать. Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолетную слабость. Но если что-то случится, ты должна знать все до конца.
Я пока жил честно, правдиво, с пользой для людей, хотя она была и небольшая. Когда-то ещё в детстве прочитал слова В. П. Чкалова: «Если быть, то быть первым». Вот я и стараюсь им быть и буду до конца. Хочу, Валечка, посвятить этот полет людям нового общества, коммунизма, в которое мы уже вступаем, нашей великой Родине, нашей науке.
Надеюсь, что через несколько дней мы опять будем вместе, будем счастливы.
Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и все. До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом ваш папа и Юра.
10.04.61 г.

Валентина Ивановна прочитала это письмо только через семь лет — после гибели мужа в авиакатастрофе 27 марта 1968 года. Именно тогда ей его и передали, все предшествующее время письмо пролежало в служебном сейфе.
После гибели мужа, Валентина больше не вышла замуж и не дала ни одного интервью…

Итальянский дайвер Энцо Майорка нырял в море близ Сиракуз со своей дочерью Россаной, которая была на лодке.

Погружаясь, он почувствовал, что что-то слегка ударило его по спине. Он повернулся и увидел дельфина. Потом понял, что он не хочет играть, а что-то говорил.

Животное нырнуло и Энцо последовал за ним. На глубине около 15 метров, находился, попавший в заброшенную сетку, еще один дельфин.

Майорка быстро попросил дочь дать ему нож для дайвинга. За несколько минут они сумели освободить дельфина, который, из последних сил, испустил "почти человеческий крик" (так выразился сам Майорка).

Дельфин может выдержать под водой до 10 минут, потом тонет. Освобожденного, всё еще ошеломленного дельфина Энцо, Россана и другой дельфин вывели на поверхность. А потом неожиданно оказалось, что это была дельфиниха, которая через несколько мгновений родила дельфинёнка.

Дельфин-отец сделав круг, подплыл к Энцо, прикоснулся к щеке (как поцелуй) - жест благодарности... и уплыл.

После всего происшедшего Энцо сказал: "Пока человек не научится уважать природу и разговаривать с животным миром, он никогда не узнает свою истинную роль на Земле!"

Гитлер поручил что-то предпринять, поднять боевой дух армии.
И тогда министр пропаганды Германии Йозеф Геббельс решил сыграть на контрасте и показать противника жалким и ничтожным. Он задумал снять небольшой ролик, где советские солдаты рвут друг друга на части за кусок хлеба.
По некоторым данным на исторические съемки приехал сам Геббельс.
По его задумке, перед судьбоносной битвой за Москву необходимо было поднять упавший дух немецких солдат, которые с трудом взяли Смоленск. Фашисты за месяц брали целые государства, а тут на два с лишним месяца застряли в российской глубинке.

Специально из числа военнопленных были выбраны люди, с неевропейской внешностью. Была поставлена цель замучить их до буквально животного состояния, чтобы ничего человеческого в них не осталось… и швырнуть еду, как стае голодных зверей.
Спустя какое-то время в лагерь приехали большие чины, а вместе с ними целый отряд кинооператоров и режиссеров, лучших в Германии. Свет, камера, мотор! По периметру загона с узбеками выстроились арийцы – высокие, красивые, светловолосые, голубоглазые, как с обложки модного журнала. Они идеально контрастировали с темнокожими, измученными пленниками. Тут же подъехала машина и открыла багажный отсек. Оттуда разнесся немыслимый запах свежеиспеченного сдобного хлеба, от которого сглотнули слюну даже сытые арийцы.
Кульминацией этой мерзкой идеи должна была стать булка хлеба, брошенная в загон под кинокамеры. Это должен был быть великий фильм Рейха, как полуживотные бросаются на хлеб, грызя себе подобных зубами. Для солдат это должен был быть очень поучительный материал: «У вас не должно остаться места для жалости к этому отребью. Это не люди.» Но все пошло не так. Брошенная булка хлеба упала в середину загона, к ней подошел самый младший мальчишка. Гробовая тишина. Бережно ее поднял и трижды поцеловал его, поднося поочередно ко лбу как святыню. А потом передал самому старшему. Потом узбеки сели в кружок, сложили ноги по-восточному и стали передавать по цепочке крошечные кусочки хлеба, словно плов на Самаркандской свадьбе. Каждый получил кусочек, грел об него руки, а потом неторопливо, закрыв глаза, съедал. И в конце этой странной трапезы прозвучало: «Худога шукур».

Немцы были вне себя от досады и ярости.
Планы Геббельса разбились о благородство народа.
Он не представлял, насколько величественными могут быть люди другой расы, какими могут быть отношения между ними, насколько можно любить Родину и с достоинством уважать хлеб.

Из сети

Прислали по вотсап

Фильм «Собачье сердце», вышедший на экраны СССР в ноябре 1988 года, открыл сразу двух талантливых актеров, которым довелось играть фактически одну роль. Первый – актер из Алма-Аты Владимир Толоконников, второй – пёс Карай.
Мохнатого актера нашли в базе ленинградского Клуба служебного собаководства «Дружок». Выбирали из двадцати претендентов. Псу Караю на момент начала съемок было 5 лет, он состоял на службе в милиции и уже отличился 38 задержаниями.
Владелец и дрессировщик собаки, Елена Никифорова, рассказала, как режиссер фильма Владимир Бортко выбирал собак: «Меня просто спросили, что он может делать - ходить на задних лапах, ползать и так далее. Видимо, его выбрали потому, что он был дворняга в чистом виде - одно ухо висит, другое стоит. Пса сфотографировали, чтобы проверить фотогеничность, и обещали позвонить. Я уже и забыла о просмотре, как вдруг раздался телефонный звонок, на другом конце провода сказали: «Приходите на съемки, мы выбрали вашего Карая». Режиссер Владимир Бортко говорил о собаке: «Это был умнейший пес. Он разве что по-французски не говорил. Все делал с первого дубля».
Когда хозяйка привезла Карая на съемки, ей сразу сказали, что пес выглядит слишком гладким и ухоженным для дворовой собаки. Чтобы сделать пса «шелудивым», его обмазывали желатином. Один бок Шарика должен был выглядеть обваренным после того, как его окатили кипятком во дворе. Гримеры так постарались с красной краской, что прохожие шарахались от Карая во все стороны. Дело в том, что съемки длились не один день, поэтому Елена грим не смывала, собака так и ходила в боевой раскраске. «Я его потом еле отмыла от желатина», - вспоминала хозяйка.
Режиссеру нужен был натуральный двортерьер, и Карай вполне соответствовал заданным параметрам. Елена Никифорова нашла питомца как раз на улице, щенком, возле гаражей. Характер у пса получился вполне актерский. На съемочной площадке он не страшился яркого освещения, множества незнакомых людей, даже ветродуй, нагоняющий в кадр метель, был ему нипочем. Единственное, чего боялся Карай - уколы.
Что и сыграл: с чувством, с толком, с настроением.
Большую поддержку создателям фильма оказала Елена Никифорова. Она давала команды Караю, переводила ему задачи, которые он должен был выполнить, «с режиссерского на собачий». Специально для фильма хозяйка научила пса ходить на задних лапах, сидеть «зайчиком», «ставить на место» кошек. Последняя задача - не из легких: Карай жил с кошкой в одной квартире, в дружбе и согласии, и не видел в представителях этого семейства врага. В итоге эпизод с кошкой в картину не вошел.
Караю нелегко далась сцена, где Шарик ловит на лету колбасу. Хозяйка вспоминает: «В течение нескольких дублей его просто закормили этой колбасой, которая к тому же была еще и соленая. Но дворняга честно ловила ее, правда, потом сплевывала и мчалась к ведру с водой, чтобы запить».
Карай стал всеобщим любимцем, но самая большая взаимная любовь возникла у пса с Евгением Евстигнеевым, сыгравшем роль профессора Преображенского. Кстати, Владимир Толоконников, несмотря на то, что на съемках фильма с Караем не пересекался, специально приходил на площадку, чтобы познакомиться со своим «предшественником».
Да, на «Собачьим сердце» дело не закончилось. Великолепный Карай после фильма снялся еще в четырех проектах. У него была роль в короткометражном фильме «Переэкзаменовка», детской сказке «Рок-н-ролл для принцессы» и в эпизодических ролях в картинах «Навеки 19-летний» и «Свадебный марш».
К сожалению, Карай долго не прожил, пес погиб от отравления через два года после съемок. Остается надеяться, что все собаки точно попадают в рай.
©️ Кинологический Центр ДОСААФ

Урок труда у девочек в пятом классе. Учительница говорит:
– Девочки, у нас сегодня очень сложная тема: выворачивание канта наизнанку.
Одна из учениц тянет руку и спрашивает:
– Мария Ивановна, это что же получается – звездное небо внутри нас, а нравственный закон над головой?

Самое страшное, что придумало человечество, — это застолье", — говорил Вицин. В киношной среде даже ходила такая байка. Один актер говорит другому: "Был вчера на презентации. Стол был шикарный. Все были, все пили. Леонов, Папанов, Миронов, Никулин, Моргунов, Вицин…" - "Стой, — прервал второй, — не ври". — "Ну все были, и все пили. Кроме Вицина, конечно…"».

Как вспоминали друзья актёра, его первое (и последнее) знакомство с табаком произошло в восемь лет. Он гулял во дворе с мальчишками, и те где-то умудрились достать длинную цигарку. Принесли спички, спрятались под лестницу, зажгли, начали по очереди втягивать дым – кашляли жутко, но уж очень хотелось быть «как взрослые». Когда очередь дошла до Вицина, он неловко втянул дым, подавился, закашлялся, почувствовал, как бешено заколотилось сердце, заслезились глаза, а во рту появился неприятный «жженый» привкус и отбросил окурок, давясь дымом. С тех пор у него на всю жизнь остался антиникотиновый рефлекс.

Что касается алкоголя, то от него Георгий Вицин отказался уже будучи студентом. Как-то под Новый год (впрочем, не известно, под какой именно) актер, переживая не лучшие времена, решил выпить, чтобы «проветриться». Однако, когда он проснулся утром 1 января, он понял, что ему не только не стало спокойнее на душе, а стало теперь вдобавок плохо физически. И тогда он решил: «Если на утро хочется удавиться, то лучше не пить!». Так что почти всю жизнь Георгий Вицин был убежденным трезвенником, хотя играл в кино заядлых пьяниц...

Многие режиссеры и коллеги Георгия Вицина, узнавая настоящий возраст актера, искренне удивлялись, как ему удается оставаться в такой хорошей форме и так молодо выглядеть. Вицин рассказывал им про правильное питание и спорт, но многие махали на это рукой – мол, надо чувствовать вкус жизни, а не хлеб с водой по расписанию принимать. Однажды Нонна Мордюкова, известная своей вспыльчивостью и прямолинейностью, после эпизода поцелуя купчихи Белотеловой с Бальзаминовым заявила Вицину при всей съемочной группе:

-Да разве ж ты мужик? Не пьешь, не куришь, к женщинам не пристаешь! Труп ты!
Вицин на это только улыбнулся, а через полчаса, прервав съемочный процесс, уже сидел в позе лотоса – даже на площадке он никогда не пропускал время медитаций, и режиссеры, с которыми он работал, с этим поневоле мирились. Вообще, Георгий Вицин был одним из немногих людей в СССР, кто занимался диковинным по тем временам «хобби» - йогой. Актер объяснял, что именно благодаря йоге, помогающей ему расслабляться, у него так легко получалось играть своих героев.

P.S. В одном из последних интервью, в ответ на просьбу журналиста пожелать что-нибудь читателям издания, Вицин сказал: «Не суетитесь, люди. Жизнь отнимает страшно много времени!» Неплохое напутствие потомкам от великого актера, философа и мудреца…

Из сети

Николаю Дроздову- 85

Помните анекдот про инженера, который запросил плату в размере $10 000 и обосновал это тем, что 1 доллар нужно заплатить за поворот винта, а 9999 — за то, чтобы знать, какой винт именно нужно повернуть?

Что ж, этот знаменитый инженер действительно существовал, его звали Чарльз Протеус Штейнмец (1865-1923). Однажды его путь пересекся с самим Генри Фордом.

На заводе Ford в Ривер-Руж возникла техническая проблема с большим генератором, и инженеры-электрики завода не могли понять, в чём проблема. Форд лично обратился за помощью к Штейнмецу. Когда «маленький великан» прибыл на фабрику, он отказался от любой помощи и потребовал блокнот, ручку и койку. Он провёл на фабрике два дня и две ночи, слушая шум генератора и выполняя бесчисленные сложные вычисления.

На третий день он внезапно потребовал, чтобы ему принесли лестницу, рулетку и мел для доски. С большим трудом (учитывая его горб и дисплазию плеча) он поднялся по лестнице, пока не достиг вершины генератора. Используя рулетку, он вымерял точную точку на поверхности огромной машины и сделал отметку мелом.

Затем он спустился по лестнице и сообщил скептически настроенным инженерам, окружавшим его, что им придется снять боковую пластину, разобрать катушку генератора и снять 16 витков провода, начиная с того самого места, где он сделал меловую отметку.

После внесения исправлений, к изумлению инженеров, генератор снова заработал идеально.

Генри Форд был в восторге, пока не получил счёт от General Electric на сумму $10 000. Он признал отличную работу, проделанную блестящим инженером европейского происхождения, но почтительно попросил прислать более подробный отчет о проделанной работе, ведь 10 000 долларов были астрономической суммой в то время!

Штейнмец выполнил просьбу и вернул счёт, к которому он добавил следующую информацию:

- Меловая отметка на генераторе — 1 доллар;
- Знание того, где её нужно поставить — $9,999;
- Итого к оплате: 10 000 долларов США.

Счёт был оплачен. Молча, без протестов и без дальнейших задержек.

Эта история упоминается в письме Джека Б. Скотта редактору журнала «Life», опубликованном 14 мая 1965 года.

Штейнмец имел рост всего 120 см, но он стал великим инженером и ученым. Альберт Эйнштейн, Никола Тесла и Томас Эдисон были его друзьями, а его вклад в математику и электротехнику сделал его одним из самых любимых и мгновенно узнаваемых людей своего времени.

В 1927 году из Америки в СССР возвращался молодой человек, вызывавший оторопь у таможенников. Одетый по заграничной моде, отлично говоривший по-английски, он вёз с собой медицинское оборудование, купленное на деньги, которые ему заплатили за операции в крупнейшем госпитале США.

В том госпитале ему предложили престижную работу, от которой молодой человек отказался. А если добавить, что его отец до революции был владельцем Нижних торговых рядов в Москве, что его жена – дочь миллионера, и что он сам в своё время служил в царской армии, то можно решить, что «возвращенец» был просто сумасшедшим! Но Сергей Сергеевич Юдин ненормальным не был. Он был гениальным хирургом и убеждённым патриотом.

Вскоре после возвращения из США Юдин был назначен главным хирургом Института им Н. В. Склифосовского.
Тогда эта клиника на 96 коек была убогим помещением с печным отоплением. За три года Юдин превратил хирургический стационар и операционные института в лучшие не только среди отечественных, но и некоторых зарубежных клиник. Главная идея Сергея Сергеевича была в том, что работающие у него хирурги должны обладать широчайшим диапазоном возможностей, быть, как он сам говорил, «поливалентными»

Институт стал настоящей «хирургической Меккой», аккумулятором, где хирурги черпали идеи. В книге отзывов того времени – восторженные записи профессоров Герцена, Вишневского, Войно-Ясенецкого, иностранных светил.
Об операциях Юдина ходили легенды: он мог делать то, что выходило за пределы человеческих возможностей. Например, он выполнял резекцию желудка за 20–30 минут, чего до сих пор не удалось повторить ни одному хирургу в мире. Его сравнивали с пианистом-виртуозом, а сам хирург говорил: «Вскрываю брюшную полость, кладу руку на опухоль, беру аккорд и вижу, что опухоль удалима».
Юдин великолепно играл на скрипке и гитаре, а одну из своих книг назвал «Этюды желудочной хирургии». Он также дружил с художниками: его портреты кисти Нестерова и Корина до сих пор украшают Третьяковку.

Деятельность Сергея Сергеевича приобрела государственный размах, когда в 1930 годы он предложил методику переливания трупной крови. Консервировать кровь тогда ещё не умели. Открытие, сделанное накануне войны, позже спасло жизнь миллионам бойцов. Кроме того, Юдин с командой хирургов института выезжал на самые трудные участки фронта и оперировал одновременно на 4–5 столах, показывая и обучая. Его гениальными руками были спасены тысячи раненых.

В характере Сергея Сергеевича сохранялась детская искренность и порывистость, желание «играть» с судьбой. Он общался с иностранными журналистами без переводчика, писал открытки Черчиллю, отстаивал службы в Елоховском соборе, крестил детей своих сотрудников и называл советскую власть не иначе как «совдепией»…
И это не прошло безнаказанно.

В конце 1948 года, почти сразу после того, как Юдин был награждён второй Сталинской премией, хирург был арестован по обвинению в шпионаже.

В одиночной камере Лефортовской тюрьмы, после допросов и пыток, этот заключённый просил только об одном: дать ему возможность писать. На клочках бумаги, которую выдавали для туалета, Юдин создавал научные статьи, приводя по памяти цифры, графики, цитаты на нескольких языках.

В 1952 году его отправили в ссылку в сибирский городок Бердск. Вскоре жене одного из местных партийных бонз понадобилась операция. На звонок в Кремлёвку работавший там ученик Юдина ответил: «Лучшие хирургические руки страны – в Бердске!» После этого случая Юдину разрешили работать в Новосибирске. Он не только с упоением оперировал, но и начал серию экспериментальных работ со студентами.

В 1953 году Сергей Сергеевич был реабилитирован и вернулся на прежнюю должность. Однако один из учеников, сыгравший роль и в его аресте, восстановил против него часть сотрудников. Виртуозные операции Юдина, у которого «не было неоперабельных больных», не могли спасти его от разборок, склок, доносов… Спустя 11 месяцев он скончался от инфаркта после триумфального выступления на конгрессе хирургов.

После смерти Юдина его имя постарались забыть, хотя его открытиями и сегодня продолжают пользоваться миллионы медиков. О судьбе этого выдающегося человека рассказывают книги: «Образы великих хирургов», «Дело Юдина»

Ольга Алекперова

Из сети

Тайное завещание Мастера.

10 марта 1940 года в 16.39 Елена Сергеевна Булгакова сделала последнюю запись в своем дневнике: "Миша умер".
Узнав диагноз, врачи отписали мужу несколько дней жизни, а Булгаков прожил шесть месяцев. Все это время, пока силы окончательно не покинули его, он работал над романом. На папке, в которой хранилась рукопись, сделал надпись: "Дописать, прежде чем умереть!". Ослепший, в горячечном бреду, с температурой 42 градуса, он продолжал диктовать жене исправления к "Мастеру".
Перед смертью вложил ей в руки рукопись со словами: "Доверяю... Чтобы знали..."
Роман увидел свет лишь в конце 1960-х - тогда "Мастера" опубликовал журнал "Москва". В урезанном виде, но все же...
В один из вечеров, когда Булгаков, несмотря на болезнь, еще мог говорить, он сказал Елене Сергеевне, что хочет составить завещание и пусть в нем будут такие строки: человек, который придет к нему, Булгакову, после того, как будет опубликован роман «Мастер и Маргарита», придет в день, когда Михаил Афанасьевич сжег первый вариант рукописи романа, и положит цветы на могилу, - этот человек должен получить определенный процент гонорара от авторского...
Это была очередная, хотя и горькая шутка Михаила Афанасьевича. Но Елена Сергеевна пообещала мужу, что она выполнит его волю.
10 марта 1940 года Михаил Булгаков умер. А почти через тридцать лет, весной 1969 года, наутро после сноса в Москве последнего дома уже исчезнувшего к тому времени Охотного ряда, в котором находилось первое «Стереокино», на Новодевичьем кладбище появился молодой человек.
Он был один. И искал он могилу. Точного ее места он не знал. Помнил лишь, что этого человека похоронили в вишневом саду неподалеку от могилы Антона Павловича Чехова, среди могил старейших артистов Художественного театра. И все же молодой человек нашел то, что искал.
Позднее он узнал, что черный с прозеленью ноздреватый камень-надгробие, лежащий на могиле, прежде был на могиле Гоголя - писателя, которого покойный обожал и к которому как-то обратился во сне со словами: «Учитель, укрой меня чугунной шинелью!». Молодой человек потом сосчитал, что от ворот старого кладбища до могилы автора «Мастера и Маргариты» всего семьдесят шагов.
Именно могилу Михаила Булгакова искал в тот весенний день молодой человек. Нашел и расстроился: ни одного цветка. Молодой человек вернулся к воротам, к цветочному магазину.
Принес, положил цветы, постоял немного и уже собирался уходить, как вдруг услышал тихий голос: «Молодой человек, подождите». Он оглянулся и увидел пожилую даму. Она поднялась со скамейки, стоявшей чуть дальше по тропинке, и пошла ему навстречу:
«Простите, как вас зовут? Мне очень нужен ваш домашний адрес и номер телефона». «Зачем он вам?» - смутился молодой человек.
«Сейчас я не стану ничего объяснять. Поверьте, мне действительно нужен ваш домашний адрес. Вам ничто не угрожает», - ответила незнакомка.
Молодой человек представился: «Владимир Невельский, журналист из Ленинграда». Дама записала фамилию, имя, отчество, ленинградский адрес, телефон и, поблагодарив, пошла к выходу. А молодой человек стоял и терялся в догадках: что все это значит?
«Мистика какая-то. Чертовщина», - подумал он.
Вернулся в Ленинград. О встрече с незнакомкой он вскоре забыл. Но недели через две на его домашний адрес из Москвы пришел почтовый перевод. Невельский пришел в почтовое отделение, получил деньги. Страшно удивила сумма - деньги были огромные.
«От кого они?» - молодой человек снова терялся в догадках.
Повертел бланк почтового перевода: в разделе «Для письменного сообщения» ни слова...
Через день-два в ленинградской квартире раздался телефонный звонок: «С вами говорит Елена Сергеевна Булгакова...»
Владимиру Невельскому позвонила жена и друг писателя.
«Вы получили перевод? - спросила Елена Сергеевна. - Да, его послала я, выполняя волю покойного Михаила Афанасьевича. Он был великим шутником и выдумщиком. Даже когда заболел, устраивал розыгрыши».
И Елена Сергеевна рассказала Невельскому о необычном завещании Булгакова...
Так, спустя 29 лет, Елена Сергеевна выполнила последнюю волю мужа.
Мастер и его Маргарита.
На эти деньги праправнук русского адмирала и мореплавателя Геннадия Ивановича Невельского купил себе катер и назвал его "Михаил Булгаков"...
© "Всегда неожиданный Булгаков" ("Известия", 1983, N 239)

100 лет Леониду Гайдаю

«Талант — это искра Божья. Не хочется говорить банальности, но талант всегда штучен. Гайдай, вне всякого сомнения, был отмечен Богом. Природа его таланта - это доброта, любовь, уважение к людям и, конечно, уникальное чувство юмора. Леонид Иович видел смешное там, где большинство из нас его не замечают. В жизни не каждый человек обладает чувством юмора. Далеко не каждый. Талантливые и остроумные юмористы, талантливые клоуны в жизни, как правило, невеселые люди. Может быть, единственным исключением был Юрий Владимирович Никулин. В жизни он был таким же искрящимся и остроумным, как на экране. При этом он мог рассказывать анекдоты как бы без особого выражения лица, а зал гомерически хохотал»

©️ Режиссёр Савва Кулиш

В это может быть и сложно поверить, но отцом советской кинокомедии стал настоящий фронтовой разведчик. Леонид Иович Гайдай проходил воинскую службу сначала в Монголии, а затем на Калининском фронте. Неоднократно участвовал в боевых операциях по захвату вражеских «языков». В 1943 году, будучи сержантом разведроты, Гайдай подорвался на противопехотной мине и получил тяжёлое ранение ноги. Он перенёс пять операций, но мастерство хирургов и собственная сила воли позволила будущему культовому режиссёру и актёру сохранить ногу: «Одноногих актёров не бывает», – с присущим ему чувством юмора говорил Гайдай фронтовым докторам. В 1944 году, после лечения в госпитале, Леонид Иович был комиссован. Гайдай вспоминает, как к ним в Монголию приехал военный комиссар для набора в действующую армию:

– Кто в артиллерию?
– Я!
– В кавалерию?
– Я!
– Во флот?
– Я!
– Да подождите вы, Гайдай, дайте огласить весь список!

Впоследствии этот эпизод режиссёр воспроизвёл в знаменитой картине «Операция «Ы!» и другие приключения Шурика». За свою жизнь Народный артист был награждён многочисленными наградами, среди которых Орден Отечественной войны I степени и медаль «За боевые заслуги»..

Самым знаменитым котом, пережившим все 900 дней ленинградской блокады, считается кот Максим. Он родился в 1937 году и всю свою жизнь провёл в семье Веры Николаевны Вологдиной на Большой Подьяческой улице.

Удивительный рассказ хозяйки о том, как её питомец выдержал первую, самую страшную военную зиму, приводится в «Блокадной книге» Даниила Гранина и Алеся Адамовича.

Как бы это ни было печально, но почти всех кошек и котов в те страшные дни в городе на Неве съели. Но кто осудит людей, умиравших от голода?

В семье Веры Вологдиной тоже дошло до этого – родной дядя Веры, в мирное время спокойный и уравновешенный человек, ежедневно чуть ли не с кулаками требовал кота на съедение.

Поэтому Вера и её мама для того, чтобы спасти четвероного от голодного двуногого, когда уходили из дома на работу, запирали кота Максима на ключ в одной из комнат. А ключ уносили с собой – ведь работу никто не отменял, город жил, город оборонялся!

А ещё в семье Вологдиных жил попугай по имени Жак. В хорошие довоенные времена Жаконя часто пел и много разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Он совсем перестал говорить, а его потускневшие пёрышки торчали в разные стороны.

И тогда ради своей любимой птички люди взяли в руки ружьё и.… не подумайте ничего плохого… взяли в руки отцовское ружьё, и обменяли его на горсть подсолнечных семечек! Настолько дорого было продовольствие в блокадном городе.

Попугаю Жаконе давали в день по несколько этих драгоценных семечек. Кот Максим тоже еле бродил – его шерсть вылезала клоками, когти не убирались, он перестал даже мяукать, выпрашивая еду.

И вот однажды Макс ухитрился залезть в клетку к попугаю…

В иное время случилась бы драма. Но в тот день, когда Вологдины вернулись с работы, они увидели поразительную картину – кот Максим и попугай Жак в холодной комнате спали, прижавшись друг к другу.

Удивительно: голодный кот забрался к попугаю, но не съел его, а спал вместе с ним, согревая своим телом умирающую птицу!

Эта картина настолько всех впечатлила, так подействовала на дядю, что он перестал покушаться на кота...

Попугай Жаконя не смог пережить голод – он умер через несколько дней.

А кот Максим выжил.

Возможно, это был единственный кот в Ленинграде, который выдержал то страшное лихолетье.

После прорыва Блокады, когда жизнь стала налаживаться, легенда о Максиме разнеслась по всему городу. Ленинградцы приходили посмотреть на диковинное чудо – настоящего! живого! кота!...

А как-то раз одна учительница привела целый класс. После чего к Вологдиным потянулись регулярные экскурсии школьников...

Кот прожил 20 лет - очень много по кошачьим меркам. Он умер от старости в 1957 году. Невероятно интересен и факт его долгожительства. Не доедал, страдал, мёрз - а такая длинная жизнь. Многие сородичи Максима жили меньше в более удобных и благоприятных условиях.

Словно бы сама Судьба продлила Максиму годы для того, чтобы как можно больше людей его застали живым и запомнили.

Будем помнить и мы!

Из сети

Фильм «Грязные танцы» до сих пор считается одним из «чудес» Голливуда. Малобюджетная мелодрама, которой давали всего неделю на прокат в кинотеатрах, принесла создателям свыше $170 млн в год выхода и стала любимой у миллионов женщин во всем мире. Картина стала одной из наиболее кассовых в прокате.
Создательница фильма Элинор Бергстин написала сценарий, основываясь на собственной истории. Она, как и главная героиня фильма вместе с родителями отдыхала в курортном пансионате. Там и состоялось ее знакомство с «грязными танцами», так назывались достаточно откровенные танцы – подражания латиноамериканским.
В образе Беби Бергстин изобразила себя, даже подарив героине свое собственное прозвище.
Элинор мечтала снять фильм о танцах и всячески пыталась найти для него финансирование. От сценария отказались почти все киностудии. Согласием ответила лишь компания Vestron. Vestron выделила фильму $4,5 млн.
На главную мужскую роль продюсеры фильма сначала искали латиноамериканца, решив, что это придаст картине нужный колорит. Но увидев Патрика Суэйзи и узнав, что он еще и профессиональный танцор, Элинор остановилась на его кандидатуре. «Не каждый день встретишь техасского мачо, который любит балет», - сказала она.
Элинор представляла себе главную героиню юной хрупкой темноволосой девушкой. Но, увидев на кастинге 27-летнюю Дженнифер Грей, Элинор изменила свое мнение – девушка была очень трогательной и пластичной. Актеры идеально смотрелись вместе в кадре. Денег было катастрофически мало и, чтобы не затягивать процесс, старались снимать все с одного дубля.
Когда снимали последний танец Джонни и Беби, Патрик Суэйзи неудачно приземлился после прыжка со сцены в зал и повредил колено, однако продолжал танцевать, чтобы не портить удачный дубль. Режиссер восхищался выражением мрачной решимости на лице актера, не догадываясь, что тот еле дышит от боли.
Зрители не знали и о том, что после съемок невероятно красивой сцены с «поддержкой» в озере актриса попала в больницу с гипотермией – этот эпизод снимали осенью, и вода была ледяной.
Саундтрек к фильму стал платиновым диском, а композиция «Time of my life» получила «Оскар» и «Золотой глобус» в номинации «Лучшая песня».

Супруги Бейли потерпели кораблекрушение в Тихом океане и четыре месяца 117 дней, выживали на надувном спасательном плоту.

Плавание было идеей Мэрилин. В 1966 году, через 4 года после свадьбы, она предложила Морису продать дом, купить яхту и поселиться на ней. Поначалу это казалось безумием. Супруги жили в Англии. Морис был наборщиком в типографии, а Мэрилин работала в налоговой службе. Но ее энтузиазм оказался заразителен, и в итоге муж согласился.

Через 2 года они стали обладателями небольшой яхты. В течение следующих 4 лет почти весь заработок уходил на подготовку к путешествию. Супруги решили, что поплывут в Новую Зеландию, чтобы начать там новую жизнь.

В июне 1972 года яхта покинула порт на юге Великобритании и взяла курс на запад. Морису к тому времени исполнилось 40, Мэрилин был 31 год. Они прошли Кельтское море, побывали в Испании и Португалии, заглянули на Мадейру и на Канарские острова. В каждом порту Мэрилин отправляла открытку матери, которая осталась в Англии.

Им понадобилось 9 месяцев, чтобы пересечь Атлантический океан и достичь Северной Америки. А потом они добрались до Панамы. Оттуда Мэрилин отправила последнюю открытку на родину.

Затем яхта прошла по Панамском каналу и оказалась в Тихом океане.

Катастрофа произошла через неделю. 4 марта 1973 года на рассвете их яхта столкнулась с умирающим кашалотом.
Получив полутораметровую пробоину, через 50 минут судно, с которым было связано столько планов и надежд — пошло на дно. У супругов остался только крохотный плот 1,8 метров. «Все пропало — наши мечты, наше большое приключение. — Жизнь будто остановилась.»

Мэрилин спасла с тонущей яхты маленькую плитку, коробок спичек, карту, компас, клей, несколько ножей, пластиковые кружки, пару ведер, фонарик, ножницы, бинокль и 6 сигнальных шашек. Кроме того, на плот перенесли почти 40 литров пресной воды и запас консервов, которого могло хватить на несколько недель.

Плот накрыли тентом. Морис успел накачать надувную лодку, которую захватили в плавание на всякий случай. Ее привязали к плоту веревкой. Кораблекрушение произошло в районе активного судоходства, поэтому супруги Бейли не сомневались, что их быстро спасут. Неделю они коротали время за игрой в самодельные карты, нарисовали домино. Морис читал вслух «Технику безопасности и выживания в море», книгу, которую случайно прихватил из библиотеки. Мэрилин вела дневник, рисовала кошек и платья, а на одной странице начертила план новой яхты. Они решили, что купят ее после возвращения.

Первый корабль Мэрилин и Морис увидели через 8 дней. Они кричали, махали руками и потратили все сигнальные шашки, но он не остановился. Через несколько дней на горизонте появилось другое судно. Чтобы привлечь внимание, пришлось поджечь лишние вещи, но их не заметили и на этот раз.
Третий корабль появился почти через две недели, 10 апреля. Затем четвертый, пятый и шестой. Ни один из них не остановился.

Уже через месяц Морис стал терять надежду на спасение. Ему казалось, что теперь они будут плыть вечно и никогда не увидят ничего, кроме волн и неба. Мэрилин верила в судьбу и убеждала его, что им не суждено умереть в море, раз они уже протянули так долго. Морис ни во что не верил и держался только благодаря жене.

Дрейфуя на волнах, супруги оказались в местах, которые редко посещают люди, океан кишел живностью. Плот окружали сотни рыб всех цветов радуги, мимо проплывали стайки дельфинов, иногда появлялись акулы и косатки. Одни прятались под плотом от солнца и хищников, другие объедали ракушки, которыми обросло его дно, третьих привлекло скопление рыб.

К плоту то и дело подплывали большие галапагосские черепахи, а в небе кружили олуши и фрегаты. Птицы никогда не видели людей и совершенно их не боялись. В книге «Второй шанс» Морис писал о первой пойманной олуше: «Я подкрался совсем близко, а она даже не двинулась, только глядела своими большими глазами с какими-то идиотскими кольцами вокруг. Несколько секунд изучала меня, а потом стала чистить перья. Тогда я протянул руку и схватил ее за шею».

По ночам раздавалось пение китов, а однажды совсем рядом всплыл кашалот. Мэрилин и Морис замерли, чтобы не спугнуть гиганта, способного перевернуть плот. Мэрилин прикусила губу, чтобы не заплакать. «Казалось, что этот Левиафан стоял там невероятно долго, — На самом деле вряд ли прошло больше десяти минут, но все это время мы ждали удара хвостом, который разрубит нас надвое».

Когда припасы стали иссякать, Мэрилин смастерила снасти с крючками из булавок, и они стали удить рыбу. Возле плота было столько спинорогов, что порой их можно было доставать из воды голыми руками. Потом Мэрилин научилась ловить молодых акул, которые сновали рядом. «Она сидела возле тента и от скуки прикоснулась к рылу акулы, — рассказывал Морис. — Та плыла мимо, поэтому Мэрилин провела по ней пальцем от головы до хвоста. Потом ей надоело, она схватила акулу за хвост и втащила на плот».

«На плоту не было ни уединения, ни секретов, ни комплексов. Но каким-то странным образом в полной изоляции мы обрели покой. Мы сбросили оковы так называемой цивилизации и вернулись к простому доисторическому образу жизни».

Дважды начинался шторм. Дождь не прекращался целую неделю, рыба перестала клевать. Лодка переворачивалась три раза, компас смыло в море, а емкости для пресной воды потерялись. Во время бури Морис свалился за борт, а когда выбрался, обнаружил, что все рыболовные снасти утонули.

На 45-й день дрейфа плот стал двигаться в сторону Панамы, однако через 20 дней его подхватило другое течение и снова понесло в мертвую зону посреди Тихого океана.

И плот, и лодка, не рассчитанные на долгое использование, трещали по швам. В довершение всего на 51 день надувную лодку продырявил самодельный крючок. Вскоре прохудился и плот. Шли дожди, Мэрилин и Морису приходилось постоянно вычерпывать воду и подкачивать выходящий воздух.

Они ловили рыбу каждое утро и по вечерам. Ели всё: печень, филе и глаза. Влагу высасывали даже из кишок, потому что иногда другого источника воды у них не было.

К концу плавания они едва держались на ногах. Из-за солнечных ожогов и постоянного контакта с соленой водой их кожа трескалась. Морис серьезно заболел и из-за сильного жара несколько дней почти не приходил в сознание.

«Большую часть времени на нас не было никакой одежды, — вспоминала Мэрилин. — У нас осталось по рубашке на каждого, пара шорт, один свитер. Все это мы хранили в брезентовой сумке и надевали рубашки только вылезая наружу, чтобы не обгореть на солнце. Они пропитались солью и натирали кожу».

30 июня 1973 года супруги Бейли, как обычно, утром ловили рыбу. Морис часто "плавал" на грани бессознательного состояния. Смерть от истощения была близка. Он не поверил жене, когда она сказала, что к ним приближается рыболовное судно. Мэрилин перебралась на лодку и стала отчаянно махать руками. До корабля было не больше 800 метров, но, он, как и все остальные, прошел мимо.
Мэрилин смотрела на удаляющихся рыбаков и шептала: «Пожалуйста, не уплывайте».
Корабль медленно развернулся.

Один из членов экипажа рыболовного судна Южной Кореи, которое возвращалось в Пусан после двух лет в Атлантике, заметил странный объект и доложил капитану. Истощенных мореплавателей подняли на борт. «Они ничего не говорили, только всхлипывали от счастья», «лицо мужчины было наполовину скрыто густой бородой. У женщины были длинные, растрепанные волосы, а ноги хрупкие и тонкие, как веточки ивы. Их одежда разваливалась. Они были настолько истощенными, что можно было рассмотреть форму костей под кожей» Корейские рыбаки выходили супругов Бейли и через несколько недель высадили на Гавайях.

Мы справились,— были слова Мориса.
—Теперь пора строить Аурелин II и плыть в Патагонию, – ответила Мэрилин.

По возвращении Морис и Мэрилин написали книгу о 117 днях, которые они провели на плоту. Гонорара хватило на новую яхту.

В 1975 году супруги отправились в новое плавание и все-таки побывали в Патагонии. Спустя пять лет Морис и Мэрилин вернулись в Англию и обосновались в городке Лимингтоне на берегу Ла-Манша. Они продолжали путешествовать, объездили всю Европу и увлеклись альпинизмом.

В 2002 году Мэрилин умерла от рака.
Когда ее не стало, Морис часто вспоминал те дни в открытом океане. Страхи ушли в прошлое, и осталось лишь фантастическое приключение, которое он пережил вместе с любимой женщиной.

Мориса не стало в 2019 году. Незадолго до смерти он дал интервью, в котором признался, что хотел бы снова оказаться на том плоту. "Это было чудесно, — сказал Морис. — Я никогда не был настолько близок к природе."

по материалам lenta .ru, nevsedoma. com

Рассказ Аркадия Вайнера о том, как Владимир Высоцкий просил у него роль Жеглова:

— Я пришёл застолбить Жеглова! Никто вам не сыграет Жеглова так, как я его сыграю!

А у меня печень разболелась, и вообще, характер достаточно ехидный, я и говорю ему:
— Ну уж, так и никто…
— А кто сыграет?!
— Ну, начнём с Николая Губенко. Мужественный, красивый, пластичный, талантливый… Чем плохой Жеглов?
— Ты знаешь, ты прав, он замечательный актёр…
— Ну, а вот сейчас бушует повсюду новая звезда — Серёжа Шакуров — такой красивый, такой обаятельный, чем не Жеглов?
— У-у-у! И его я забыл… И он сыграет Жеглова…
Тут я сел на стул, потому что ещё ни от одного артиста в жизни не слышал, что он может предположить, будто кто-то сыграет его роль лучше него… Высоцкий постоял, перекачиваясь с ноги на ногу…
— Да, он сыграл лучше бы…
И тут же…
— Но вам-то с Жорой лучше не надо, вам надо так, как только я сыграю…
Тут я расхохотался, обнял его…
— Конечно, Володя, нет вопросов!
⠀

ЖАДИНА
Нафаня - почтенный и красивый кот, девяти лет от роду. Залюбленный и зацелованный хозяевами по самую макушку! Соответственно - избалован и немного деспотичен. Была у Нафани любимая игрушка - замусоленная меховая мышь. Уж чем она так нравилась коту? Ведь в покупках "развлекушек" для его особы хозяева никогда скупились. Две попытки забрать и выкинуть непрезентабельную игрушку заканчивались "плачем Ярославны" Нафани. Он моментально просчитывал, что мышь собираются утилизировать и начинал страдать. Голос у Нафани был скрипучим и очень неприятным в высокой тональности! Поэтому хозяйка быстро мчалась к мусорному ведру и возвращала страхолюдную игрушку владельцу. Кот осуждающе смотрел на "неразумную мать" и уносил обратно свою забаву! Меховая мышь стала долгожителем среди игрушек. Пять лет она радовала Нафаню, который ещё проявлял интерес к своему "сокровищу" несмотря на возраст. Но вот случилось непредвиденное для кота...
У хозяев Нафани была уже взрослая дочка Лена, которая вздумала привезти родителям двухлетнего внука Игорёшу! До этого, сами дедушка и бабушка ездили проведать долгожданного наследника. Игорёша увидел Нафаню и восхитился! Огромный и мягкий кот размерами почти с малыша - он показался ребёнку подходящей кандидатурой на роль лучшего друга. Нафаня этих чувств отнюдь не разделял и вообще - он не привык к "маленьким людям". Жил всю свою жизнь в квартире с двумя "большими"! Игорёк проявил интерес к кошачьему корму из миски Нафани и долго доказывал коту, что бублик вкуснее, пытаясь угостить оным недоумевающего кота. Желал спать лишь в лежанке своего "друга", укладываясь рядом с ним и обнимая его цепкими ладошками. Нафаня терпел! Ему ясно дали понять, что Игорька обижать нельзя ни в коем случае... Да и не собирался он! Оставьте только его в покое и пусть маленький человек уедет... Однако пребывание наследника затягивалось. Как-то днём, Нафаня решил поиграть с мышью, пользуясь послеобеденным сном Игорёши. Но ребенок услышал шум и прибежал, шлепая босыми ногами по ламинату. Старая, замызганная мышь, привела малыша в восторг! Он решил, что можно поиграть вместе с Нафаней, но кот так не считал и резко "зафутболил" игрушку в дальние дали, под шкаф! Да так, что достать её сам он был теперь не в состоянии... Сделав вид, что не очень-то и хотелось, кот ушёл из комнаты. Но к вечеру он предпринял попытку выковырнуть игрушку. Тщетно. Нафаня совсем загрустил и ходил за "мамой" жалуясь и прося помощи. Мать не понимала. Она брала кота на руки, проверяла нос и убедившись, что кот не более, отпускала его. Игорёк внимательно следил за котом. На следующий день, мальчик настойчиво тянул бабушку к шкафу и указывая на пространство под ним, повторял:
- Мыса! Мыса!
В итоге дед отодвинул шкаф и все увидели злополучную игрушку! Игорёк схватил её и отнёс Нафане.
- На! Мыса! - мальчик положил игрушку рядом с лапами кота.
И тут Нафаня удивил всех! Он аккуратно пододвинул свою мышку к розовой ладошке Игорёши. Потом встал и обтерся головой об щёку ребёнка... Весь оставшийся срок пребывания гостей - эти двое были неразлучны. Такой доверительной дружбы у Игоря больше не будет никогда. С Нафаней они сохранили чудесные отношения на целых семь лет и мальчик непритворно плакал, когда его старый друг ушёл на радугу...
Нафанина мышь, хранится у двадцатилетнего Игоря до сих пор...

Автор не указан

Вы знаете, что одну из самых популярных песен 20 века «Bésame mucho» написала 16 тилетняя воспитанница католической школы со строгими правилами?
Консуэлита Веласкес родилась 21 августа 1916 года в Мексике. По линии отца семья Веласкес принадлежала к знатному роду и гордилась великим прадедом - тем самым Диего Веласкесом.
«Целуй меня крепче» было криком сердца девочки, которая ни разу не целовалась.
С 4 лет и до своего мирового хита у нее были только занятия музыкой!
Отец рано умер, оставив жену с 5 детьми. Младшую отдали в католическую школу, мать хотела, чтобы со временем она приняла постриг.
Но у Консуэлиты от многочасовых молитв начались обмороки и головокружения, и ее пришлось забрать домой.
Однажды на детском празднике пианист заметил, как 9-летняя девочка из очень бедной семьи ловко перебирает пальчиками клавиши пианино, и предложил ей учиться, оплатив все расходы.
Поступив в консерваторию, Консуэлита поняла, что жесткий распорядок монастырской жизни — просто синекура по сравнению с муштрой будущих профессиональных музыкантов: 6-7 часов занятий без выходных и праздников.

«Песня никому не была посвящена,- как признается Консуэло через много лет, - это была греза, мечта о любви».
Она на радио-то послала песню-то под псевдонимом: вдруг подумают, что у нее есть «опыт, которого у порядочной девушки быть не могло».
А потом на нее свалилась слава!…
Мать не поверила своим ушам, узнав, что «срамную песню» сочинила ее родная дочь, которую набожная донна прочила в монашки. Женщина была уверена, что ее дочь покрыла себя вечным позором и теперь никто не возьмет ее замуж.
А юную пианистку тем временем пригласили в Голливуд.
В нее влюблен был Уолт Дисней!
Могла сделать карьеру актрисы в Голливуде, ей предлагали контракты и баснословные деньги, но она не осталась в Америке и через месяц вернулась на Родину. Конечно, она мечтала прославиться, но вовсе не популярными “неприличными” песнями, ей хотелось стать великой классической пианисткой, ведь она окончила Национальную консерваторию.
Она прожила долгую жизнь в Мексике, местной достопримечательностью, с очень скромными доходами.
Всю жизнь концертировала, написала около 200 музыкальных произведений:.
Она возглавляла Союз композиторов Мексики.
Была депутатом парламента!
Замуж она выйдет единственный раз — без романтической любви. За музыкального редактора местного радио Мариано Ривера Конде, который сделал популярной ее первую песню, потребовал отвести его к автору, а через 3 года предложил ей руку и сердце — согласие дала мать девушки.
Это к нему она, по настоянию матери, вернется из Голливуда, родит от него 2 сыновей, которые станут довольно хорошими художниками, переживет его на 30 лет, но больше так и не выйдет замуж.
Когда «Бесаме мучо» прозвучала по радио, песня с того момента стала мировым шлягером, через 3 года - победительницей первого хит-парада в США, а потом — символом 20 века.
Только по официальным данным тираж записей «Бэсамэ мучо» на 120 языках, более чем в ста странах, составил свыше 100 миллионов экземпляров, а исполняли это творение более 700 артистов, среди которых были такие гранды, как «Битлз», Элвис Пресли, Пласидо Доминго, Фрэнк Синатра.

Искусство сильнее войны

1943 год. Ученицы одной из Ленинградских балетных школ были эвакуированы под Пермь. Девочки не хотели бросать занятия и местные жители пошли им навстречу, сделав специальный настил. Тренировки юных балерин превратились в представление, посмотреть на которое собирались все окрестные деревни.

Это потрясающее фото - о силе духа, о силе искусства. Трудно представить, что пережили в Ленинграде эти хрупкие девочки-тростинки, но фашистам не удалось сломить их.

Вот такие исторические фотографии дошли до нашего времени. Особенно, конечно, потрясает фото девочек-балерин.

В больницу на майора Гаврилова приезжали посмотреть немецкие офицеры, удивленные его стойкостью. Благодаря его подвигу Брестская крепость оборонялась более месяца.

Петр Михайлович Гаврилов родился 17 (30) июня 1900 г. в селе Альвидино Казанской губернии (ныне Пестричинский район республики Татарстан). Принимал участие в Гражданской войне. С сентября 1925 г. на службе в Красной Армии. После окончания в 1939 г. военной академии имени Фрунзе Петру Михайловичу было присвоено звание майор.
Весной 1941-го он был переведен на службу в район Бреста. Так Петр Михайлович оказался рядом с Брестской крепостью незадолго до 22 июня 1941 года.

Подчиненные его называли «въедливым» начальником, потому что он вникал во все мелочи быта. Вникал дотошно, настойчиво, придирчиво. Он готовил их к войне безжалостно, предчувствуя ее приближение. Личный боевой опыт двух войн, строевой опыт и два военных образования, в том числе высшее, давали ему на это полное право. Знающие Гаврилова командиры считали его грамотным, требовательным, трудолюбивым, заботливым и пунктуальным.

Накануне войны майор Гаврилов не раз в своих беседах с бойцами и командирами откровенно говорил, что война вот-вот начнется, так как Гитлеру ничего не стоит нарушить акт о ненападении. Кто-то из любителей писать доносы на этот раз написал заявление в дивизионную партийную комиссию. Петра Михайловича обвинили в распространении тревожных слухов среди подчиненных. Ему грозило вполне серьезное партийное взыскание. Слушание персонального дела коммуниста Гаврилова было назначено на 27 июня 1941 года.
Но гораздо раньше началась война...

После нападения немцев на Брест Петр Михайлович сплотил вокруг себя советских бойцов и более месяца с 22 июня по 23 июля руководил обороной Восточного форта Брестской крепости.

День ото дня усиливался артиллерийский обстрел, все более жестокими становились бомбежки. А в форту кончились запасы пищи, не было воды, люди выходили из строя. Время от времени автоматчики врывались на гребень внешнего вала и кидали оттуда гранаты в подковообразный дворик. 29 июня гитлеровцы предъявили защитникам Восточного форта ультиматум — в течение часа выдать Гаврилова и его заместителя по политической части и сложить оружие.

После сильной бомбардировки 30 июня сопротивление защитников Восточного флота было окончательно сломлено, и те, кто уцелел, оказались в плену. Автоматчики обшаривали один каземат за другим — искали Гаврилова. Офицеры настойчиво допрашивали пленных об их командире, но точно о нем никто не знал. Некоторые видели, как майор уже в конце боя вбежал в каземат, откуда тотчас же раздался выстрел. «Майор застрелился», — говорили они. Другие уверяли, что он взорвал себя связкой гранат. Как бы то ни было, найти Гаврилова не удалось, и немцы пришли к заключению, что он покончил с собой.

Но Петр Михайлович продолжал сопротивление, укрывшись с остатками своей группы (12 человек с четырьмя пулеметами) в казематах. Оставшись один, 23 июля тяжело раненым попадает в плен.

Немецкие офицеры, восхищаясь его мужеством, сохранили ему жизнь и отвезли в военный госпиталь, где рассказали врачу, что «этот человек, в чьем теле уже едва-едва теплилась жизнь, всего час тому назад, когда они застигли его в одном из казематов крепости, в одиночку принял с ними бой, бросал гранаты, стрелял из пистолета и убил и ранил нескольких гитлеровцев».

В последующие дни в военный лазарет не раз приезжали немецкие офицеры посмотреть на советского героя, который проявил удивительную стойкость и волю к борьбе с врагом.

После выздоровления оказался в нацистских концлагерях, был освобожден только в мае 1945 г. После спецпроверки Петр Михайлович был восстановлен в звании, но исключен из партии из-за попадания в плен.Послевоенная жизнь для Петра Михайловича Гаврилова стала еще одним испытанием на прочность.

Учительница младших классов Альвединской школы Анна Козлова с горечью рассказывала:

«Наша первая встреча с Петром Михайловичем состоялась в 1947 году. Петр Гаврилов, встреченный жителями села как враг народа, стал жить в землянке с матерью. Работал пастухом, помогал собирать колхозный картофель. Мы дружили семьями. О войне он говорить не любил. Лишь изредка, после дотошных расспросов, рассказывал, что ему пришлось перенести. Вспоминаю случай. Осень. Идет уборка второго хлеба на колхозных полях. Лошадь тащит за собой телегу, из которой выпадает картофель. Петр Михайлович идет следом и собирает его. А люди, видя это, подкидывают ему еще: мол, «на, ешь, враг народа»! Самые наглые позволяли себе подойти сзади и пнуть его».
После выхода в 1956 г. книги историка Сергея Смирнова «Брестская крепость» восстановлен в партии и награжден орденом Ленина и удостоен звания Героя Советского Союза.
Петр Михайлович Гаврилов скончался 26 января 1979 года. Похоронен в Бресте. Имя героя носят улицы в Казани, Бресте, Краснодаре и Пестрецах.

Из Сети

Выпросила дочка попугайчика. Хотела обычного, волнистого, как у подружки. Папа пошел с ней в зоомагазин. Как всегда, от своей щедрой души, купил больше, чем просили.
Домой они пришли с большой клеткой, в которой сидел взъерошенный серый попугай жако. Ну, дочка радовалась, так как продавец сказал, что попугай говорящий, зовут его Жора, ему 7 лет.
Бывшие владельцы отдали его на продажу из-за выезда в другую страну.
Попугаю в доме явно понравилось. Но говорить он категорически отказывался. Только свистел разные мелодии. А потом он понял, что когда звонит входной звонок, кто-то приходит, и становится интереснее. И Жора начал ловко имитировать звук звонка.
На его удивление, хозяйка сразу помчалась открывать, но... за дверью никого не было.
Такая ситуация попугая явно позабавила. Он решил проверить, как система работает в принципе. Он «позвонил» еще раз. Хозяйка побежала. Потом еще раз — опять пошла открывать.

Через пару дней хозяйке приходилось по 15-20 раз за день ходить смотреть в глазок. Ну, не оставлять же пришедшего за порогом, если он действительно пришел. Ситуация стала напряженной.
А тут приехали на пару дней родители мужа и захотели дочке сделать подарок. Спросили, что хочет. А она захотела йоркширского терьера. Пошли, купили, назвали Сеня.
Щенок оказался умный. Он не реагировал на попугайские ложные «звонки». Но лаял, когда действительно кто-то приходил и звонил в дверь.
Хозяйка перестала бегать постоянно ко входу, чем была очень довольна.
А вот попугай был сильно разочарован. Но недолго. Через недельку эта пернаятая сволочь все же просекла, в чем фишка. Жора стал делать так: сначала «звонил», а потом сразу же лаял голосом Сени.
У хозяйки опять начался сложный период. Мало того, щенок решил, что надо каждый раз лаять и стал вторить Жоре. Теперь после каждого звонка лают оба!
После этого Жора сказал первую фразу:
— Сеня, голос!
Папа звонок отключил. У двери написал: стучать.
Ждут теперь, когда Жора научится стучать. Будут думать, что им делать дальше.

Автор не указан

Джудитта Челентано - мама того самого Адриано Челентано.

Адриано появился на свет, когда его матери было сорок три года. Она долго не могла поверить, что беременна, чуть не накричала на врача, который ей об этом сообщил. Тогда Джудитта Челентано решила, что ребенок либо родится мертвым, либо умрет вскоре после рождения - "это же сын стариков!" Она была настолько в этом уверена, что даже не готовила пеленок и распашонок. Когда ребенок к ее изумлению появился на свет здоровым, его пришлось закутывать в лоскуты, наскоро нарезанные из отцовских рубашек.

Имя младенец получил в честь сестры Адрианы, которую никогда не видел - она умерла еще до его рождения, когда ей было девять лет. Мать обожала Адриано, и именно она напророчила ему карьеру. Однажды неожиданно сказала: Ты, когда вырастешь, должен стать или певцом, или цирюльником. Юный Адриано ответил: Нет, певцом - нет, никак. Я не умею, не знал бы с какой стороны начать, и потом, я никогда не пел. Это вы все поете! (Семья действительно была очень музыкальной).
В конце концов он стал заниматься ремонтом часов. А параллельно все-таки заинтересовался музыкой - американским рок-н-роллом, стремительно входившим в моду.

Так и началась история великого Адриано Челентано.
Хотя мать предпочитала классические старомодные песни, она поддержала сына, заставила себя полюбить рок-н-ролл и подолгу его слушала, делая звук погромче.

Когда Адриано женился на красавице Клаудия Мори, она очень тепло приняла невестку (по мнению самого Челентано, его мать и жена были женщинами одного типа). Если Челентано с женой спорил, то его мать чаще всего вставала на сторону невестки, даже когда понимала, что сын прав. И называла ее самой красивой женщиной в мире.

Как советским солдатам удалось продержаться 49 дней, когда их баржу унесло в океан?

Весной 1960 года авианосец «Кирсардж» спас людей с маленькой баржи. Американцы заметили прямо посреди океана небольшое судно, в котором обнаружили четверых солдат советской армии, изможденных до всех мыслимых пределов. Им удалось выжить только потому, что у них были кожаные ремни, кирзовые сапоги и вода, которую они брали из системы охлаждения двигателя.

В экипаже баржи было 4 человека. Когда прежний состав уволили в запас, два месяца судном «заведовал» только один человек – Асхат Зиганшин, который нес службу в звании младшего сержанта. Затем учебное подразделение прислало двух мотористов. Ими были рядовые Филипп Поплавский и Анатолий Крючковский. Все три солдата служили уже второй год, но потом стройный коллектив «бывалых» разбавили первогодком – рядовым Иваном Федотовым.

Баржа Т-36 была не флотским плавательным средством, а армейским. Еще в конце 1959 года держалась устойчивая непогода, поэтому все баржи решили вытащить на берег. Когда весь остров ждал прибытия корабля, который должен был привезти мясо, разгружать его отправили Т-36. Любая баржа обязательно комплектуется НЗ, причем неприкосновенного продовольственного запаса должно хватать на десять суток. Но в этот раз Т-36 ушла без пайков, поскольку военнослужащих перебазировали в казармы несколько месяцев назад.

Трагическое происшествие случилось 17 января. В тот день порывистый ветер сметал все на своем пути, поэтому пришвартованную баржу сорвало и унесло в океан. Скорость происходящего была настолько головокружительной, а природная сила – настолько неодолимой, что экипажу не удалось совладать со стихией.

Когда шторм закончился, Т-36 принялись искать. Найти удалось только спасательные круги и обломки судна (по словам Зиганшина, «на берег выбросило спасательный круг и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером „Т-36“»). Командование расценило страшные находки самым очевидным образом: баржа почила в недрах океана вместе с несчастным экипажем. И уж совсем никто не мог предположить, что искать Т-36 стоит за сотни км от места, где судно сорвалось со швартовов. Родным пропавших в открытом океане отправили сообщение, что те пропали без вести. Наблюдение за жильем солдат, однако, решили все же установить: на случай, если они окажутся прозаичными дезертирами. Пока драгоценное время утекало сквозь пальцы, четверо молодых ребят с борта Т-36 безнадежно дрейфовали в Тихом океане.

Их положение было почти безвыходным: топливо подошло к концу, рацию повредил сильный ливень, а в трюме баржи заметили пробоину (судно столкнулось со скалой), которую экипаж смог частично залатать, прижав к ней доску при помощи домкрата.

Учитывая, что баржа не годилась для дальних странствий, дела солдат были совсем плохи. К счастью, на Т-36 нашлась буханка хлеба, две банки тушенки, пригоршня крупы и немного картофеля, который рассыпался при непогоде прямо в лужицу натекшего мазута. С водой не повезло еще больше — шторм полностью перевернул бачок. Проведя ревизию, служивые обнаружили печку-буржуйку, совершенно промокшие спички и «Беломор».

Без надежды на спасение (дрейф баржи Т 36)

Хотя положение несчастных было плачевным, ситуацию усугубила еще одна печальная находка. Зиганшину удалось найти в рубке газету. Она была свежей, но радоваться долго не пришлось: в одной из статей говорилось, что как раз в их квадрате с учебной целью будут проводиться ракетные пуски. Место, в котором находилась баржа, было объявлено как небезопасное, то есть вплоть до завершения ракетных испытаний в нем не пройдет ни одно судно…

Четверка хорошо осознавала свое положение и начала основательно готовиться к предстоящим трудностям. Кроме пресной воды, которую нашли в системе охлаждения двигателя, решили при первой возможности набрать и дождевой. Ели похлебку, которую готовили из тушенки, картошки, жутко отдававшей мазутом, и мизерного количества крупы. Питаясь таким скудным образом, экипаж должен был не только поддерживать свой моральный дух, но и прилагать физические усилия для откачки воды, виной которой была пробоина.

Спать было холодно. Чтобы согреться, служивые соорудили кровать из того, что оказалось под рукой, и спали, прижавшись друг к другу. Так прошло несколько недель. Запасы продуктов и воды неумолимо таяли, и в один из дней было принято решение варить солдатские ремни. Когда и этот жуткий «суп» был съеден, сварили ремень от рации. Потом пришла очередь сапог и даже кожи с гармони, которая тоже оказалась счастливой находкой на Т-36. А вот с водой было совсем туго: за сутки каждый мог позволить себе всего 1 глоток…

Голод, жажда и неопределенность положения сделали свое мрачное дело: члены экипажа начали видеть галлюцинации и страдать от необъяснимых приступов страха. Хотя ребята старались успокаивать и поддерживать друг друга, их психические силы иссякали вслед за физическими. Уже потом, когда их спасли, они вспоминали, что в продолжении всего кошмарного дрейфа они ни разу не повздорили между собой. Даже перед лицом голодной смерти каждый сохранил свое достоинство и человечность. Среди друзей был уговор: тот, кто останется в живых последним, должен написать записку о том, что произошло.

Восхищение спасателей

Не раз на горизонте перед глазами несчастных показывалось судно, но оно проходило мимо, не замечая посылаемые сигналы. И только 7 марта 1960 года, в самый счастливый для четверки день, американский вертолет спустил на Т-36 лестницу. Хотя у солдат совсем не оставалось сил, сохраняя военную дисциплину, они отказались покинуть баржу. Американцы убедили истощенных членов экипажа принять помощь, и они поднялись на иностранный борт.

Молодые люди знали, что после долгого голодания набрасываться на пищу не стоит, хотя моряки с «Кирсарджа» предлагали им массу угощений, да и вообще искренне стремились компенсировать пострадавшим пережитые лишения. Американцы были очень удивлены тем, что в таком молодом возрасте советские солдаты проявляют невиданную стойкость и крепость духа.

Прямо на авианосце великолепная четверка дала небольшую пресс-конференцию, и вскоре об этой истории узнал весь мир. Чтобы встретить экипаж Т-36 в Сан-Франциско, приехали сотрудники генерального консульства СССР. Хрущев приветствовал выживших телеграммой.

Когда советские робинзоны вернулись домой, их встретили как космонавтов. Москва пестрела плакатами «Слава отважным сынам нашей Родины». В течение нескольких недель экипаж Т-36 рассказывал о своих приключениях на встречах и приемах.

Как сложилась судьба участников дрейфа баржи — Т 36

Когда ребят отправили на курорт в Гурзуф, чтобы они могли восстановить силы, они получили предложение учиться в мореходном училище. Трое из них навсегда связали свою жизнь с флотом.

Асхат Зиганшин был родом из поселка Шентала Куйбышевской области (ныне Самарская область), по национальности — татарин. После окончания мореходного училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом. Работал на разных судах, сначала с пожарными, затем с водолазами. Женился, воспитал двух дочерей. Выйдя на пенсию, поселился в Петербурге. Ушел из жизни 20 июня 2017 года.

Иван Федотов — русский, из села Богородское Хабаровского края. Окончив Благовещенское речное училище, получил диплом судового механика. Всю жизнь проработал речником. Его не стало в 2000 году (по некоторым источникам 1999 г.).

Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский — украинцы. Крючковский из поселка Турбов Винницкой области, а Поплавский — из поселка Чемеровцы Хмельницкой области.

Филипп Поплавский поселился под Ленинградом, после окончания училища работал на больших морских судах, ходил в заграничные плавания. Скончался в 2001 году.

Анатолий Крючковский много лет проработал заместителем главного механика на киевском заводе «Ленинская кузница». В январе 2019 года отметил 80-летие.

В 1962 году о героях был снят фильм «49 дней». Однако, на данный момент он так и не оцифрован, поэтому его нет в интернете. Но, ниже вы можете найти документальный фильм «Их могли не спасти. Узники Курильского квадрата», а также передачу «Сильнее океана» (1960 год) с участием героев данной истории.

«Однажды в приёмной раздался звонок от шефа. Поднимаю трубку, Олег Павлович говорит, что во вчерашней газете он прочёл объявление, что на какого-то ребёнка вылилось кипящее масло. «Найди мне эту газету, — потребовал он. — Позвони в приёмную главного редактора и выясни телефон родителей». Он не помнил, какая газета, и оказалось, что она не за вчера, а за позавчера.

Хорошо, что мы их еще не выбросили и нашли это объявление. Я позвонил, попросил телефон родителей мальчика. Мне не хотели давать телефон, но имя его действовало на всех магически.

Когда я маму этого мальчика соединил с Олегом Павловичем, разговор их был короткий, буквально секунд 20–30. И часа через два она уже звонила со служебного входа. Я спустился, отдал ей конверт, и, судя по увесистости, сумма там была немаленькая. Она взяла, сказала: «Спасибо», но как-то сухо, и ушла. Было видно, что женщина не в себе.

Прошёл, может быть, месяц. И вдруг звонок со служебного входа, поднимаю трубку и слышу, как какая-то женщина, еле сдерживая слезы, говорит: «Я буду у него дома полы мыть, я буду ему руки целовать — он спас моего ребенка». Это было настолько эмоционально, что у меня был шок, а женщина продолжала: «Я буду за него молиться, я его отблагодарю». «Ему ничего не нужно», — сказал я. Олег Павлович всегда говорил: «Помощь должна быть анонимной, не нужно это афишировать».

Поэтому артистки, устраивавшие благотворительные концерты, начинали попрекать Табакова, что он отказывается в них участвовать. Я на это могу спросить: «Кто вы все такие?» Он помогал стольким людям! И делал все это за счет только своих денег. Либо обращался, как он говорил, к дружкам своим».

Воспоминания Кирилла Трубецкого про Олега Табакова

В течение 50 лет он жил напротив «утёса самоубийств». Каждое утро он наблюдал за одинокими фигурами у края. Затем подходил, улыбался и говорил: «Не хотите чашечку чая?»

Он спас как минимум 160 жизней.

The Gap (Утес самоубийц) находится у входа в гавань Сиднея — потрясающий участок изрезанных скал, обрывающихся на 100 метров вниз к бушующему океану.

Туристы приезжают сюда ради захватывающих видов и грохочущих волн.

Но местные знают The Gap по другой причине: это одно из самых печально известных мест самоубийств в мире.

И почти 50 лет один человек жил прямо через дорогу. Его звали Дон Ритчи. Его называли Ангелом The Gap.

Дон не был психотерапевтом. У него не было подготовки по кризисному вмешательству. Он был всего лишь страховым агентом, который в 1964 году переехал в дом по адресу 1 Old South Head Road вместе с женой и тремя дочерьми.

Их дом выходил окнами на The Gap. Каждое утро Дон смотрел на утёсы.
И начал кое-что замечать.

«Мы прожили здесь совсем недолго, когда я понял, что многие приходят сюда посмотреть на вид, — рассказывал он позже. — А затем я обнаруживал, что некоторые из них исчезали».

Большинство людей просто отвернулись бы в ужасе. Большинство подумали бы, что это не их дело. Большинство просто переехали бы.

Дон Ритчи остался…

Во время Второй мировой войны он служил в Королевском австралийском флоте на корабле HMAS Hobart, где одной из его задач было дежурство на мостике — наблюдение за горизонтом в поисках опасности.

Этот навык — наблюдательность, бдительность, умение распознавать угрозу — остался с ним навсегда.

В The Gap он научился распознавать признаки: человек один. Стоит слишком близко к краю. Не двигается. Не наслаждается пейзажем. Смотрит вниз, в воду.

И когда он видел это, Дон не колебался.
Он переходил дорогу, подходил с открытыми ладонями — неугрожающе, спокойно — и мягким голосом говорил:

«Могу ли я вам чем-нибудь помочь?»

Или иногда:

«Почему бы вам не зайти ко мне на чай?»

Вот и всё. Никаких громких речей. Никаких лекций о ценности жизни. Просто простое человеческое приглашение.

И это работало. Снова и снова.

Он приводил людей к себе домой. Жена заваривала чай. Они сидели и разговаривали — иногда часами. Дон слушал, задавал вопросы, помогал увидеть варианты, которые были невидимы на краю утёса.

Официально Дон Ритчи приписывают спасение 160 жизней. Реальное число, вероятно, намного выше — его семья считает, что около 400 или даже 500.

Некоторые из спасённых возвращались спустя годы, чтобы поблагодарить его. Присылали рождественские открытки. Письма с рассказами о прожитых жизнях — браках, детях, карьерах, радостях, которых могло бы не быть.

Один человек, которого спас Дон, стал полицейским переговорщиком. Позже вернулся в The Gap и рассказал, что применяет те же методы, чтобы спасать других.

Дон продолжал это делать и в свои восемьдесят. Каждый день. Наблюдая. Ожидая. Будучи готовым.

Большинство людей переехали бы. Жить напротив утёса самоубийств — видеть, как люди приходят умирать всего в нескольких метрах от твоей двери — сломало бы многих.

Но не Дона.

«Я думаю: “Разве не прекрасно, что мы живём здесь и можем помогать людям?”» — говорил он.

В 2006 году Дон был награждён Медалью Ордена Австралии за «служение обществу в предотвращении самоубийств».

В 2011 году он получил награду Australia’s Local Hero Award.

Дон Ритчи умер 13 мая 2012 года в возрасте 85 лет, окружённый женой, дочерьми и внуками. Он боролся с раком.

После его смерти общество создало Don Ritchie Grove — тихое мемориальное место в The Gap, где на каменной стене высечены его слова:

«Всегда помните силу простой улыбки, протянутой руки, внимательного уха и доброго слова».

Таково его наследие. Не героические спасения и не драматические вмешательства. А простая человеческая доброта, повторённая тысячи раз за 50 лет.

Чашка чая.

Улыбка.

Разговор.

Иногда разница между жизнью и смертью так проста:

«Могу ли я помочь?»

Или:

«Не хотите чашечку чая?»

Из сети

Когда в 1996 г. в Москву приехал легендарный Майкл Дебейки, чтобы подстраховать наших врачей, которые делали шунтирование сердца Ельцину, он сказал журналистам, что хотел бы поклониться Мастеру.
Ни один из журналистов не знал этой фамилии, тогда Дебейки повторил по слогам, полагая, что его просто не понимают. Дебейки жалел, что Мастер — не врач, а биолог и не может продемонстрировать свою виртуозную технику операции на человеке.

А Мастер в то время доживал свой век в маленькой однокомнатной квартире со старой мебелью. Он был выжат до дна бесконечной травлей. Последние годы даже не выходил из дома, потому что мог запросто заблудиться. Так закончил свою жизнь человек, который изменил мир.

Южно-африканский всемирно известный хирург Кристиан Барнарде, который в 1967 г. первым в мире пересадил сердце человеку, по его собственным словам, был учеником Мастера и перед тем, как решиться на свой исторический эксперимент, дважды приезжал к русскому учёному. Не удивительно: никто другой в то время не обладал большим опытом в таком сложном и туманном деле, как пересадка и трансплантация внутренних органов.

Мастер, который придумал и сделал

1937 г. — первое в мире искусственное сердце;

1946 г. — первую в мире гетеротопическую пересадку сердца в грудную полость;

1946 г. — первую в мире пересадку комплекса сердце-легкие;

1947 г. — первую в мире пересадку изолированного легкого;

1948 г. — первую в мире пересадку печени;

1951 г. — первую в мире ортотопическую пересадку сердца без использования искусственного кровообращения;

1952 г. — первое в мире маммарно-коронарное шунтирование (1988 год — Государственная премия СССР);

1954 г. — пересадку второй головы собаке (всего им было создано 20 двухголовых собак).

В 1934 году Мастер поступил в Московский государственный университет на физиологическое отделение биологического факультета и очень рано начал научную деятельность.

В 1937 году, будучи студентом-третьекурсником, он сконструировал и собственными руками изготовил первое в мире искусственное сердце и вживил его собаке. Собака жила два часа. Чтоб сделать это сердце, Мастер продал свой костюм и купил необходимые серебряные пластины.

В 1940 году он окончил университет, написал первую научную работу. Начавшаяся война прервала научные поиски. В 1941–1945 годах Мастер служил в действующей армии в анатомической лаборатории.

С 1947 по 1954 годы учёный осуществил первую в мире пересадку лёгкого, трансплантацию предплечья. Ему удалось поддерживать жизнь собаки без головы.

В 1951 году на сессии Академии медицинских наук СССР в Рязани он пересадил донорское сердце и лёгкие собаке Дамке. Она прожила семь дней.

Это был первый случай в мировой медицине, когда собака с чужим сердцем жила так долго. Сообщают, что она жила в холле того здания, где проводилась сессия, и после операции чувствовала себя вполне хорошо. Повреждение же гортани, от которого она умерла, было непреднамеренно ей нанесено во время операции.

В том же году великий хирург создаёт первый совершенный протез сердца, работавший от пневмопривода (пылесоса) и проводит первую в мире замену сердца на донорское без аппарата искусственного кровообращения.

В 1956 году он подсадил второе сердце дворняжке Борзой, которая после этого прожила больше месяца. Этот эксперимент привлёк значительное внимание мировой медицинской общественности, но на родине к деятельности хирурга по-прежнему относились холодно, а часто враждебно.

Академик В. В. Кованов, директор Первого медицинского института имени Сеченова, где одно время работал Мастер, назвал последнего «шарлатаном и псевдоучёным». Н. Н. Блохин, президент Академии медицинских наук, считал, что «этот человек — просто „интересный экспериментатор“». Многие считали саму идею пересадки сердца человеку, которую защищал учёный, аморальной. Кроме того, как уже говорилось, у великого хирурга не было медицинского образования, что давало многим повод упрекать исследователя в несерьёзности.

Тем временем, видные медики Чехословакии, Великобритании и США приезжали в СССР лишь для того, чтобы присутствовать на операциях Мастера. Ему присылали персональные приглашения на симпозиумы в Европе и США, причём принимающая сторона нередко соглашалась взять на себя все расходы. Однако Мастера выпустили за границу только однажды. В 1958 году он выехал в Мюнхен на симпозиум по трансплантологии. Его выступление там произвело сенсацию. Однако чиновники министерства здравоохранения посчитали, что Мастер разглашает советские секретные исследования, и больше он за границу ездить не мог. (Отношение к нему советского Минздрава было до смешного грустным. Тогдашний глава минздрава назвал опыты Мастера «антинаучными, шарлатанскими и вредными, но при этом выезд за границу ему был запрещен за то, что он на конгрессе в ФРГ продемонстрировал свои опыты, за это его обвиняли в разглашении гос. тайны. Так и хочется спросить: так лженаука или гостайна?

После смерти академика Вишневского, в 1960-м году из-за обострения отношений с директором института В. В. Ковановым, который не допускал к защите диссертации на тему «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте», Мастер был вынужден перейти в Институт скорой помощи имени Склифосовского. Там для него открыли «лабораторию по пересадке жизненно важных органов». В реальности это было помещение площадью пятнадцать квадратных метров в подвале флигеля института, половину которого занимали аммиачная установка и шкаф с препаратами и инструментами. Плохое освещение, сырость, холод. Ходили по доскам, под которыми хлюпала грязная вода. Оперировали при освещении обычной лампой. Аппаратуры никакой. Самодельный аппарат искусственного дыхания, все время ломавшийся списанный кардиограф. Вместо компрессора использовали старый пылесос. Под самыми окнами «лаборатории» кочегарила котельная, заполняя помещение едким дымом. Никто из ассистентов в дымной темной каморке больше получаса выдержать не мог. Помещения для содержания экспериментальных собак не было, животные ели, пили, принимали лекарства и процедуры и оправлялись тут же, в «лаборатории». Операции проводились на деревянных столах. Собак, участвовавших в экспериментах, учёный выхаживал после операций у себя дома.

Михаил Разгулов, один из учеников Мастера, вспоминал о том, как впервые студентом попал в его лабораторию. В старом дворе Склифа он спрашивал всех, кто ему попадался, как пройти в лабораторию. Никто не знал. Только один старый санитар указал на маленький полуразвалившийся флигель. Домик оказался пустым, только из подвала доносились голоса. Разгулов решил, что над ним подшутили, однако все-таки спустился вниз. В тускло освещенном подвале сидел Мастер... Правда, позже под лабораторию дали полторы комнатки этажом выше. Вот в таких условиях советский ученый ставил эксперименты, о которых потом заговорил весь мир.

В 1960 году Мастер выпустил монографию «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте». Она стала единственным в мире руководством по трансплантации. Книга была переведена на несколько языков, вызвав живейший интерес в медицинских кругах. В нашей стране этот труд остался почти незамеченным. Кроме того, в это же время предпринимались попытки закрыть лабораторию из-за «шарлатанства».

В 1962 году Мастер подсадил второе сердце собаке Гришке. Пёс прожил после операции более четырёх месяцев. Это стало мировой сенсацией.

Лишь только в 1963 году Мастер, причём в один день, смог защитить сразу две диссертации (кандидатскую и докторскую).

Лаборатория под руководством Мастера работала до 1986 года. Разрабатывались методы пересадки головы, печени, надпочечников с почкой, пищевода, конечностей. Результаты этих экспериментов были опубликованы в научных журналах.

Работы учёного получили международное признание. Ему было присвоено звание почётного доктора медицины Лейпцигского университета, почётного члена Королевского научного общества в Уппсале (Швеция), а также Ганноверского университета, американской клиники Майо. Он является обладателем почетных дипломов научных организаций разных стран мира. Он был лауреатом «ведомственной» премии имени Н.Н. Бурденко, присуждавшейся Академией медицинских наук СССР.

Кристиан Барнард вошел в список 200 самых значимых людей ХХ века...

18 июля 2016 года исполнилось 100 лет со дня рождения крупнейшего русского гения, который, не прооперировав ни одного человека, спас миллионы жизней.

Это Владимир Петрович Демихов. Демихов — отец трансплантологии. Большинство своих экспериментов он провел в сырой подвальной лаборатории размером пятнадцать квадратных метров Института Склифософского.

27 июня 2016 года в Москве, в новом здании НИИ трансплантологии и искусственных органов имени Шумакова состоялось торжественное открытие памятника Владимиру Петровичу Демихову.

"Демихов. История главного человека в мировой трансплантологии - RusTransplant"

Из сети

Маленький добряк с большим сердцем

Денни де Вито - 80!

Этот забавный коротышка запомнился нам по комедии "Близнецы" в 1988 году. Это когда впервые железный Арни сыграл не героя боевика. Контраст между "близнецами" был ярким. Денни ростом 1,47 см смотрелся забавно рядом с Шварценеггером и его 185 см.

Но если посмотреть в фильмографию Денни Де Вито, то можно увидеть массу ярких и запоминающихся ролей и фильмов. Он начал сниматься в далеком 1970 году, и уже спустя 5 лет попал в нашумевший культовый "Пролетая над гнездом кукушки".

Он родился в маленьком ауле под названием Нептьюн в Нью-Джерси 17 ноября 1944 года. В детстве очень комплексовал из-за своего маленького роста и полноты, но компенсировал это своим искрометным юмором.

Уже тогда он твердо решил стать актером, на что родители смотрели скептически. В 1966 году Денни закончил академию драматического искусства и стал актером, но его не спешили брать в кино. Два года он оббивал пороги киностудий Голливуда, подрабатывая в театре.

Наконец, в 1970 году ему доверили роль кинодраме "Хрупкие мечты". И понеслось.

Первый успех пришел к Денни после роли в комедийном сериале "Такси". За 114 серий актер так полюбился зрителям, что получил за эту роль премии "Золотой глобус" и "Эмми".

Но по-настоящему слава достигла актера после выхода "Романа с камнем" режиссера Роберта Земекиса в 1984.

Мало кто знает, что Денни Де Вито не только талантливый актер, но и успешный режиссер и продюсер. На его счету десятки фильмов. Среди которых "Криминальное чтиво", "Матильда", "Сбрось маму с поезда", "Дюплекс", "Эрин Брокович".

Его лучшие друзья - Майкл Дуглас и Джек Николсон.

Денни Де Вито женат на актрисе Рее Перлман с 1982 года, у пары две дочери и сын.

Всего в кинокарьере Денни Де Вито 356 фильмов, и он свою карьеру еще не закончил. На радость публике, ведь она всегда была рада видеть на экране этого актера, который может быть и смешным, и драматичным, забавным и трогательным, но безусловно обаятельным.

Де Вито активно занимается благотворительностью, советует жить с открытой душой и творить добро, ибо, как говорил его персонаж из «Такси», «не сделаешь добра сегодня — завтра будешь жевать грязь».

Браво, Денни! С юбилеем и крепкого здоровья!!!

Она забегала в горящий дом 5 раз, чтобы спасти своих котят и вынести каждого

Мир узнал о материнском подвиге Скарлетт в далёком 1996 году. Эта кошка жила бы и дальше размеренной и привычной ей жизнью в одном из гаражей Бруклина, пока в ночь на 30 марта кто-то не поджёг этот старый гараж.

Пожарные, которые оперативно прибыли на вызов, обратили внимание, что в горящее строение раз за разом вбегает и выбегает кошка – каждый раз таща в зубах котёнка примерно месячного возраста. Притом кошка-камикадзе в руки не давалась, рвалась в огонь снова и снова, после того, как относила очередного малыша в безопасное место.

Так выглядела Скарлетт сразу после пожара, в начале лечения.

У кошки были обожжены уши и усы, обуглились подушечки лап, помутнела роговица глаз – но она кидалась в огонь пять раз подряд, пока последний, пятый котёнок не оказался в безопасности. И поступить как-то иначе не могла – в зубах умещался только один. Вынеся последнего, уже ничего не видя, она на ощупь убедилась, что все пятеро спасены (ткнувшись в каждого мордочкой) – и только после этого упала, потеряв сознание. Потрясённые такой самоотверженностью кошки пожарные оперативно отвезли кошку в ветклинику, где её спасли и выходили.

Газета New York Post разметила на своих страницах развёрнутый репортаж об этом событии, что стало причиной широкой общественной компании по сбору средств на лечение мамы-героини. Кстати, котят пристроили очень быстро. А Скарлетт после всех лечебных процедур забрала к себе домой женщина по имени Карен Веллен, которая сказала в интервью представителям Лиги защиты животных, что будет заботиться о ней, как о родном ребёнке.

И слово своё сдержала – кошка прожила у женщины ещё целых 13 лет, больше не зная никаких забот и опасностей, только вздрагивая иногда во сне от пережитого. А по результатам читательских опросов Скарлетт была признана «Кошкой века».

Из сети

Мэри Браун вышла замуж за капитана Паттена, когда ей было 15 лет.
Она плавала с мужем на торговом судне, ей было интересно, и она изучала все, что делал капитан.
И вот в 1856 году их корабль поплыл из Нью-Йорка в Сан-Франциско, вокруг мыса Горн.
Вскоре после отплытия капитан Паттен обнаружил, что его первый помощник спит на вахте. Тогда он отстранил первого помощника, посадив того под арест в каюте.
Но у Паттена была чахотка. В плавании болезнь обострилась, и капитан впал в беспамятство.
Итак, первый помощник под арестом, второй - малограмотный и не может принять командование. Муж при смерти у Мэри на руках.
И тогда девятнадцатилетняя девочка, жена капитана приняла командование на себя.
Первый помощник передал ей записку. Мол, со всем уважением, сударыня, но вы же баба, выпустите меня, я буду командовать, я специалист. Вы не справитесь, вы нас погубите.
Мэри ответила что-то вроде: Со всем уважением,, но - Мой муж тебе не доверял и считал тебя ленивой и ненадежной скотиной. Сиди там и не рыпайся.
Первый помощник начал будоражить моряков, и на судне начался мятеж.
Мэри быстро его погасила. И повела судно дальше. Многие недели плавания...
Кроме командования судном, Мэри ухаживала за умирающим мужем, читала медицинские книги, которые у нее были...
Когда они приплыли в порт назначения, Мэри отказалась от лоцмана и сама встала за штурвал.
Маленькая деталь: в момент прибытия ее судна в порт жена капитана была на 8 месяце беременности.
Хозяева груза были так впечатлены, что наградили ее, дали 1000 долларов.
Мэри ответила письмом: Это всего лишь мой долг как жены, помогать мужу.
Муж ее умер вскоре. Мэри родила сына.
Но она тоже заразилась чахоткой и умерла, не дожив до 25 лет.
Такая вот история первой женщины-капитана торгового судна.

Он основатель Duty Free.
Ему 90 лет, он нажил состояние в 7,5 миллиарда долларов. При этом не имеет машины, летает эконом-классом, живет в съемной квартире. Чак Фини носит электронные часы за 15 баксов и мятую рубашку. На исторической родине, в Ирландии, его запросто примут за американского туриста. Ресторанам он предпочитает закусочные, портным — магазины ширпотреба, он пользуется метро или такси.

Можно было бы назвать его скупердяем, трясущимся над каждой копейкой, если бы не тот факт, что за последние 30 лет он отдал на благотворительность более 6 миллиардов долларов. Эти деньги были потрачены на образование, здравоохранение, науку, содержание домов престарелых в США, Вьетнаме, Австралии, Южной Африке, в Ирландии, на Бермудских островах.
Причем, этого экстравагантного богача не интересуют не только деньги, но и слава: раздавая свои миллиарды, он старался остаться в тени, и первые 15 лет проделывал это довольно успешно, т.к. никто не догадывался о его благотворительной деятельности. Потом последовало «разоблачение», хотя и после этого Фини вел себя очень скромно. Например, известно, что вплоть до 2012 года он дал не больше 5 интервью.

Чак Фини – удивительный человек. Начав свой бизнес с самых низов, он смог за несколько лет сколотить компанию из 200 сотрудников в 27 странах. Его доходы увеличивались с огромной скоростью, хотя большая их часть тут же уходила его благотворительному фонду «The Atlantic Philanthropies»

«Я убедился, что куда больше удовольствия получаешь, когда отдаешь деньги и видишь, как благодаря им что-то появляется, например, госпиталь.
Это же логично — вкладывать деньги в добрые дела, а не класть на счет в банке и позволять накапливаться и накапливаться», — рассказывает Фини.

Из сети

Матушка АДРИАНА (Малышева) (1921-2012) – монахиня, конструктор ракетных двигателей, во время войны – разведчица.
Наталия Владимировна Малышева родилась в Крыму, в семье земского врача. С детства занималась плаванием и гимнастикой, бегала на лыжах, стреляла. Окончила курсы медсестёр. Еще до войны Наталья Владимировна поступила в Московский авиационный институт.
В 1941 году пошла на фронт. Служила в дивизионной разведке на Волоколамском направлении. В июне 1942 года была направлена на 3-месячные курсы в школе разведчиков в Гиреево. После них служила уже в армейской разведке 16-й армии (2 формирования), которой командовал Рокоссовский. Войну закончила лейтенантом.
После Победы до 1949 г. служила на территории Польши, в Верхней Силезии. В 1949 перебросили в Потсдам, дослужилась до капитана.
После ухода из армии вернулась в МАИ сразу на третий курс, окончила его и стала работать по распределению конструктором ракетных двигателей в НИИ-88 в Подлипках (ныне Королёв). Наталья Владимировна проработала в этой сфере 35 лет. Инженер-конструктор Малышева участвовала в создании двигателей для маневрирования и торможения на орбите первых баллистических ракет и космических кораблей, в том числе и для гагаринского «Востока». Она была единственной женщиной в государственной комиссии по испытанию ракетных комплексов. Н. В. Малышева участвовала в создании двигателей для ракеты зенитно-ракетного комплекса С-75 Петра Грушина. За этот двигатель её наградили орденом.
На пенсии помогала обустраивать подворье Свято-Успенского Пюхтицкого женского монастыря в Москве и осталась здесь служить простой монахиней, приняв постриг под именем Адриана. Матушка Адриана стала лауреатом международной премии «За веру и верность», учреждённой Фондом Андрея Первозванного.
«Война дала мне очень много понять. Я поняла, что во время войны - как будто фотография проявляется. У кого хорошие черты заложены, они усиливаются, часто проявляются героически. А у кого поганенькое что-то было - черты со временем становятся страшными.»
Награждена следующими медалями и орденами:
Орден Отечественной войны
Орден Красной Звезды
Медаль «За боевые заслуги»
Медаль «За оборону Москвы»
Медаль «За оборону Сталинграда»

(с) Галина Исаева

ЗДРАВСТВУЙ, СТАРОСТЬ - Я ТВОЯ!!!!

В январе к Антоновне пришел климакс. Поначалу никаких особых проблем это событие не принесло. Не было пресловутых приливов и отливов, потливости, учащенного сердцебиения, головных болей. Просто прекратились месячные и все: здравствуй, старость, я твоя!

К врачу Антоновна не пошла, и так много читала и знала, что к чему. Да и подруги о себе часто рассказывали, делились ощущениями. Тебе, говорили, Антоновна, крупно повезло. Это же надо, так легко климакс переносишь!

Как сглазили подруги. Стали вскоре происходить с Антоновной странные вещи. Понимала она, что это гормональные изменения в организме, которые бесследно не проходят. Отсюда, наверное, и беспричинная смена настроения, и головокружение, и слабость.

Все труднее стало Антоновне наклоняться к внучке Лизоньке, аппетит пропал, спина болеть стала как-то по-новому. По утрам часто отекало лицо, а по вечерам — ноги. Какое-то время на свои недомогания Антоновна особого внимания не обращала. Первыми забили тревогу невестки: какая вы, мама, квелая стали, бледная. Сходите к врачу, сделайте УЗИ, не тяните, с такими делами не шутят!

Антоновна молчала. Сомнения, что с ней что-то неладно, и так уже давно поселились в ее душе. А тут еще стала сильно болеть грудь, ну просто огнем горит, не дотронуться. Низ живота тянет, спать не дает. Часто бессонными ночами под мерное похрапывание мужа, лежала Антоновна на спине, уставившись в потолок, и тихо плакала, думая о будущем и вспоминая прошлое.

Ну как же не хотелось ей умирать! Ведь только пятьдесят два еще, до пенсии даже не дотянула. С мужем дачу начали подыскивать, решили на природе побольше побыть. Сыновья такие замечательные, на хороших работах. Невестки уважительные, не дерзят, помогают седину закрашивать, советуют, что из одежды купить, чтоб полноту скрыть.

Внучка единственная, Лизонька, просто золотая девочка, не нарадоваться. Фигурным катанием занимается, в первый класс осенью пойдет. Рисует хорошо, уже вязать умеет – бабушка научила.

Как же быстро жизнь пролетела! Кажется Антоновне, что и не жила еще совсем. Вот младшего сына только что женила, еще детей от него не дождалась, а тут болезнь, будь она неладна!
Утирала Антоновна горячие слезы краем пододеяльника, а они текли и текли по ее щекам. По утрам под глазами образовывались синие круги, лицо потемнело, осунулось.

Кое-как пережила Антоновна весну и лето, а к осени совсем ей плохо стало. Одышка, боль в спине страшная почти не отпускает, живот болит нестерпимо. Решилась, наконец, Антоновна записаться на прием к врачу и рассказать о своих страданиях мужу.

В женскую консультацию Антоновну сопровождала почти вся семья. Муж, Андрей Ильич со старшим сыном остался в машине, а обе невестки ожидали ее в коридоре.

С трудом взобравшись на смотровое кресло и краснея от неловкости, Антоновна отвечала на вопросы докторши: когда прекратились месячные, когда почувствовала недомогание, когда в последний раз обследовалась. Отвечала Антоновна долго, успела даже замерзнуть на кресле, пока докторша заполняла карточку, мыла руки, натягивала резиновые перчатки.

— Онкодиспансер? – кричала та в трубку. – Это из пятой. У меня тяжелая больная, нужна срочная консультация. Срочная! Да, да… Видимо, последняя стадия. Я матки не нахожу. Пятьдесят два… Первичное обращение. Да, не говорите… Как в лесу живут. Учишь их, учишь, информация на каждом столбе, а лишний раз к врачу сходить у них времени нет. Да, да, хорошо, отправляю.

Закончив разговор, докторша перешла к столу и стала оформлять какие-то бумаги.
— Вы сюда одна приехали, женщина?

— Нет, с мужем, с детьми, на машине мы, — тихо ответила Антоновна онемевшими губами. Только сейчас почувствовала она сильнейшую боль во всем теле. От этой боли перехватывало дыхание, отнимались ноги, хотелось кричать. Антоновна прислонилась к дверному косяку и заплакала. Акушерка выскочила в коридор и крикнула:

— Кто здесь с Пашковой? Зайдите!

Невестки вскочили и заторопились в кабинет. Увидев свекровь, все поняли сразу. Антоновна плакала и корчилась от боли, словно издалека доносились до нее обрывки указаний докторши: немедленно, срочно, первая больница, онкология, второй этаж, дежурный врач ждет… Вот направление, вот карточка… Очень поздно, сожалею… Почему тянули, ведь образованные люди…

В машине ехали молча. Андрей Ильич не стесняясь шмыгал носом, время от времени утирая слезы тыльной стороной ладони. Сын напряженно всматривался на дорогу, до боли в пальцах сжимая в руках руль.

На заднем сидении невестки с двух сторон поддерживали свекровь, которую покидали уже последние силы. Антоновна стонала, а когда боль становилась совсем нестерпимой, кричала в голос, вызывая тем самым у Андрея Ильича новые приступы рыданий.

Иногда боль на несколько мгновений утихала, и тогда Антоновна успевала увидеть проплывающие за окнами машины пожелтевшие кроны деревьев. Прощаясь с ними, Антоновна мысленно прощалась и с детьми, и с мужем, и с внучкой Лизонькой. Уж не придется ее больше побаловать вкусными пирожками. А кто теперь поведет ее в первый класс, кто встретит родимую после уроков? Кто обнимет ее крепко-крепко, поцелует, восхитится ее первыми успехами.

В диспансере долго ждать не пришлось. Антоновну приняли сразу. Семья в ужасе, не смея присесть, кучкой стояла у окна. Андрей Ильич уже не плакал, а как-то потерянно и беспомощно смотрел в одну точку. Невестки комкали в руках платочки, сын молча раскачивался всем телом из стороны в сторону.

В кабинете, куда отвели Антоновну, видимо, происходило что-то страшное. Сначала оттуда выскочила медсестра с пунцовым лицом и бросилась в конец коридора. Потом быстрым шагом в кабинет зашел пожилой врач в хирургическом халате и в бахилах. Затем почти бегом туда же заскочило еще несколько докторов.

Когда в конце коридора раздался грохот, семья машинально, как по команде, повернула головы к источнику шума:
пунцовая медсестра с двумя санитарами быстро везли дребезжащую каталку для перевозки лежачих больных. Как только каталка скрылась за широкой дверью кабинета, семья поняла, что это конец. Андрей Ильич обхватил голову руками и застонал, невестки бросились искать в сумочках сердечные капли, у сына на щеке предательски задергался нерв.

Внезапно дверь кабинета снова распахнулась. Каталку с Антоновной, покрытой белой простыней, толкало одновременно человек шесть-семь. Все возбужденные, красные, с капельками пота на лбах. Бледное лицо Антоновны было открыто. Ужас застыл в ее опухших глазах. Оттолкнув невесток, Андрей Ильич бросился к жене. Пожилой врач преградил ему дорогу.

— Я муж, муж, — кричал Андрей Ильич в след удаляющейся каталке. — Дайте хоть проститься. Любонька, милая моя, как же так, мы же хотели в один день…

— Дохотелись уже, — медсестра закрывала на задвижку широкую дверь кабинета. – Не мешайте, дедушка, и не кричите. Рожает она. Головка вот-вот появится.

В родильном зале было две роженицы: Антоновна и еще одна, совсем молоденькая, наверно, студентка. Обе кричали одновременно и так же одновременно, как по приказу, успокаивались между схватками. Вокруг каждой суетились акушерки и врачи. Пожилой профессор спокойно и вальяжно ходил от одного стола к другому и давал указания.

— И за что страдаем? – спросил профессор у рожениц во время очередного затишья.

— За водку проклятую, она во всем виновата, зараза, — простонала студентка.

— Ну, а ты, мать? — обратился профессор к Антоновне и похлопал ее по оголенной толстой ляжке.

Антоновна помолчала немного, подумала, а потом тихо, ибо сил уже не было совсем, прошептала:

— Да за любовь, наверное. За что ж еще? Вот день рождения мой так с мужем отметили. Пятьдесят второй годок. Побаловались немножко…

— Не слабо, нужно сказать, побаловались, — усмехнулся профессор. — Так неужели, и правда, не замечала ничего или хитришь?

— Да что вы, доктор! Если б я знала, если б только подумать могла. Стыд-то какой! Ведь я уже бабушка давно. И толстая такая с самого детства, меня-то из-за фигуры по имени с двадцати лет никто не звал, только по отчеству. Уверена была, что у меня климакс и онкология в придачу. Вот и в консультации матки не нашли, сказали, что рассосалась, рак, последняя стадия.

— Срак у тебя, а не рак, — профессор раздраженно махнул рукой. – Все мы живые люди, и, к сожалению, врачебные ошибки еще иногда имеют место быть. Но хватит разговаривать. Тужься, мать, давай, тужься. Твоя ошибка хочет увидеть свет!

Акушерка вышла из родильного зала довольная и исполненная важности. Будет что подружкам рассказать –- не каждый день в наше время бабушки рожают.

— Пашкова Любовь Антоновна. Есть родные?

— Есть, — хором ответила семья, делая шаг вперед.

— Поздравляю, — с откровенным любопытством разглядывая мужскую часть семьи, сказала акушерка. — А кто отец-то будет?

— Я, — хрипло, не веря еще всему происходящему, прошептал Андрей Ильич.

— Он, – одновременно ответили невестки, указывая на свекра.

– Обалдеть, — не удержалась от эмоций акушерка и добавила уже с явным уважением. — Мальчик у вас. Три пятьсот. Рост пятьдесят один сантиметр. Накрывайте поляну, папаша. Еще бы часик и неизвестно, что было бы… К самым родам поспели. Вот чудеса так чудеса. Зачем только в онкологию везли, не понимаю?

Автор: Ольга Клионская

В Японии нет Дня учителя

Oднaжды я спрoсил у свoегo япoнскoгo кoллеги, учителя Ямaмoтa:
- Кoгдa в Япoнии oтмечaют прaздник учителей, кaк Вы егo встречaете?
Удивлённый мoим вoпрoсoм, oн oтветил:
- У нaс никaкoгo прaздникa учителей нет. Услышaв егo oтвет, я не знaл, верить ему или нет. У меня мелькнулa мысль: «Пoчему стрaнa, где рaзвитa экoнoмикa, нaукa и техникa тaк неувaжительнo oтнoсится к учителю, егo труду?».

***
Кaк-тo пoсле рaбoты Ямaмoтa приглaсил меня в гoсти к себе дoмoй. Пoскoльку oн жил дaлекo oт шкoлы, мы пoехaли нa метрo. В вечерний «чaс пик» вaгoны пoдземнoгo пoездa были перепoлнены. Кoе-кaк прoтиснувшись, я стoял, крепкo ухвaтившись зa пoручни. Внезaпнo дедушкa, сидевший рядoм, уступил мне местo. Не пoнимaя тaкoгo увaжительнoгo oтнoшения сo стoрoны пoжилoгo челoвекa, я не мoг принять егo предлoжения, oднaкo oн был нaстoйчив, я вынужден был сесть. Пoсле выхoдa из метрo я пoпрoсил Ямaмoтa oбъяснить пoступoк aксaкaлa. Ямaмoтa улыбнулся и укaзaв нa мoй нaгрудный знaк учителя, скaзaл:
- Этoт стaрец увидел твoй знaк учителя и в знaк увaжения к твoему стaтусу уступил свoё местo.

Пoскoльку я в первый рaз шёл в гoсти к учителю Ямaмoтa, былo неудoбнo идти с пустыми рукaми и я решил приoбрести пoдaрoк. Свoими мыслями я пoделился с Ямaмoтa, oн пoддержaл меня и скaзaл, чтo впереди есть мaгaзин для учителей, где мoжнo приoбрести тoвaры пo льгoтным ценaм. Я внoвь не удержaл свoи эмoции:
- Льгoты предoстaвляются тoлькo учителям? – спрoсил я.
Пoдтверждaя мoи слoвa, Ямaмoтa скaзaл:
- В Япoнии учитель – сaмaя увaжaемaя прoфессия, сaмый увaжaемый челoвек. Япoнские предпринимaтели сильнo рaдуются, кoгдa в их мaгaзины прихoдят учителя, считaют этo бoльшoй честью для себя.

***
Зa время пребывaния в Япoнии я неoднoкрaтнo видел, кaк япoнцы безмернo увaжaют учителей. В метрo для них существуют oтдельные местa, для них oткрыты oтдельные мaгaзины, учителя не стoят в oчередях зa билетoм нa любoй вид трaнспoртa. Зaчем япoнским учителям oтдельный прaздник, кoгдa кaждый день их жизни слoвнo прaздник?

Перескaзывaя эту истoрию, я всем сердцем хoчу, чтoбы и нaше oбществo вырoслo дo тaкoгo урoвня, дo тaкoгo oтнoшения к учителю, a учителя были дoстoйны тaкoгo высoкoгo звaния!» Передaйте этo пoслaние всем свoим кoллегaм. Пусть в груди бьётся у всех нaс гoрдoсть! Учитель пред именем твoим я преклoняюсь...

Рустaм Бисенев

Из сети

В 1902 году в глубинах перуанской Амазонки пропал пятнадцатилетний мальчик, и жители речного города Икитос решили, что джунгли поглотили его навсегда.
Его звали Мануэль Кордова-Риос.
Для его семьи не было ни тела, ни объяснений, только молчание. В те годы лес поглощал людей, не оставляя ответов. Предположение было простым и окончательным: он был мертв.
Это было не так.
Отдаленное племя аборигенов увело Мануэля в глубь тропического леса, куда не могли добраться ни миссионеры, ни торговцы, ни карты. Полностью отрезанный от внешнего мира, он вступил в жизнь, которая как нельзя больше отличалась от той, которую он знал.
Он не сопротивлялся.
Вместо этого он наблюдал. Он слушал. Он учился.
Вождь племени заметил в мальчике что-то необычное. Мануэль быстро усваивал знания. Он запоминал то, что ему показывали. Он обращал внимание на детали, которые упускали другие. Вместо того чтобы обращаться с ним как с пленником, вождь взял его в ученики.
В течение семи лет Мануэль жил так, как жили они.
Он выучил язык леса. Тысячи растений перестали быть зеленым шумом, а превратились в отдельных существ со своими названиями, предназначениями и опасностями. Он узнал, какие лианы могут остановить кровотечение, а какие - сердце. Кора которых может избавить от паразитов. Какие листья могут успокоить лихорадку. Какие корни могут убить незаметно, если их приготовить неправильно.
Он прошел интенсивную физическую и духовную подготовку, направленную на обострение восприятия и выносливости. Голод, изоляция, долгие ночи в джунглях и ритуалы, призванные помочь разуму преодолеть страх, стали частью его образования.
Племя дало ему новое имя.
Ино Моксо.
Это означало "Черный ягуар".
Когда в 1909 году он, наконец, вышел из тропического леса, он вернулся не как исчезнувший мальчик. Он вернулся с информацией, которая ошеломила врачей и чиновников Икитоса.
Регион Амазонки был охвачен эпидемиями. Малярия, паразиты и инфекции поразили население. Западная медицина боролась с трудностями, часто предлагая лишь догадки и боль.
Ино Моксо увидел закономерности, недоступные другим.
В одном хорошо известном случае полицейский умирал от обширного заражения кишечным цепнем. Лечение в больнице оказалось безуспешным. Мануэль приготовил специальную смесь из древесной коры и листьев, ввел ее и изгнал паразита. Мужчина почти сразу выздоровел.
Слухи распространились.
Люди говорили, что он мог распознать болезнь еще до того, как проявились симптомы. Что он понимал причины, а не только следствия. Что он рассматривал болезнь как нарушение равновесия, а не как вторжение.
Его работа выходила за рамки местного целительства. Ученые, которые искали информацию о кураре, сильнодействующем растительном веществе, используемом местными охотниками, начали консультироваться с ним. Его знания помогли объединить традиционную химию тропических лесов и западные медицинские исследования. Кураре позже станет основой современной анестезии, позволяя хирургам безопасно расслаблять мышцы во время операций.
Мануэль никогда не заявлял о чудесах.
Он сказал, что в лесу уже есть ответы на все вопросы. Людям просто нужно было прислушаться.
Он жил тихо, практикуя медицину, основанную на наблюдении, сдержанности и уважении к природе. Он никогда не отделял врачевание от ответственности. За каждое лечение приходилось платить. Каждое растение требовало ухода.
В 1978 году Мануэль Кордова-Риос скончался в возрасте 91 года.
К тому времени знания, которые когда-то считались суеверием, спасли бесчисленное множество жизней. Он доказал, что тропический лес не был примитивным или диким, а был точным, сложным и глубоко научным на своем собственном языке.
Мальчик, которого считали погибшим, вернулся в качестве моста между мирами.
И джунгли, которые должны были поглотить его, вместо этого научили его исцелять других.

Из сети

Как Мари Кюри вынесла травлю и поставила на место Нобелевский комитет. Она открыла радий, получила две Нобелевки, но позволила себе роман с женатым мужчиной и стала объектом всеобщего порицания.

Мария Кюри вписала свое имя в историю науки золотыми буквами. Она первая женщина, получившая Нобелевскую премию и первый человек, который получил ее дважды. Она открыла полоний и радий, и, в сущности, создала ядерную физику – но это ей не помогло, когда она единственный раз в жизни позволила себе всерьез увлечься мужчиной, а не научными исследованиями. Бульварные газеты с наслаждением обсуждали личную жизнь Мари: как же! первая женщина в команде профессоров Сорбонны и – такое! «Похитительница мужей!», – шипели ей вслед. «Чужая, интеллигентка, феминистка», – злобствовал основатель антисемитского журнала Гюстав Тэри.

Нобелевский комитет после этого скандала холодно попросил Мари не приезжать на церемонию вручения премии. Мари ответила так же холодно: «Считаю, что нет никакой связи между моей научной работой и моей личной жизнью», приехала в Швецию, там — спина прямая, голова высоко — получила премию и — все. Силы кончились, ее отвезли в больницу, и врачи месяц возвращали ее к жизни...

Замуж Мария Саломея Склодовска выходила без большой любви, но по большой симпатии и отчасти – по необходимости. Она родилась в Российской империи, в Варшаве, а там на исходе ХIХ века возможностей заниматься наукой у женщины не было. Мария с золотой медалью окончила гимназию и... пошла в гувернантки. Это было проявление сестринства: сначала Мария работала, чтобы помочь сестре (та училась медицине в Париже), а потом сестра работала и оплачивала учебу Марии.

В 1891 году Мария успешно поступила в знаменитый университет, изменила на французский манер имя на Мари, получила степень магистра физики и магистра математики. У нее был план вернуться на родину и работать там для ее процветания и славы, но Краковский университет отказался принимать на работу женщину.

А ее любил Пьер Кюри, замечательный физик; они дружили, а главное, «смотрели не друг на друга, а в одном направлении». Пьер писал ей: «Я даже не решаюсь представить, как это было бы прекрасно, если бы мы могли прожить наши жизни вместе, очарованные нашими мечтами: твоей патриотической мечтой, нашей гуманистической мечтой и нашей научной мечтой».

Конечно, потом Мари полюбила своего мужа. Он был самый лучший, у них были одинаковые политические убеждения, принципы и взгляды на жизнь, общее дело, огромное уважение друг к другу. Потом появились две общих дочери.

Когда в 1906 году Пьер трагически погиб, Мари потеряла не мужа, она потеряла целый мир. Они вместе не пуд соли съели; они просеяли тонны уранита в своей лаборатории, которые друзья обзывали смесью конюшни и картофельного погреба. И оба расплачивались за свое открытие здоровьем: Пьер чувствовал постоянную усталость, у Мари воспалились подушечки пальцев (а это симптом лучевой болезни)... И это Пьер, ее Пьер заставил Нобелевский комитет признать заслуги Мари и дать премию не только ему, но и ей тоже:

Мне бы хотелось, чтобы мои труды в области исследования радиоактивных тел рассматривали вместе с деятельностью госпожи Кюри. «Действительно, именно её работа определила открытие новых веществ, и её вклад в это открытие огромен (также она определила атомную массу радия)».

И вот Пьер ушел. Мари было 39 лет, и каждое утро она заставляла себя открывать глаза. Депрессия держала за горло холодной костлявой рукой. Мари переехала на окраину Парижа, оставила дочерей на тестя и с головой ушла в работу. В Парижском университете ей предложили место мужа, и так мадам Кюри стала первой в истории университета преподавательницей, потом профессором с собственной кафедрой. Она работала, как проклятая. Коллеги предложили ее кандидатуру в Академию наук Франции – и тут началось такое!

Позже биографы Кюри назовут это «полемика», но полемика сводилась, в сущности, к одному вопросу: «может ли великий ученый, нобелевский лауреат быть членом нашего уважаемого консервативного заведения, если он женщина?». Она проиграла два голоса (некоторые источники говорят, что один) и никогда больше не соглашалась выдвигаться в Академию наук.

После смерти Пьера прошло четыре года, когда Мари наконец-то сняла траур. Она ожила настолько, что увлеклась мужчиной, своим старым знакомым, бывшим учеником мужа Полем Ланжевеном. Он был на пять лет моложе, у него была жена и дети. Поль был несчастлив в браке, но не будем требовать от него невозможного. Он был влюблен в Мари, и он боялся жены. Этот роман стал достоянием общественности. Была опубликована переписка:

Я дрожу от нетерпения при мысли о том, чтобы вновь увидеть тебя и также рассказать, как сильно я тосковал о тебе. Целую тебя нежно в ожидании завтра.
После этого правые газеты устроили Кюри настоящую травлю: «о, как ты гоготал, партер!». Однажды под ее окнами собралась целая толпа разгневанных защитников общественной нравственности, и Мари с дочерьми пришлось уехать из дома. После упомянутой публикации Гюстава Тэри в антисемитском журнале Мари подумывала покончить с собой, а Ланжевен вызвал этого Тэри на дуэль (дуэль не состоялась, никто из них не стал стрелять). Кто тогда помог Мари, так это Эйнштейн, который отлично понимал цену всему.

Если эта чернь будет донимать тебя, просто перестань читать эту ерунду.
«Оставь это для гадюк, для которых эта история и была сфабрикована».
Но «будь ты хоть роллс-ройс, все равно стоять в пробке». Будь ты хоть дважды лауреатка Нобелевской премии, ты живая, ты ранимая, и ты тяжело выбираешься из любовных историй. Прошло три года, и Эйнштейн печально писал, что во время их совместного отпуска «мадам Кюри никогда не слушала, как поют птицы». Радости не было, но личная сила мадам Кюри оставалась при ней. В годы первой мировой войны Мари изобрела мобильные рентгеновские установки, научила 150 женщин на них работать и сама ездила с такой установкой на фронт, помогала раненным. «Мы не должны ничего бояться в жизни, но все понимать», — говорила эта удивительная женщина. И она ничего не боялась, все понимала.... правда, никогда не улыбалась. Первая фотография, где на прекрасном лице Мари снова видна улыбка, появилась в 1921 году, через десять лет после это ужасной истории – она спускается по ступеням Белого Дома об руку с президентом США и сияет. Ее дочь станет второй в мире женщиной, которой дадут Нобелевскую премию.

1 июля 2015 года в возрасте 106 лет умер Николас Уинтон – человек, спасший от смерти 669 детей, которые должны были погибнуть в фашистских концлагерях во время Холокоста.

Мужчина целых 50 лет ни слова никому не говорил о том, как в 1939 году он вывез из оккупированной немцами Чехословакии обреченных на смерть детей.
В декабре 1938 Николас работал биржевым маклером в Лондоне. Собирался провести отпуск в Швейцарии, покататься на лыжах. Но вдруг позвонил друг Мартин, работавший в Праге в Британском комитете по делам беженцев. Мартин попросил Уинтона отменить отпуск и приехать в Прагу – есть, мол, очень важное дело.

Приехав в Прагу, Уинтон увидел огромные лагеря беженцев. Увиденное настолько впечатлило Николаса, что он принял решение остаться.

После «Хрустальной ночи» 1938 года, когда нацисты уничтожили практически все еврейские магазины, дома, синагоги, немецкие евреи бежали в Прагу, но фашисты заняли и ее. Город наводнили беженцы из Судетской области, все они нуждались в помощи, и особенно беззащитными выглядели, конечно же, дети. Уинтон прекрасно понимал, что все, кто останутся в городе, обречены на верную смерть от нацистов, поэтому принял непростое решение – организовать подпольную эвакуацию детей.

Николас практически в одиночку создал программу по вывозу детей. В гостиничном номере, котором остановился, он устроил кабинет, куда приходили отчаявшиеся спасти своих детей родители – готовые отдать детей чужим людям, расстаться с ними навсегда, лишь бы спасти им жизнь.

Николас записывал имена детей, собирал их фотографии, выстраивал в голове способы их вывоза. К его номеру стояли огромные очереди – немудрено, что нацисты начали за ним слежку. Уинтон раздавал нацистским чинам взятки направо и налево – лишь бы хоть немного выиграть время.

Ему удалось зарегистрировать около 900 детей, которых нужно было срочно вывозить из страны. В начале 1939 года он, оставив вместо себя двоих друзей, вернулся в Лондон.

В Лондоне, он и еще несколько добровольцев – в том числе и его мать – назвали себя «Британским комитетом по делам беженцев из Чехословакии. Детское отделение». И от имени этого комитета Уинтон взялся за лихорадочные поиски приемных семей и денег, которых нужно было очень много. По закону, каждая приемная семья должна была гарантировать заботу о ребенке, пока тот не достигнет 17-летнего возраста, и внести залог в 50 фунтов на случай, если ребенка придется отправить назад на родину.

Уинтон нашел приемные семьи для всех детей. А тем, кто не мог оплатить необходимую сумму, но готов был воспитывать детей, Уинтон помогал материально.

После этого он обратился в Министерство внутренних дел Великобритании, чтобы детям оформили въездные визы. Но чиновники с ответом медлили, а время очень поджимало. «Это было за считанные месяцы до начала войны, — позже вспоминал он, — Поэтому визы нам пришлось подделать».

Уинтону пришлось штамповать поддельные визы, договариваться с пограничниками, которые давали зеленый свет поездам с детьми.

Первый поезд отправился в рейс 14 марта 1939 года, юные пассажиры преодолевали долгий путь к Лондону, часть маршрута им довелось плыть на лодках. До конечного пункта добралось 7 поездов, на которых были 669 детей. У каждого маленького беженца на одежде была нашита плашка с именем. Всех их встретили приемные британские семьи.

Трагически сложилась судьба еще 230 детей. Последний, восьмой, поезд не успел выехать до оккупации Польши. Дети были уже в вагонах, когда 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу. Границы были закрыты, и судьба этих детей осталась неизвестна...

Судьба уцелевших детей сложилась по-разному: кто-то остался жить в Англии, кто-то уехал в Израиль и США. Среди выживших малышей оказались будущие режиссеры, ученые, лингвисты, врачи, журналисты.

Рассказывают, кстати, что сам Николас почти никогда не подходил к детям во время прибытия поездов в Лондон. Стоял и смотрел издалека.

Когда жена Уинтона в 1988 году обнаружила картотеку, она догадалась о том, какую операцию удалось провести ее мужу, и обратилась на телевидение, чтобы разыскать спасенных детей и устроить настоящий сюрприз своему мужу-герою.

Николас Уинтон посетил съемочную студию в качестве гостя, и во время записи программы в зале оказались 20 человек, которые были обязаны ему своей жизнью и высказали слова сердечной признательности и благодарности. Уже немолодой Николас был искренне тронут.

Подвиг Уинтона высоко оценили во всем мире. На закате своей жизни он получил множество государственных наград в Израиле, Чехии и Великобритании. В 2002 году королева Елизавета II посвятила его в рыцари.

Сам Уинтон не считал себя героем, признавался, что не мог поступить иначе, понимал, что нельзя отвернуться от горя целой нации.
Николас Уинтон прожил до 106 лет, и до последнего дня был окружен вниманием и заботой со стороны спасенных им детей.

Когда Николаса спрашивали, почему он решился на такое рискованное дело, он только пожимал плечами: «Кому-то нет дела до того, что дети в смертельной опасности, и их нужно немедленно спасать, кому-то есть. Что делать, если ты просто должен их спасти – больше просто некому».