Поиск по автору:

Непридуманная история....
В 1989 году канадскому вратарю Клинту Маларчуку лезвие конька разрезало шею, повредив сонную артерию и яремную вену. В результате повреждения яремной вены, кровь ручьём полилась на лед. От этого зрелища 11 зрителей потеряли сознание, двоих хватил сердечный приступ, а троих хоккеистов стошнило прямо на льду. Единственным человеком на стадионе, который не запаниковал и не испугался, был врач «Баффало» и ветеран боевых действий во Вьетнаме Джим Пиццутелли. Чтобы добраться от скамейки запасных до Маларчука, он потратил всего 14 из 136 драгоценных секунд, которые тогда разделяли жизнь и смерть. Пиццутелли мгновенно оценил ситуацию, засунул пальцы в рану, зажал разорванную вену и повел Клинта в раздевалку, где уже ждали остальные врачи.
«Я знал, что игру с «Сент-Луисом» смотрит моя мама. Когда я осознал, что произошло, то хотел просто уйти с площадки, чтобы она не видела, как я умру. В подтрибунном помещении я посмотрел на застывшие в ужасе лица окружавших меня ребят. Попросил привести священника и передать маме, что я ее люблю», — рассказывает Маларчук.
Пиццутелли тем временем отчаянно вытаскивал Клинта с того света. Он навалился на его шею всем весом: «Когда захочешь дышать, дай мне знак». Только Маларчук начинал задыхаться, Пиццутелли ослаблял давление — тогда кровь вновь начинала хлестать из раны. Так добрались до больницы.
Маларчуку наложили 300 швов, он потерял треть всей крови. Если бы порез оказался на три миллиметра выше, Клинт бы умер еще на стадионе. Если бы он защищал противоположные от выхода с площадки ворота, его бы просто не успели доставить в больницу. Если бы на арене не оказалось Джима Пиццутелли...
Уже на следующий день хоккеист отправился домой, а через 11 дней вышел на лед, и болельщики устроили ему овацию.

Из сети

«Он плакал, уткнувшись в землю, не в силах ей помочь» Беспримерный подвиг санинструктора Анны Квансковой

Она родилась в 1910 году на Урале, в небольшом заводском городке Касли. Анна Кванскова. Её жизнь до войны складывалась, как у многих советских женщин её поколения: работа, семья, двое детей, членство в партии с 1931 года.

Но война перечеркнула привычный мир. В марте 1943-го, когда страна собирала все силы для решающих битв, в Свердловске формировался легендарный 30-й Уральский добровольческий танковый корпус, позднее ставший 10-м гвардейским. И Анна, как и тысячи других уральцев, ушла на фронт добровольцем.

Уже в конце июля 1943 года она оказалась на передовой, в пекле Курской дуги. Красноармеец Кванскова была санитарным инструктором в истребительно-противотанковой батарее. Это означало, что её работа проходила там, где металл и огонь косили людей с особой жестокостью.

Под селом Борилово в Орловской области она впервые показала, из какого материала сделана. За один бой она вынесла с поля боя пятнадцать раненых бойцов и командиров, не бросив ни одного оружия.

Когда вокруг рвались снаряды и не хватало рук, она, хрупкая женщина, подносила к орудиям тяжёлые снаряды, заменяя выбывших артиллеристов. В один из тех дней, 30 июля, осколок нашёл и её. Но она отказалась уйти. Перевязала рану и продолжила делать своё дело — спасать других.

Уже через несколько дней, 5 августа, её грудь украсил орден Красной Звезды. В наградном листе сухим языком констатировали факты. Но за этими строчками — спасённые жизни и несгибаемая воля.

Весной 1944 года Уральский корпус участвовал в освобождении запада Украины. В конце марта шли ожесточённые бои за старинный город Каменец-Подольский. Старый город с его каменными лабиринтами и глубоким Смотричским каньоном стал сложнейшим испытанием.

Вытаскивать раненых оттуда было подвигом. Анна Кванскова, не обращая внимания на свист пуль и разрывы, спускалась в ущелья и поднимала наверх бойцов.

Она находила их в самых труднодоступных местах, оказывала первую помощь и доставляла в медпункт. Усталость и опасность стали её обычными спутниками, но они не могли остановить эту женщину.

В августе 1944 года, уже гвардии старшина, она совершила новый выдающийся поступок в бою за село Стелище. Наши танки попали в полуокружение. Связь прервалась, ситуация менялась каждую минуту.

Под шквальным огнём Анна бегала от одной боевой машины к другой, проверяя экипажи. Обнаружив тяжелораненого начальника связи батальона, лейтенанта Беспалова, она перевязала его прямо на месте, а затем на своих плечах, ползком, доставила в укрытие.

За тот бой она вынесла на себе двадцать раненых бойцов и командиров. Этот подвиг был отмечен позже, в 1949 году, орденом Славы III степени.

Но самый страшный и трагический эпизод её военной биографии произошёл уже в Германии, весной 1945-го, в местечке Цейсдорф. Шёл тяжелейший многодневный танковый бой.

Анна, как всегда, была на самом опасном участке — стаскивала раненых в лощину, чтобы потом эвакуировать. К тому моменту на её теле уже было шесть пулевых и осколочных ранений.

Немцам удалось оттеснить наши танки. Группа раненых, которых собрала Анна, оказалась в ловушке. И тогда санитарный инструктор сделала выбор: она осталась прикрывать их.

Взяв автоматы у тяжелораненых бойцов, она заняла оборону. Но патроны закончились быстро. Увидев её отчаянное положение, фельдшеры Шабдаров и Петин, а затем санитары Жураковский и Генуашвили попытались прорваться к ней на помощь.

Немцы встретили их шквальным огнём, прижали к земле. У наших бойцов тоже кончились боеприпасы. Они лежали, беспомощные, в нескольких десятках метров от лощины и видели, как к ней пробираются трое фашистов.

Что произошло дальше, наши солдаты наблюдали, затаив дыхание от ужаса и ярости. Гитлеровцы начали обыскивать и добивать раненых.

В этот момент Анна, обнаружив у одного из бойцов пистолет, выстрелила, убив одного нападавшего. Потом, выхватив нож, бросилась на второго. В эту секунду рядом разорвался снаряд. Взрывной волной их сбросило на землю.

Очнувшийся гитлеровец оказался проворнее. Он вырвал из её рук тот самый чёрный нож и в бешенстве стал наносить удары. Один за другим. Бойцы, наблюдавшие за этим с другого конца поля, не могли пошевелиться — любое движение привлекало пулемётный огонь.

Один из них позже рассказывал, что не мог смотреть и плакал, уткнувшись лицом в землю. Другой, стиснув зубы, смотрел, чтобы запомнить и рассказать. Он и сосчитал: десять ударов ножом получила их Аннушка...

Когда стихло, командир батальона, узнав о случившемся, приказал во что бы то ни стало найти и похоронить её с воинскими почестями. С наступлением темноты двое разведчиков отправились к злополучной лощине.

Но на том месте, где они надеялись найти тело, теперь стоял немецкий танк «Тигр»... Для всего батальона, для её боевых товарищей, Анна Кванскова навсегда осталась на той земле.

В памяти однополчан она осталась героиней, «своей Аннушкой», о которой с болью вспоминали на каждой встрече ветеранов Уральского добровольческого корпуса. Её имя было в списках погибших.

Но история Анны Квансковой оказалась удивительнее любой легенды. Прошло десять лет после Победы. Ветеран корпуса Василий Фирсов ехал в трамвае в Свердловске. Кондуктор сделала ему замечание, что он сидит, пока женщины стоят. И вдруг знакомый голос заступился за него:

«Вы что, не видите, он же на протезах?..»

Фирсов обернулся и не поверил своим глазам. Перед ним стояла Анна. Живая.

Она выжила, чтобы вернуться к детям, к мирной жизни, но навсегда оставив на войне часть своего здоровья.

Её подвиги были отмечены Родиной. В 1985 году, в честь 40-летия Победы, Анна Алексеевна Кванскова была награждена орденом Отечественной войны I степени.

Она умерла в 1996 году, прожив долгую и достойную жизнь. Её похоронили на родной земле, на Старом кладбище в Каслях.

Она выносила раненых с поля боя, подносила снаряды, в одиночку защищала товарищей и прошла через кошмар рукопашной схватки. Она была матерью, добровольцем, солдатом.

И навсегда осталась в памяти как Аннушка — героиня 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса, женщина, победившая смерть.

источник: дзен канал «Т-34»

Реальные высказывания Лукашенко на русском с белорусским акцентом:

"Я регулярно ператрахиваю все кадры и точно знаю, кто врот, а кто не врот!"

"Конечно, если взглянуть на карту мира, Америка - большая, а Беларусь - маленькая. Но, с другой стороны, если посмотреть на карту Беларуси, то Америки там вообще нет!"

"Мы эту проблему решили, в узком кругу ограниченных людей".

"Я - последний и единственный диктатор в Европе, и более того - где-либо ещё в мире. Вы пришли сюда и увидели живого диктатора".

"Интернет - это такая мусорка, в которой всё есть и даже полезное".

"Мне кажется, что нефть где-то есть. А если есть нефть, не может быть, чтобы где-то не прорвало газ..."

"Мне кажется, что нам надо внимательнее посмотреть на недра. Найдём мы что-то. Не может быть, чтобы кто-то искал и не нашёл".

"У нас в семье - один, полтора, два ребёнка максимум!"

"Должна быть хотя бы тёплая вода вечером, чтобы молодая доярка могла прийти после работы домой, в постель к мужу помыться".

"Беларусь стояла на краю пропасти, а я помог ей сделать шаг вперёд".

"Мы расширим это узкое место и повысим рождаемость".

"Кто пьёт, у того нормальных детей не будет. С этим злом мы будем сражаться, как с самым страшным злом. А то получается - напился, случайно родил, а ты, Лукашенко, расти этого ребенка. И таких детей у нас в стране 35 тысяч"…

"Я обещаю, что к Новому году у каждого белоруса на столе будут нормальные человеческие яйца".

"Пора принять меры и наложить вето на табу".

"Только я взялся за яйца, как сразу масло пропало".

"В детстве я рос среди животных и растений".

"Жить будете плохо, но недолго!"

На фото: Александра Лукашенко встречают в аэропорту Шереметьево во время его первого визита в Россию в качестве президента Республики Беларусь, 1994 год.

Ей было восемь лет, когда отец проиграл её в карточной игре.
У старшей сестры было всего три часа, чтобы отыграть её обратно, прежде чем мужчина придёт за ней — как за своей собственностью.

Дедвуд, Территория Южной Дакоты, 1877 год.

Томас Гарретт потерял всё — из-за алкоголя, карт и собственного отчаяния. Когда у него закончились деньги в салуне «Джем», человек, выигравший его последнюю руку — Буллок, печально известный поставщик детского труда для шахтёрских лагерей — предложил ему выход.

Погасить долг.
Отдать младшую дочь, Эмму.

Томас подписал. И одним дрожащим росчерком пера он приговорил восьмилетнюю девочку к рабочему лагерю, где дети сортировали руду, пока их пальцы не начинали кровоточить. Большинство не доживало до пятнадцати лет.

Когда Сара Гарретт, пятнадцати лет, вернулась домой после смены в прачечной и узнала, что сделал её отец, она не закричала. Она не сломалась. Она стояла неподвижно, позволяя тяжести этих слов осесть. А затем начала думать.

Три часа.
Один хрупкий шанс.
И одно знание, которого у её отца никогда не было: ясность.

Сара знала Буллока. Его знали все. Жестокий человек, скрывавшийся за видимостью законности. Он заставил её отца подписать контракт, чтобы сделка выглядела законной. А это означало, что её можно оспорить.

Сара знала и ещё кое-что.
В Дедвуде появился новый федеральный судья — человек, который публично заявил, что ребёнок не может быть связан трудовым договором из-за долгов родителя.

На рассвете, когда город ещё спал, Сара направилась в здание суда. Судьи там не было, но был его клерк. Она рассказала всё — голос дрожал, но не ломался. Клерк сомневался: как пятнадцатилетняя девочка может разбираться в договорном праве?

Но Сара годами тайно читала старые юридические книги своего отца. Страница за страницей при свете свечи. Достаточно, чтобы выстроить безупречный аргумент: контракт нарушал территориальные трудовые законы, загонял несовершеннолетнюю в долговое рабство и был подписан человеком, находившимся в состоянии сильного опьянения.

Клерк выслушал её. А затем разбудил судью.

Судья Айзек Паркер прочитал контракт, внимательно расспросил Сару и принял решение, которое навсегда изменило две жизни. Он издал срочный судебный запрет и потребовал, чтобы Буллок и Томас явились в суд тем же днём.

В полдень, когда Буллок пришёл за Эммой, его у порога встретила худенькая девушка-подросток с документом, скреплённым федеральной печатью. Буллок пришёл в ярость, но отступил. Даже он не осмелился нарушить федеральный приказ.

Тем же днём, в переполненном зале суда, судья Паркер аннулировал контракт. Он объявил его незаконной попыткой торговли ребёнком. Он предупредил Буллока, что любая дальнейшая попытка приведёт к тюрьме. Затем он повернулся к Томасу Гарретту и лишил его всех родительских прав.

И сделал то, чего никто не ожидал.
Он назначил Сару — пятнадцатилетнюю — законным опекуном Эммы.

Но у Сары началась новая борьба.
Две девочки.
Без дома.
Без родителей.
Без денег — кроме мелочи, заработанной стиркой белья.

И она сделала то, что делала всегда. Она подумала.

Она обратилась к пяти женщинам-предпринимательницам в Дедвуде, предлагая сделку: пониженная оплата труда в обмен на еду и кров для обеих сестёр. Длинные часы. Тяжёлая работа. Полная отдача.

Четыре отказали.

Пятая — вдова по имени Марта Буллок — открыла дверь и сказала «да».

В течение трёх лет Сара работала по шестнадцать часов в день, пока Эмма училась в новой общественной школе. Сара откладывала каждую монету. Она чинила одежду, скребла полы, носила воду, почти не спала и ни разу не пожаловалась.

К 1880 году она накопила достаточно, чтобы арендовать небольшое помещение. Она открыла собственную прачечную.
К 1882 году здание стало её собственностью.

Она наняла шесть женщин, платила справедливую зарплату и предоставляла безопасное жильё тем, кто в нём нуждался. Эмма, теперь тринадцатилетняя, вела бухгалтерию и училась бизнесу рядом с сестрой.

Когда Эмме исполнилось восемнадцать, Сара оплатила ей обучение в педагогическом колледже. Эмма стала учителем, затем директором школы, а позже — активной защитницей реформ против детского труда по всей Южной Дакоте.

Сара так и не вышла замуж.
«Я уже вырастила одного ребёнка», — говорила она с лёгкой улыбкой. — «И справилась лучше многих, имея вдвое меньше ресурсов».

Она управляла бизнесом до 1910 года и вышла на пенсию в сорок восемь лет, за это время дав работу более чем ста женщинам и обеспечив стабильность десяткам других.

Эмма в итоге стала первой женщиной в своём округе, занявшей должность школьного суперинтенданта. Она приписывала все свои успехи сестре.

Когда Сара умерла в 1923 году, газеты называли её успешной предпринимательницей.
Эмма рассказала настоящую историю.

Историю пятнадцатилетней девочки, которая спасла сестру с помощью одной книги по праву, ясного ума и трёх драгоценных часов.

Позже судья Паркер сказал, что дело Сары Гарретт научило его тому, что он никогда не забывал:
«Справедливость — это не всегда наказание виновного. Иногда это наделение способных силой».

И такой была Сара.
Не могущественной.
Не богатой.
Не защищённой.

Просто способной.
Ясно мыслящей.
Решительной.

У неё не было оружия, денег или влияния.
У неё была одна ночь, одна книга законов и непоколебимая вера в то, что жизнь её сестры стоит борьбы.

И этого оказалось достаточно, чтобы превратить трагедию в наследие.

Из сети

В 1982 году все говорили ей, что она умрет в одиночестве на чужой дороге. Она не слушала.
Элспет Бирд было 23 года, она была убита горем после тяжелого расставания и не была уверена, хочет ли она получать диплом архитектора.
Поэтому она приняла решение, которое шокировало всех, кто ее знал.
Она объехала на мотоцикле весь мир. Только.
Ее мать пригрозила отречься от нее. Мотоциклетные журналы отказались освещать ее историю. Друзья дали ей три месяца, прежде чем она приползла домой.
Она все равно уехала.
Имея всего 2600 фунтов стерлингов, сэкономленных на работе в пабе, подержанный BMW R60/6 1974 года выпуска с пробегом 45 000 миль и набор бумажных карт, Элспет отправилась из Нью-Йорка навстречу неизвестности.
Не было GPS. Не было мобильного телефона. Не было Интернета. Не было запасного плана.
Только она, велосипед и открытая дорога.
В течение следующих двух с половиной лет она ездила по пустыням и джунглям. Она пересекала горные перевалы в воюющих странах. Она разбилась в австралийской глубинке и провела две недели в больнице. В Сингапуре воры украли все, что у нее было - паспорт, деньги и даже ключ зажигания.
Когда в Сиднее у нее закончились деньги, она устроилась на работу в архитектурную фирму и семь месяцев жила в гараже со своим мотоциклом - просто чтобы накопить достаточно на продолжение жизни.
Она заболела гепатитом в такой тяжелой форме, что едва могла стоять на ногах, и все же в течение семи дней ехала по Ирану с высокой температурой.
Она так и не вернулась.
В ноябре 1984 года Элспет Бирд вернулась в Лондон, преодолев 35 000 миль через 23 страны.
Она стала первой англичанкой, совершившей кругосветное путешествие на мотоцикле.
И когда она вернулась домой?
Никому не было дела.
Ни репортерам. Ни вечеринкам. Даже ее семья, казалось, не проявляла интереса. Она сложила свои фотографии и дневники в картонную коробку и не просматривала их в течение 30 лет.
Но ее история не осталась похороненной навсегда.
Сегодня Элспет - знаменитый архитектор, которая превратила 130-футовую викторианскую водонапорную башню в свой дом, отмеченный наградами. Ее мемуары "Одинокий всадник" вдохновили новое поколение искателей приключений.
Когда ее спросили, чему она научилась в этой поездке, она сказала то, что запомнилось мне навсегда::
"Поездка научила меня тому, что нет ничего, с чем я не смогла бы справиться, и нет проблемы, которую я не смогла бы решить".
Иногда мир говорит тебе оставаться скромным.
Иногда смелость означает отказ слушать.

Из сети

"Мария Октябрьская родилась в 1905 году в Крыму и в 1925 году вышла замуж за армейского офицера Илью Октябрьского.
Спустя два года после начала войны с Германией, она узнала, что он погиб, сражаясь с нацистами, она поклялась отомстить.
Продав все свое имущество, она пожертвовала советскому правительству 50 000 рублей на покупку танка Т-34, который она назвала "Боевая подруга". Она написала напрямую Сталину с просьбой разрешить ей самой отправиться на нем в бой.

Ее просьба была удовлетворена, и Мария получила образование водителя танка и механика, что для женщины того времени было невероятным достижением. Вступив в 26-ю гвардейскую танковую бригаду в 1943 году, она отчаянно сражалась на Восточном фронте, ремонтируя свой танк под огнем и завоевав уважение своих товарищей-мужчин. Ее мужество и мастерство разрушили гендерные нормы в Красной Армии и сделали ее символом патриотической решимости.

В январе 1944 года, во время боя под Витебском, Беларусь, Мария была ранена осколками снаряда, когда выходила из своего танка для ремонта под огнем противника. Она впала в кому и умерла два месяца спустя. За проявленную храбрость она была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза, став первой женщиной-танкистом, удостоенной этой чести

Умер Франко, онкобольной, который провел 8 часов на полу в больнице Сенигаллии — случай, потрясший Италию

Франко Аморозо скончался. Ему было 60 лет. Он умер не просто от болезни, а от системной беспомощности, которую невозможно игнорировать.

Десять дней назад вся Италия увидела фотографию, на которой он лежит не на больничной койке, а на холодном полу отделения неотложной помощи, в ожидании осмотра в течение восьми! часов.

Фотографию опубликовала жена, сопровождавшая больного мужа в больницу. Она вызвала волну шока, ярости и сострадания.

Франко, уроженец Тревизо, жил в Сенигаллии вместе с женой Чечилией, которая была рядом с ним до последнего вдоха. Рак был диагностирован два года назад. Его состояние резко ухудшилось в последние недели.

Прямо перед смертью, в прошедшую пятницу, Франко отправил по электронной почте согласие на новое лечение, которое должно было начаться в ближайшие дни. Он надеялся, что сможет продолжить борьбу...

Снимок Франко, лежащего на полу в приёмной с катетером, вызвал широкую общественную реакцию и привлёк внимание парламента.

Сенатор Сандра Дзампа (Демократическая партия) 19 января официально потребовала проведения проверок в больнице Сенигаллии со стороны Министерства здравоохранения.

«Это не должно повториться с другими. Человеческое достоинство не может исчезать в коридорах неотложек», — прокомментировала она.

В последние дни Франко находился под присмотром волонтёров Онкологической ассоциации Сенигаллии. Он умер дома, в окружении любящих людей. Им не удалось победить болезнь. Но Франко дали шанс хотя бы облегчить страдание — шанс, который система не предоставила.

📌 Франко умер. Но вопросы остались:

Как такое возможно в стране с государственной системой здравоохранения?
Сколько безымянных пациентов продолжают страдать в коридорах?
И что сегодня делают власти, чтобы это больше никогда не повторилось?

Из сети

Кто помнит? :)

Это Хильда. Ей около 60 лет. У неё почти нет зубов. И она жила 2000 лет назад в Шотландии.

По меркам железного века она прожила невероятно долгую жизнь: большинство женщин тогда умирали примерно к 30–35 годам.

Самый важный факт: она почти полностью потеряла зубы. В дикой, жестокой древности это был бы приговор. Но Хильда не умерла от голода. Значит, её кормили мягкой пищей, за ней ухаживали, о ней заботились годами. Это не случайная помощь — это системная поддержка.

Учёные считают, что она могла быть старейшиной, целительницей или хранительницей знаний. В кельтских обществах пожилых женщин не списывали со счетов — их уважали. Возраст был не слабостью, а статусом.

Реконструкция лица поражает сильнее любых цифр:
добрые морщины, спокойный взгляд, мягкая улыбка. Она выглядит так, будто сейчас предложит вам горячий суп или начнёт рассказывать историю из своей молодости.

И Хильда не исключение. Археология знает десятки случаев, когда древние общества годами ухаживали за больными, инвалидами и стариками — ещё задолго до медицины, религий и социальных институтов.

Вывод простой: сочувствие, забота и уважение к слабым — не изобретение цивилизации. Это базовая человеческая настройка, которой уже сотни тысяч лет.

Иногда прошлое оказывается не жестче нас — а человечнее.

Из сети

В 1996 году в одном из зоопарков США произошло событие, которое до сих пор изучают учёные и психологи. 🌿🌎😍🌎🌿

Это не была научная демонстрация и не заранее продуманный эксперимент. Это был обычный день, наполненный голосами посетителей, детским смехом и ленивым солнечным теплом. Никто не ждал, что именно в этот день привычный порядок вещей нарушится — и откроет нечто гораздо более глубокое, чем просто инстинкты.

В вольере с гориллами находилась взрослая самка по имени Бинти Джуа. Она жила в зоопарке много лет, была спокойной, внимательной, и недавно стала приёмной матерью маленького детёныша. Её дни проходили размеренно — кормление, отдых, забота о малыше. Всё шло своим чередом.

И вдруг — крик.😱

Мальчик четырёх лет, оказавшийся по ту сторону ограждения, сорвался с высоты и упал прямо в вольер. Удар был сильным. Ребёнок потерял сознание. Вокруг — мощные животные, вес каждого из которых во много раз превышал человеческий. Для людей, наблюдавших это снаружи, время будто остановилось.

То, что произошло дальше, не укладывалось в привычные представления.

Бинти Джуа подошла к лежащему ребёнку не резко и не с угрозой. Она остановилась, склонилась над ним и осторожно подняла на руки — так, как держат собственное дитя. Одной рукой она прижимала к себе своего детёныша, другой — поддерживала чужого, хрупкого, неподвижного человеческого ребёнка.

Она не суетилась. Не проявляла агрессии. Не пыталась утащить его прочь.

Медленно, шаг за шагом, Бинти направилась к служебному выходу — туда, где обычно появлялись сотрудники зоопарка. Она аккуратно положила мальчика у двери и отошла, словно понимая, что дальше его должны забрать другие.

Через несколько мгновений работники зоопарка забрали ребёнка. Он выжил. Позже врачи подтвердили: несмотря на серьёзное падение, угрозы жизни не осталось.

А мир остался с вопросами.

Учёные долго спорили о том, что именно произошло в тот момент. Было ли это проявлением материнского инстинкта, перенесённого на другой вид? Узнала ли горилла в ребёнке существо, нуждающееся в защите? Или перед нами пример сложного социального поведения, к которому мы всё ещё не готовы подобрать точные слова?

Одни исследователи говорили о биологии, другие — о воспитании. Бинти Джуа выросла среди людей, наблюдала заботу, видела, как обращаются с детьми. Возможно, всё это сложилось в тот самый момент, когда выбор был сделан без колебаний.

Но были и те, кто говорил о чём-то более простом и одновременно более трудном для объяснения: о способности к эмпатии.

Не о человеческой морали. Не о сознательном героизме. А о тихом, спокойном распознавании чужой уязвимости.

Этот случай вошёл в учебники по этологии и психологии. Его анализируют до сих пор, осторожно подбирая формулировки, избегая романтизации и при этом не отрицая очевидного: иногда границы между видами оказываются тоньше, чем мы привыкли думать.

Бинти Джуа не стала «героиней» в человеческом понимании. Она не знала, что за ней наблюдают. Она просто сделала то, что сочла правильным в тот момент.

И, возможно, именно в этом и заключается главный урок той истории:
в мире, полном шума и сложных объяснений, самые важные поступки часто совершаются молча — без свидетелей, без намерения быть понятыми.

Прошло много лет. Но каждый раз, когда эту историю вспоминают, она снова заставляет нас задуматься:
что мы на самом деле знаем о природе разума, заботы и сострадания — и не слишком ли часто считаем их исключительно человеческими чертами.

Из сети

20 января 1943 года - Немецким командованием Румынские части
в окруженной группировке противника сняты с довольствия!

Под Сталинградом полегло в полном составе почти 500 вражеских дивизий.
На стороне Рейха сражались хорваты, финны,итальянцы. Но более всего там было венгров и румын.

3-я и 4-я армии Румынии включали в себя формирования, количество бойцов которых достигало цифры в 220 000 солдат
и офицеров.
Ранее эти войска отметились в боях
за Одессу, Севастополь и Новороссийск.

В 1942 году их перебросили под Сталинград. Сталинград стал финишной чертой для существования данных армий.

К январю 1943 года потеряли убитыми, ранеными и пленными более 150 000 человек, многие дивизии попали в кольцо окружения в ходе проведения операции УРАН.

Не отставали от румын и венгры, чья Вторая армия считалась элитной,
её снаряжали буквально за счёт всех остальных подразделений Венгрии. Впрочем, советские войска разобрались
и с венграми, эта самая 2-я армия потеряла под Сталинградом более 80% своего личного состава, свыше 100 000 человек.
Современные венгры сравнивают гибель десятков тысяч своих соотечественников под Сталинградом с Битвой при Мохаче в1526 году, где венгры потерпели страшное поражение от сил Османской империи.

Под Сталинградом нашли свой конец не только немцы, но и сотни тысяч румынских и венгерских помощников.
Правда, поддержка этих народов мало что дала немцам, боевые качества таких вояк оценивались самими дойчен зольдатен.

Победа советских войск в Сталинградской битве стала крупнейшим военно -
политическим событием в ходе Великой Отечественной войны.

Исход Сталинградской битвы вызвал растерянность и замешательство
в странах ОСИ.
Начался кризис профашистских режимов
в Италии, Румынии, Венгрии, Словакии.
Резко ослабло влияние Германии на её союзников, обострились разногласия между ними.
В отношениях нейтральных стран
к Германии стали преобладать
элементы сдержанности и отчуждения.

Румынские солдаты под Сталинградом.

Из сети

Её дочь стала жертвой насилия. Семь лет спустя она увидела преступника на свободе. Решение матери потрясло Испанию.

13 июня 2005 года. Бенидорм, Испания.

Мария дель Кармен Гарсия шла недалеко от своего дома, когда увидела человека, которого узнала мгновенно.

Антонио Косме Веласко — мужчина, который семь лет назад совершил тяжёлое преступление против её несовершеннолетней дочери Вероники.

Он должен был находиться в тюрьме. Однако испанская система исполнения наказаний допускала временные выходы на свободу. И в тот день он спокойно гулял по району, где жила семья пострадавшей.

По словам Марии, он узнал её. В его взгляде не было раскаяния. Некоторые свидетели говорили о насмешке, другие — о холодном безразличии. Но ясно одно: Мария увидела человека, разрушившего жизнь её дочери, и не увидела сожаления.

В этот момент в ней что-то сломалось.

Она не кричала и не действовала сразу. Спокойно купила топливо на заправке и последовала за ним в бар.

Там произошло событие, которое всколыхнуло всю страну.

Антонио получил тяжёлые травмы и спустя несколько дней скончался в больнице.

Мария не скрывалась. Она дождалась полиции и сразу призналась.

«Я никогда не хотела никого убивать», — сказала она.
«Я лишь думала о том, что будет, если он снова приблизится к моей дочери».

Общество раскололось.

Одни считали её преступницей, взявшей закон в свои руки. Другие — тысячами выходили на улицы, видя в ней мать, доведённую до отчаяния системой, не сумевшей защитить жертву.

После пережитого Вероника долгие годы боролась с психологическими последствиями. Мария наблюдала, как её ребёнок медленно пытается восстановить жизнь.

Преступник был осуждён. Но формальное наказание не вернуло утраченное. И его появление на свободе стало новым ударом.

Суд приговорил Марию к девяти с половиной годам лишения свободы. Под давлением общественности срок был сокращён до пяти с половиной лет с учётом её психологического состояния.

Для одних это было слишком строго. Для других — слишком мягко. Но почти все согласились: дело выявило серьёзные проблемы в защите жертв сексуального насилия.

Мария отбыла наказание молча. Она не отрицала содеянного — лишь выражала сожаление о том, что оказалась в такой ситуации.

В этой истории нет победителей. Есть боль, утраты и сложные моральные вопросы.

Закон говорит: это нельзя оправдать.
Но многие говорят: мы понимаем, почему это произошло.

И именно это противоречие Испания продолжает обсуждать до сих пор.

Из сети

В память о Чарли Чаплине. Он ушёл из жизни в этот день, в 1977 году.

В 1942 году Чарли Чаплину было пятьдесят четыре года, и он был одним из самых известных людей на планете. Он стал мировой иконой — Маленьким Бродягой, человеком, чью походку, усы и трость узнавали на каждом континенте.
Но за славой скрывалась непростая личная жизнь. Три брака — все с гораздо более молодыми женщинами — и каждый закончился болезненно. Пресса больше не восхищалась им; она следила за ним, ожидая нового скандала.

И именно в тот год, в Лос-Анджелесе, он встретил женщину, которая изменила всё.
Её звали Уна О’Нил.

Ей было всего восемнадцать. Она была красивой, застенчивой, вдумчивой. Дочь Юджина О’Нила — лауреата Нобелевской премии и одного из величайших драматургов Америки. Родители Уны были разведены, а отношения с отцом — сложными и холодными. Он был гениален, но далёк и редко присутствовал в её жизни.
Встреча с Чаплином стала для неё не просто знакомством с кинолегендой. Это была встреча с человеком, который наконец-то обратил на неё внимание.

Между ними сразу возникла глубокая связь. Чаплин увидел в Уне искренность и мягкость, которых ему так не хватало прежде. А Уна увидела в нём не всемирно известного комика, а человека, который слушал её, поддерживал мечты и относился к ней с теплом и уважением.

Мир был возмущён.
Разница в возрасте — тридцать шесть лет — казалась недопустимой для Голливуда, для общества и особенно для её отца. Юджин О’Нил пришёл в ярость. Он сказал Уне, что если она выйдет замуж за Чаплина, то перестанет быть его дочерью.

Уна всё равно вышла замуж за Чарли Чаплина.

16 июня 1943 года она стала его женой. Ей было восемнадцать, ему — пятьдесят четыре. Газеты взорвались заголовками. Её называли «девочкой-невестой». Его — опасным человеком. Им предсказывали быстрый конец и утверждали, что он разрушил её жизнь.

Они не знали главного.

Впервые в жизни Чарли Чаплин обрёл покой. Те, кто был рядом, заметили это сразу: резкость ушла, тревожная суетливость исчезла, одержимость работой ослабла. Всю жизнь он куда-то спешил — за славой, за совершенством. Но рядом с Уной он остановился. Она дала ему дом. Настоящий.

Уна, в свою очередь, нашла стабильность и любовь, которых ей так не хватало в детстве. Она отказалась от актёрских планов не из-за давления, а потому что была счастлива. Она хотела семью. Хотела жизнь с Чарли. Мнение окружающих её не волновало.

В 1952 году их союз прошёл тяжёлое испытание. В разгар «красной угрозы» власти США обратили подозрения против Чаплина. Когда он и Уна отправились в Лондон на премьеру, ему сообщили, что разрешение на возвращение в Америку аннулировано. После сорока лет жизни и работы в США ему закрыли путь обратно.

Чаплин был потрясён.
Уна — разгневана.

Она могла вернуться одна. Могла начать новую жизнь в Америке, рядом с привычным миром. Но она не колебалась. Уна отказалась от американского гражданства, переехала с Чарли в Швейцарию и больше никогда не оглядывалась назад.

«Я выбрала эту жизнь, — сказала она позже. — И выбрала бы снова».

В Швейцарии они вырастили восьмерых детей — Джеральдину, Майкла, Юджина, Викторию, Жозефину, Аннет, Джейн и Кристофера. Их дом был шумным, живым, полным смеха и творчества. Чаплин, некогда рассеянный и ненадёжный муж, стал заботливым отцом. Он писал сценарии по ночам, чтобы днём быть с детьми. Читал им, играл с ними, сиял на семейных фотографиях.

Те, кто знал их близко, говорили одно и то же: Уна спасла его.
А он дал ей любовь и принадлежность, которых она никогда не знала.

Брак, который все осуждали, стал одним из самых прочных в истории Голливуда.

Чарли Чаплин умер в Рождество 1977 года, в возрасте восьмидесяти восьми лет. Уне было пятьдесят два. Она осталась в Швейцарии, посвятив себя детям и сохранению его наследия. Она больше не выходила замуж и редко давала интервью. Когда её спрашивали, не хочет ли она снова быть с кем-то, она отвечала тихо:
«Я уже пережила любовь всей своей жизни».

Уна умерла в 1991 году, в шестьдесят шесть лет, и была похоронена рядом с Чарли.

Мир насмехался над их браком. Отец отвернулся от неё. Пресса называла всё это скандалом.
Но то, что они построили вместе, опровергло всё.

Тридцать четыре года — через изгнание, осуждение и восемь детей — они выбирали друг друга. Каждый день.

В итоге это была не история скандала.
Это была история любви.
И она выдержала всё.

Из сети

В течение 50 лет он жил напротив «утёса самоубийств». Каждое утро он наблюдал за одинокими фигурами у края. Затем подходил, улыбался и говорил: «Не хотите чашечку чая?»

Он спас как минимум 160 жизней.

The Gap (Утес самоубийц) находится у входа в гавань Сиднея — потрясающий участок изрезанных скал, обрывающихся на 100 метров вниз к бушующему океану.

Туристы приезжают сюда ради захватывающих видов и грохочущих волн.

Но местные знают The Gap по другой причине: это одно из самых печально известных мест самоубийств в мире.

И почти 50 лет один человек жил прямо через дорогу. Его звали Дон Ритчи. Его называли Ангелом The Gap.

Дон не был психотерапевтом. У него не было подготовки по кризисному вмешательству. Он был всего лишь страховым агентом, который в 1964 году переехал в дом по адресу 1 Old South Head Road вместе с женой и тремя дочерьми.

Их дом выходил окнами на The Gap. Каждое утро Дон смотрел на утёсы.
И начал кое-что замечать.

«Мы прожили здесь совсем недолго, когда я понял, что многие приходят сюда посмотреть на вид, — рассказывал он позже. — А затем я обнаруживал, что некоторые из них исчезали».

Большинство людей просто отвернулись бы в ужасе. Большинство подумали бы, что это не их дело. Большинство просто переехали бы.

Дон Ритчи остался…

Во время Второй мировой войны он служил в Королевском австралийском флоте на корабле HMAS Hobart, где одной из его задач было дежурство на мостике — наблюдение за горизонтом в поисках опасности.

Этот навык — наблюдательность, бдительность, умение распознавать угрозу — остался с ним навсегда.

В The Gap он научился распознавать признаки: человек один. Стоит слишком близко к краю. Не двигается. Не наслаждается пейзажем. Смотрит вниз, в воду.

И когда он видел это, Дон не колебался.
Он переходил дорогу, подходил с открытыми ладонями — неугрожающе, спокойно — и мягким голосом говорил:

«Могу ли я вам чем-нибудь помочь?»

Или иногда:

«Почему бы вам не зайти ко мне на чай?»

Вот и всё. Никаких громких речей. Никаких лекций о ценности жизни. Просто простое человеческое приглашение.

И это работало. Снова и снова.

Он приводил людей к себе домой. Жена заваривала чай. Они сидели и разговаривали — иногда часами. Дон слушал, задавал вопросы, помогал увидеть варианты, которые были невидимы на краю утёса.

Официально Дон Ритчи приписывают спасение 160 жизней. Реальное число, вероятно, намного выше — его семья считает, что около 400 или даже 500.

Некоторые из спасённых возвращались спустя годы, чтобы поблагодарить его. Присылали рождественские открытки. Письма с рассказами о прожитых жизнях — браках, детях, карьерах, радостях, которых могло бы не быть.

Один человек, которого спас Дон, стал полицейским переговорщиком. Позже вернулся в The Gap и рассказал, что применяет те же методы, чтобы спасать других.

Дон продолжал это делать и в свои восемьдесят. Каждый день. Наблюдая. Ожидая. Будучи готовым.

Большинство людей переехали бы. Жить напротив утёса самоубийств — видеть, как люди приходят умирать всего в нескольких метрах от твоей двери — сломало бы многих.

Но не Дона.

«Я думаю: “Разве не прекрасно, что мы живём здесь и можем помогать людям?”» — говорил он.

В 2006 году Дон был награждён Медалью Ордена Австралии за «служение обществу в предотвращении самоубийств».

В 2011 году он получил награду Australia’s Local Hero Award.

Дон Ритчи умер 13 мая 2012 года в возрасте 85 лет, окружённый женой, дочерьми и внуками. Он боролся с раком.

После его смерти общество создало Don Ritchie Grove — тихое мемориальное место в The Gap, где на каменной стене высечены его слова:

«Всегда помните силу простой улыбки, протянутой руки, внимательного уха и доброго слова».

Таково его наследие. Не героические спасения и не драматические вмешательства. А простая человеческая доброта, повторённая тысячи раз за 50 лет.

Чашка чая.

Улыбка.

Разговор.

Иногда разница между жизнью и смертью так проста:

«Могу ли я помочь?»

Или:

«Не хотите чашечку чая?»

Из сети

Из сети

После работы зашли с мужем в торговый центр. Взяли две тележки, набрали продуктов; муж отправился в кассу занимать очередь, а я - в кондитерский отдел.
Подхожу к кассе, пробираюсь с тележкой к мужу и спрашиваю:
- Мужчина, пожалуйста, пропустите меня вперед!
- Пожалуйста, мне некуда торопиться, - отвечает он.
Стоящие за нами покупатели говорят мне:
- Хватит наглеть, идите и встаньте в очередь!
- Мужчина, а можно тогда я в вашу тележку переложу товар? - спрашиваю.
- Конечно!
Стоящие за ним:
- Вот же наглая баба! Везде без мыла влезет!
- Мужчина, - говорю, - вы не могли бы за меня заплатить?
Очередь в шоке, ждет ответа.
- Да, да! Не беспокойтесь! - отвечает муж.
- Вы на машине? - спрашиваю. - Довезете??
Муж уже не мог отвечать, давился смехом и только кивал. Эх! Как хотелось очереди сожрать меня живьём!

/автор неизвестен/

Я против – войны любой,
Но когда ведут на убой
Россию под волчий вой
Гестаповской русофобщины,
Американщины и европщины,

Я – за то, чтобы этот конвой,
Что Россию ведёт на убой, –
Россия отсталинградила,
Не по головке гладила,
Соглашаясь на мир – любой!

Я – против такого мира,
Где Россия себя скормила
Американщине и европщине,
Гестаповской русофобщине,
Освенциму, где – могила,
И варят из трупов мыло!
Я – против такого мира,

А те, кто – не против, пусть
Пройдут гитлерячий путь
От Бабьего Яра – вплоть
До пламени Сталинграда,
Где будет им пекло ада!
Россию не сдаст Господь,
Он – против её распада.

(с) Юнна Мориц

Её изгнали, заклеймили позором — и всё же она одержала триумф. Она была ребёнком войны, которого мир долго не хотел принимать, а затем — уже как принцесса и легендарная певица ABBA — покорила всю планету. Это Анни-Фрид Лингстад, или, как её знает мир, Фрида — женщина, которая доказала, что книгу судьбы можно переписать, если у тебя есть голос, вера и сердце.
Её история начинается в самой тёмной тени Второй мировой войны — в норвежской деревне в ноябре 1945 года. Отец Фриды был немецким унтер-офицером, который после войны вернулся на родину, оставив молодую норвежскую мать и новорождённую дочь, которую так и не узнал. В послевоенной Норвегии таких детей называли «tyskerunge» — немецкими бастардами. Их не просто отвергали — их ненавидели, словно они были виноваты в том, кем родились. Фрида и её мать ежедневно сталкивались с презрением, пока бабушка не взяла девочку на руки и не бежала с ней в Швецию — с одним чемоданом, но с надеждой, что вместо ненависти однажды найдётся любовь.
Швеция стала их новым домом, а музыка — убежищем. Девочка, которую когда-то все отвергли, спрятала свою боль в песнях, и из этих песен постепенно выросли крылья. В конце шестидесятых Фрида уже была известной певицей в Швеции — её особенный, глубокий голос привлекал внимание. И в один судьбоносный вечер она встретила Бенни Андерссона — талантливого музыканта, который стал для неё не только партнёром, но и любовью. Вместе они буквально написали своё будущее.
В 1972 году родилась группа, ставшая одним из величайших поп-чудес всех времён — ABBA. Тёплый, полный эмоций контральто Фриды в сочетании с чистым, сияющим сопрано Агнеты создал ту магию, которую полюбили миллионы. Когда Фрида пела Fernando или Money, Money, Money, ты слышал не просто песню — ты слышал жизнь. Жизнь женщины, которая пережила отвержение и переплавила свою боль в золото. В её голосе дрожали выживание и печаль, но одновременно — и победа, которую может почувствовать лишь тот, кто потерял всё, а затем построил себя заново.
ABBA продала более 400 миллионов пластинок. Их песни звучали в каждом уголке мира. И пока миллионы любили голос Фриды, она тихо сводила счёты с прошлым: девочка, которую когда-то считали позором, стала одной из самых прославленных женщин планеты.
Но истинный финал её судьбы — не только в славе и королевских титулах.
В 1980-х годах жизнь снова нанесла Фриде удары. Распад ABBA стал не просто концом эпохи, но и крушением большой любви — отношения с Бенни распались, и группа уже никогда не была прежней. А самые болезненные потери ждали впереди: в 1998 году погибла её дочь Анна Лиза, а год спустя умер её третий муж — принц Генрих Русс Ройс фон Плауэн. Судьба словно вновь испытывала её на прочность — так же жестоко, как в детстве.
Фрида могла сломаться. Но она снова выбрала жизнь.
Она отошла от сцены, поселилась в Швейцарии, занялась благотворительностью, поддержкой экологических инициатив и помощью детям. Она не кричала о своих добрых делах — она просто делала их, так же тихо, как когда-то бежала с бабушкой через границу, держа в руках один чемодан и огромную надежду.
И сегодня её история — это не просто биография звезды. Это притча о том, что происхождение не определяет будущее. О том, что даже если тебя родили в ненависти, ты можешь вырасти в любви. О том, что голос, усиленный верой в себя, способен изменить не только собственную судьбу, но и сердца миллионов.
Потому что Фрида — это не только ABBA.
Фрида — это доказательство того, что свет всегда сильнее тьмы.

Из сети

15 июля 1902 года шестнадцатилетняя Мэри стояла на платформе в Нью-Йорке, её сердце билось так громко, словно хотело опередить приближающийся свист локомотива. Перед ней был «Поезд сирот» — длинный состав, направлявшийся на запад, к бескрайним просторам середины Америки. Вокруг неё стояли десятки таких же подростков и детей, каждый со своей историей, со своим страхом и надеждой, тихим пониманием того, что как только двери вагона закроются, их жизнь изменится навсегда.

История «сиротских поездов» — одна из самых сложных и противоречивых страниц американской социальной истории. Между 1854 и 1929 годами благотворительные организации, в первую очередь Children’s Aid Society, отправили на запад поезда с детьми, которых считали сиротами, беспризорными, оставшимися без родителей или оказавшимися в крайне тяжелом положении по жизни. За эти годы на поездах было перемещено примерно от 150 000 до 250 000 детей, и сотни локомотивов прошли маршруты от Восточного побережья до фермерских городков Среднего Запада США и даже южных штатов.

Мэри должна была ехать одна. Её трёхмесячной сестре не разрешили ехать с ней — система тех лет рассматривала старших детей и младенцев по-разному. Многие семьи хотели принять младенцев, которых можно вырастить, или подростков, которые могли помочь по хозяйству. Но чтобы взять двух детей разного возраста, правила того времени предписывали отдельные условия, и очень часто братьев и сестёр разделяли.

Мэри не могла смириться с мыслью о расставании. Перед отправлением поезда она тихо и решительно зашла в комнату, где спала её сестрёнка, крепко завернула младенца в своё пальто и спрятала её под тканью. Осознав риск, Мэри знала, что обнаружение означало бы наказание, высадку с поезда и, возможно, гарантированную разлуку навсегда. Но любовь и инстинкт защищать — взяли верх над правилами.

Первые часы пути были как вечность. Младенец не плакал, а Мэри сидела неподвижно, дрожа от напряжения и страха быть разоблачённой. Другие дети вскоре заметили её тайну, но никто не выдал её. В вагонах сирот быстро учились правилам выживания, и молчание часто становилось формой защиты.

На первой остановке в небольшом городке Канзаса на платформу вышли семьи, чтобы выбрать ребёнка. Когда Мэри сошла с поезда, её пальто показалось необычно тяжёлым в летнюю жару. К ней подошла фермерская пара. Они искали помощницу по дому, и Мэри согласилась сразу, слишком быстро, чтобы скрывать тревогу. Когда женщина заметила странно объёмный силуэт под тканью, Мэри солгала, что ей холодно и что она больна — всё, лишь бы прикрыть правду.

И тут раздался детский плач. Женщина потребовала, чтобы Мэри раскрыла пальто. Тем временем из толпы вышел пожилой фермер по имени Томас. Он внимательно наблюдал за происходящим и увидел не проблему, а историю двух сестёр.

— Я возьму их обеих, — сказал он тихо и уверенно. — Девочку и младенца.

Это было больше, чем спасение. Это было признание человечности там, где система часто смотрела на детей как на ресурс или проблему. Томас сам потерял семью и понимал, что значит быть одиноким. Он воспитал обеих, дал им дом и относился к ним с уважением, как к своим дочерям. Он позаботился о младшей — отправил её в школу, где она могла учиться и расти.

Годы шли, и к двадцати четырём годам Мэри стала самостоятельной. Томас передал ей ферму, сказав, что это её дом и её судьба. Она прожила на этой земле 63 года, построив жизнь, наполненную смыслом и памятью о том, как однажды любовь и решимость изменили её путь.

Когда Мэри умерла в 1973 году в возрасте восемьдесят семи лет, её сестра, теперь уже пожилая женщина, принесла ту самую фотографию, на которой Мэри выходит из поезда с пальто, скрывающим её тайну. На похоронах она сказала, что была жива, образована и цельна именно потому, что её сестра однажды нарушила правила ради любви.

История поездов сирот — это не только история перемещённых детей. Это сложная глава в истории социальной помощи, которая дала начало современным подходам к опеке и усыновлению, и одновременно оставила после себя множество вопросов о том, что значит быть ребёнком, семьёй и обществом, ответственным за судьбы самых уязвимых.

Порой любовь требует не просто смелости, а готовности бросить вызов миру, чтобы защитить то, что действительно важно.

Из сети

Эрне Рубик, изобретатель кубика Рубика, создал игрушку не как головоломку, а как дидактический инструмент для своих студентов-архитекторов, чтобы объяснить им трехмерные пространственные отношения.
Построив прототип и смешав цвета, он с ужасом понял, что больше не может собрать его по цветам. Ему потребовался целый месяц уединенной работы в своей комнате, чтобы впервые решить свое собственное изобретение.
Когда он выпустил его, он подумал, что это будет неудача, слишком сложная головоломка.
Сегодня это самая продаваемая игрушка в мире, продано более 450 миллионов единиц.

В 1974 году Эрне преподавал дизайн интерьера в Будапештской Академии прикладных искусств и был одержим описательной геометрией. Он искал осязаемый способ продемонстрировать, как независимые части структуры могут быть перемещены без распада всего механизма. Основная инженерная задача заключалась в создании внутреннего ядра, которое позволяло бы вращаться по всем осям, сохраняя при этом маленькие кубики (называемые „кубиками”), прикрепленные друг к другу, структурная проблема, которая изначально казалась невозможной.

Первая физическая модель, которую он сделал, была сделана не из цветного пластика, а из дерева, углы были вырезаны вручную и отшлифованы. Чтобы скрепить детали во время предварительных испытаний, он использовал резинки и скрепки, но система была хрупкой. Только после того, как он разработал сферический внутренний механизм, скрытый от взгляда, он смог достичь плавности, необходимой для движения. Чтобы визуализировать повороты, он наносил наклейки из цветной бумаги на каждую грань, используя простые основные цвета.

Математика, лежащая в основе Куба, ошеломляет и объясняет, почему изобретатель изо всех сил пытался решить ее в течение месяца. Стандартный кубик Рубика (3x3x3) имеет 43 квинтиллиона возможных комбинаций (точнее 43 252 003 274 489 856 000). Если бы у вас был один куб для каждой возможной перестановки, вы могли бы покрыть поверхность Земли 275 слоями кубов. Однако есть только одно правильное решение, которое делает вероятность случайного разрешения практически нулевой.

Первоначально изобретение было запатентовано в Венгрии как „волшебный куб” (Bvvös kocka) в 1975 году. Первые кубики появились в магазинах игрушек в Будапеште два года спустя. Поначалу успех был локальным и умеренным, поскольку этот объект считался математическим любопытством для интеллектуалов, а не детской настольной игрушкой. Никто не ожидал глобального явления, что будет дальше.

Судьба игрушки изменилась, когда бизнесмен-эмигрант Тибор Лачци увидел официанта, играющего с Кубиком в кафе. Очарованный, он купил права на демонстрацию продукта на Нюрнбергской ярмарке игрушек в 1979 году. Там куб привлек внимание специалиста по игрушкам Тома Кремера, который увидел огромный потенциал и убедил американскую компанию Ideal Toy Corp взять на себя распространение по всему миру, несмотря на первоначальные оговорки руководителей.

Когда он появился на западном рынке в 1980 году, название было изменено с „волшебный куб” на „кубик Рубика”. Производители сочли "волшебный" слишком общим термином и напоминали дешевые уловки, в то время как имя изобретателя придавало нотку престижа и подлинности. Запуск вызвал мгновенную манию: куб стал обязательным аксессуаром, получив награду "Игрушка года" во многих странах, включая Великобританию и США.

Кубическая лихорадка породила вторичную отрасль руководств и руководств по решению проблем. В 1981 году 12-летний мальчик по имени Патрик Боссерт опубликовал простую книгу под названием „Вы можете сделать куб”, которая была продана тиражом 1,5 миллиона копий. Люди были настолько разочарованы сложностью головоломки, что отчаянно искали алгоритмы и ярлыки, и врачи начали говорить о состояниях запястья, вызванных чрезмерным вращением частей.

Соревнования по скорости, известные как „скоростной кубинг”, возникли быстро.
Первый чемпионат мира прошел в Будапеште в 1982 году, где победитель, Минь Тай, решил куб за 22,95 секунды. Сегодня рекорды упали до уровня, который Эрне Рубик не считал возможным, с текущим мировым рекордом в 3,13 секунды, установленным Максом Парком. Профессиональные игроки используют специально смазанные кубики и магниты, чтобы выиграть доли секунды.

Эрне Рубик, теперь пожилой человек, всегда оставался скромным в своем творении, говоря, что он не изобрел куб, а „открыл его”, как если бы он всегда существовал в природе, ожидая, когда его найдут. Хотя позже он создал и другие головоломки, ни одна из них не соответствовала славе его первого проекта. Куб остается универсальным символом интеллекта, логики и настойчивости, демонстрируя, что порядок можно восстановить из хаоса с помощью методических шагов и терпения

Из сети

На скорости 75 миль в час он увидел грузовой поезд, перекрывший пути. У него было два выбора: прыгнуть и спасти себя — или остаться и спасти сто спящих пассажиров. Он выбрал смерть.

3:52 утра, 30 апреля 1900 года.
Дождь резал темноту над окрестностями Вона, штат Миссисипи. В кабине паровоза № 382 дрожал на пределе стрелочный манометр. Спидометр показывал семьдесят пять миль в час. Позади локомотива пассажирские вагоны мягко покачивались на рельсах. Внутри около ста человек крепко спали в своих купе — почтовые клерки, коммивояжёры, семьи, направлявшиеся на юг. Они чувствовали лишь ритмичное, убаюкивающее движение поезда. Они не знали, что их жизни полностью зависят от реакции одного человека.

Джон Лютер «Кейси» Джонс уже был легендой железной дороги Illinois Central. Ростом шесть футов четыре дюйма, с серыми глазами и репутацией безупречной точности, он был хозяином «Кэннонбол Экспресс» — гордости парка, пассажирского поезда, курсировавшего между Мемфисом и Кантоном. В ту ночь они отставали от графика. Кейси, известный умением выжимать дополнительную скорость из любого двигателя, гнал паровоз № 382 до самого механического предела, отыгрывая потерянные минуты.

Рельсы были скользкими от дождя. Повороты — крутыми. Видимость — почти нулевой из-за тумана. Но Кейси знал этот маршрут наизусть. Он прошёл его сотни раз. Он точно знал, насколько можно давить, не теряя контроля.

Рядом с ним в кабине кочегар Сим Уэбб подбрасывал уголь в топку, поддерживая высокое давление пара. Два человека работали в отработанном ритме, читая путь впереди скорее инстинктом, чем глазами.

И тут из тумана возникла катастрофа.

Когда они выходили из поворота возле Вона, Сим всмотрелся в мрак впереди. И вдруг увидел три тусклых красных огня — задние сигналы тормозного вагона, стоящего прямо на главном пути. Грузовой поезд не успел вовремя уйти на боковой путь. Он полностью перекрывал дорогу.

Сим закричал. Кейси понял всё мгновенно.

На скорости семьдесят пять миль в час, по мокрым рельсам, с тяжёлыми пассажирскими вагонами позади, физика не оставляла шансов. Деревянные вагоны смялись бы, как бумага. Все внутри погибли бы.

Это был момент выбора.

Инстинкт самосохранения кричит: покинь машину. Прыгни. Перекатись. Спаси себя. Большинство людей так и поступили бы.

Кейси Джонс сделал противоположное.

Он рванул рычаг пневматических тормозов в аварийное положение. Поезд содрогнулся, когда тормозные колодки вцепились в колёса. Он бросил реверс — ведущие колёса пошли против собственного хода, осыпая ночь искрами. Локомотив взвыл, когда металл вступил в схватку с физикой.

Обернувшись к Симу, Кейси выкрикнул свой последний приказ:
«Прыгай, Сим, прыгай!»

Он думал не о собственном спасении. Он считал трение, импульс, те драгоценные секунды, которые нужны, чтобы замедлить тонны мчащейся стали и спасти людей, спящих позади.

Сим подчинился. Он выпрыгнул из кабины в грязную темноту, перекатился подальше от обречённого локомотива.

Кейси остался.

Одной рукой он вцепился в тормозной рычаг, другой — в шнур свистка. Пронзительный вой разнёсся над дельтой Миссисипи — последнее предупреждение для тех, кто находился у грузового поезда впереди. Он направил ревущего железного зверя прямо в гибель, используя собственное тело и локомотив как щит, чтобы принять на себя удар.

Столкновение было оглушительным.

Паровоз № 382 протаранил тормозной вагон и врезался в грузовые платформы, гружённые кукурузой и сеном. Локомотив смяло, сорвало с рельсов, превратило в искорёженный лом за одно мгновение.

Когда тишина наконец вернулась, спасатели бросились к месту аварии, ожидая увидеть бойню. Они нашли пассажирские вагоны потрясёнными, но стоящими на рельсах. Ошеломлённые люди выбирались наружу — в синяках, в шоке, но живые. Ни один пассажир не погиб. Ни один член экипажа в задних вагонах не умер.

Потом они добрались до паровоза № 382.

Кейси Джонса нашли в обломках кабины. Одна его рука всё ещё сжимала шнур свистка. Другая была намертво зажата на тормозном рычаге. Он успел снизить скорость поезда с семидесяти пяти до тридцати пяти миль в час — ровно настолько, чтобы превратить неминуемую смерть в переживаемое столкновение.

Он купил их жизни ценой своей.

Кейси Джонс был единственной жертвой той ночи. Ему было 37 лет. Он оставил жену и троих детей. На его похороны пришли тысячи — железнодорожники, пассажиры, которых он годами безопасно возил, люди, которые никогда не встречали его лично, но знали эту историю.

Уже через несколько недель по всей Америке распространилась песня о Кейси Джонсе. Её пели железнодорожники. Её учили дети. Легенда об инженере, который остался на своём посту, стала частью американского фольклора.

Но за легендой скрывалась простая истина.

За две секунды — между появлением тех красных огней и ударом — Кейси Джонс сделал выбор. Он понял, что его смерть может спасти сто жизней. И выбрал их выживание вместо собственного.

Это не инстинкт.
Это не случайность.
Это осознанный героизм.

Большинству из нас никогда не придётся столкнуться с таким мгновением. Нам не нужно будет за две секунды выбирать между собственной жизнью и жизнями незнакомцев в абсолютной ясности момента.

А Кейси Джонсу пришлось.
И он выбрал жертву.

Пассажиры того поезда вернулись домой к своим семьям. Они вырастили детей, прожили жизни, умерли от старости десятилетия спустя. Их потомки живут сегодня.

И всё это — потому что один человек остался у рычагов, когда каждый инстинкт кричал: прыгай.

Сегодня свисток паровоза № 382 выставлен в музее Кейси Джонса в Джексоне, штат Теннесси. Колокол локомотива стоит снаружи. Посетители могут увидеть искорёженный металл, который когда-то был гордостью железной дороги.

Но настоящий памятник — не в музее.

Он — в родословных, которые существуют потому, что Кейси Джонс остался. Каждый потомок тех ста пассажиров — тысячи людей, живущих сегодня, — обязан своим существованием двум секундам героизма в тумане возле Вона, штат Миссисипи.

Кейси Джонс стал героем не по случайности.
Он стал героем по выбору.

Когда пришёл невозможный выбор — прыгнуть и жить или остаться и, возможно, спасти других — он выбрал более трудный путь. Он направил локомотив навстречу разрушению, одной рукой держа тормоз, другой — свисток, покупая секунды замедления собственной жизнью.

И сто человек вернулись домой благодаря этому.

Это не просто героизм.
Это та жертва, которая заставляет верить, что человечество стоит спасения.

Джон Лютер «Кейси» Джонс
(14 марта 1863 — 30 апреля 1900)
Машинист, который увидел смерть на скорости 75 миль в час и решил встретить её лицом к лицу, чтобы чужие люди могли жить.
Человек, у которого было две секунды, чтобы выбрать между спасением и жертвой — и который выбрал более трудный путь.
Герой, доказавший, что в момент высшего кризиса некоторые выбирают других, а не себя.

Когда его нашли, его рука всё ещё была на тормозе.
Он не отпустил.

Из сети

Божья коровка: все боятся её, кроме людей. Ядовитая кровь и постоянный аппетит

Как вы относитесь к божьим коровкам? Цените их за защиту растений от вредителей или же с улыбкой гоняете их прочь? В любом случае, с точки зрения большинства животных ваше поведение кажется странным. Практически все другие существа испытывают к ним либо страх, либо ненависть.

Для таких вредителей, как тля, щитовки и паутинные клещи, божьи коровки — это пятнистые и круглые убийцы, прожорливые и беспощадные. Одного жука достаточно, чтобы уничтожить целую колонию, ведь он способен съесть до сотни насекомых за день!

И даже муравьи, охраняющие тлю, не могут справиться с этим жуком. Его крепкие надкрылья покрывают почти всё тело, а мощные челюсти позволяют откусить муравью лапу. Только слаженные действия нескольких десятков муравьёв способны временно отогнать божью коровку от тли.

Если же самка божьей коровки встретит беззащитную колонию вредителей, она не станет их есть, а поступит ещё хуже — отложит рядом яйца. Через одну-две недели из них появятся личинки, каждая из которых голоднее взрослого жука.

За несколько дней личинки полностью уничтожат колонию тли, а затем разбредутся по дереву в поисках новых жертв. Если не найдут их, нападут на других мелких насекомых. Личинки божьих коровок — это активные и подвижные хищники с мощными челюстями, способные справиться даже с мелкими пауками.

Сам же жук — пожалуй, одна из самых неприятных добыч. Помимо силы, защиты и болезненных укусов, эти насекомые ещё и ядовиты! Их гемолимфа содержит более 50 токсинов, для каждого нужен особый антидот. Главным ядом является кантаридин — вещество, вызывающее ожоги кожи и нарывы. При попадании на слизистые он вызывает сильное жжение, а на коже — зуд и волдыри.

Когда жук чувствует опасность, он ломает коленные суставы, чтобы из ран вытекла его горькая и жгучая кровь, благодаря токсичным алкалоидам. Божья коровка знает: лучше немного кровоточить, чем погибнуть.

Эффективная защита божьей коровки породила подражателей по всему миру. Южноамериканские жуки, филиппинские тараканы и некоторые японские пауки маскируются под неё, чтобы не стать добычей хищников, хотя и не обладают её ядовитостью. Но хищники настолько боятся божьих коровок, что их плохая слава распространяется и на имитаторов.

Людям бояться божьих коровок не стоит. Их яд не пробивает толстую человеческую кожу, разве что при большом количестве или если кожа чувствительная. Но есть этих жуков не рекомендуем — можно серьёзно отравиться. Зачем же их есть, если можно просто попросить хлеба?
Из сети

Учителю из Финляндии удалось ограничить влияние гаджетов на своих учеников.
1. Он сказал: «Телефон ломает не дисциплину, а дофаминовый цикл. Чтобы освободить мозг - нужно не убирать экран, а вернуть контроль над импульсом». Его метод начинается с одного действия: перед тем как взять телефон, человек обязан вслух назвать причину:

«Проверяю сообщение», «Ищу нужный файл». Если причина звучит глупо - мозг сам включает фильтр.

На уроках дети уже на 3-й день прекращали хвататься за экран «просто так».

2. Второй шаг он назвал «10-секундной паузой».

Каждый раз перед тем как разблокировать экран, нужно подождать 10 секунд, глядя на чёрный дисплей. «Если ты можешь подождать - значит, ты управляешь импульсом. Если нет - зависим не ты, а твоя нервная система». На взрослых это срабатывало даже сильнее: стрессовые клиенты начинали ловить, как часто тянулись к экрану автоматически.

3. На 5-й день он вводил правило «двух карманов».

Телефон переезжал в дальний карман рюкзака или куртки, а не в руку или на стол. Исследование университета Тампере показало: увеличив расстояние до телефона всего на 40-60 см, человек сокращает количество проверок на 37%. Дети переставали дёргать сумку каждые 3 минуты - просто потому что путь до телефона стал длиннее, чем их импульс.

4. На 7-й день он вводил самое жёсткое правило:

«Телефон не участвует в переходах». Нельзя брать его в руки, когда идешь из комнаты в комнату, из дома на улицу, в лифт, на лестницу. Эта практика ломает главный триггер зависимости — микрозанятость. Учитель показывал пример: когда убираешь телефон из «переходных зон», мозг начинает думать, а не заполнять пустоты.

5. На 10-й день дети делали тест: сравнивали количество разблокировок «до» и «после».

Среднее падение - 52-65%. Взрослые в его группе показывали похожие цифры. Он говорил: «Ты не борешься с телефоном. Ты перепрошиваешь микрорешения.

8 января 1943 года трое советских офицеров под белым флагом пересекли передний край немецкой обороны под Сталинградом и вручили командующему 6-й армии Фридриху Паулюсу ультиматум с требованием капитуляции, подписанный генерал-полковником Вороновым и генерал-лейтенантом Рокоссовским. Всем пленным гарантировались медицинская помощь, питание, сохранение знаков различия, наград и личных вещей.
Из воспоминаний К.К. Рокоссовского: «На участке, где намечалась встреча парламентеров с противоположной стороной, нами было запрещено ведение огня на все время процедуры. Такое же условие было поставлено и противнику, который к назначенному времени должен был выслать своих уполномоченных офицеров. Ночь на 8 января провели мы в несколько напряженном настроении (сужу по себе). При встречах с товарищами за ужином и в нашей штаб-квартире вопрос о том, «что день грядущий нам готовит», дебатировался всеми… Как всем нам хотелось, чтобы противник понял логику событий. Скольким людям это сохранило бы жизнь! Немецко-фашистскому командованию предоставлялась возможность предотвратить катастрофу, нависшую над окруженными войсками. Здравый смысл должен был подсказать ему единственное разумное решение – принять условия капитуляции".
Гитлер не позволил Паулюсу принять капитуляцию ни 8 января, ни 23-го, когда любое сопротивление армии было уже бесполезно. 9 января, по истечении 24-часового срока ультиматума, советские войска открыли артиллерийский огонь. Участь окруженной немецкой группировки была предрешена.

Эта почти невероятная история началась в июне 1951 года, когда на заседании кабинета министров ФРГ обсуждалась одна из самых тревожных тем, надвигающийся экономический кризис. Страна, только начинавшая подниматься после войны, остро нуждалась в деньгах и новых источниках дохода. После мрачного доклада министра экономики Людвига Эрхарда слово неожиданно взял генерал Рейнхард Гелен, создатель разведывательной «Организации Гелена» и будущий глава Федеральной разведслужбы Германии.

Его сообщение прозвучало сенсационно. По данным нелегальной агентуры в ГДР, в Берлине проживает некий доктор Герман Майнке, якобы разработавший технологию промышленного производства искусственных алмазов. Если эту методику внедрить, то Германия получит практически неиссякаемый источник валюты. Даже далеким от экономики чиновникам стало ясно, что речь идет о спасении государственной казны.

Спустя месяц Майнке и его эффектная ассистентка Эдельтраут прибыли в Бонн. Их поселили в роскошном отеле «Плаза», окружили заботой и вниманием. В резиденции Эрхарда «учёный» уверенно заявил, что готов продемонстрировать процесс изготовления алмаза в лабораторных условиях. По его словам, требовались лишь скромные средства на оборудование, уголь, графит и реактивы, плюс небольшие расходы на содержание.

1 сентября 1951 года в секретной лаборатории собралась государственная комиссия. Майнке уверенно руководил процессом, а все взгляды были прикованы к печи. Когда ассистентка извлекла поднос с пеплом, Майнке ловко достал из него кристалл. Эксперты тут же подтвердили, что перед ними искусственный алмаз, ничем не уступающий природному. В зале воцарился восторг.

Новость быстро распространилась среди элиты. Было объявлено о создании акционерного общества «ХАМАК», якобы способного выпускать миллионы каратов ежемесячно. Деньги потекли рекой. Министры, аристократы, промышленники, включая концерн Круппа, спешили вложиться. Даже США предложили инвестировать 20 миллионов долларов, поскольку алмазная пыль была крайне важна для военных разработок.

Майнке получил полный карт-бланш. Он скупал землю, заказывал оборудование, увеличивал штат. Сметы росли, но никого это не настораживало. Лишь спустя два года в проект пригласили настоящих учёных. И тут два доктора наук быстро поняли, что ни Майнке, ни его ассистентка не имеют даже базовых знаний физики и химии. Вся история оказалась масштабной аферой.

Как выяснилось, «доктор» был обычным портновским подмастерьем, любившим хвастаться в пивных. Идею об алмазах он почерпнул из научно-популярного журнала. Его болтовню услышал разведчик и фантазия превратилась в государственный проект. Алмаз для демонстрации был куплен заранее, а эффектный трюк исполнила жена, спрятав камень под накладным ногтем.

В итоге был суд, который прошёл тихо. Майнке получил три года, Эдельтраут чуть больше года. Большинство пострадавших предпочли молчать, чтобы избежать скандала. Деньги исчезли, бухгалтерия оказалась намеренно запутанной, а коммерческий директор растворился без следа. Власти ФРГ постарались забыть эту историю, а Людвиг Эрхард позже стал федеральным канцлером, словно грандиозной аферы никогда и не было.

Использованы материалы статьи Сергея Уранова

Из сети

Греку Моратису было 63 года, когда в 1976 году врачи в Соединенных Штатах диагностировали у него рак легких и сказали, что лечить его уже слишком поздно, что жить ему осталось всего шесть месяцев.
Моратис отказывался в это верить и решил проконсультироваться с несколькими другими врачами. Но, к сожалению, все они вынесли один и тот же вердикт: он умрет через шесть-восемь месяцев.
Моратис решил вернуться на родину, на остров Икария в Греции, чтобы прожить там то, что у него осталось.
Он купил ферму, построил там дом, проводил счастливые дни со своими старыми друзьями. Прошло шесть месяцев, затем первый год, второй и третий — а он все не умирал.
Еще лучше: Моратис дожил до 90 лет, а затем решил вернуться в Соединенные Штаты, чтобы сообщить врачам о своем состоянии. Затем он обнаружил, что все, у кого была диагностирована его болезнь, были мертвы.
Моратис продолжал жить до 102 лет и в конце концов умер от остановки сердца... от смеха

Из сети

В лагере Бухенвальд на ринг против измученного советского чемпиона по боксу выпустили двухметрового боксера из ss. Все решил один удар

Красноармеец Андрей Борзенко попал в плен при обороне Киева, а затем нацисты отправили его в концентрационный лагерь в Бухенвальде. Там советский солдат показал себя умелым боксером — чемпион Узбекистана побеждал эсэсовцев и охранников лагеря. Всего он одержал 80 побед.
В мае 1941 г. для прохождения службы в киевском военном округе призвали жителя Ташкента Андрея Борзенко. Спортсмен, комсомолец и двукратный чемпион Узбекистана по боксу радовался приезду в Украину, откуда в начале 30-х депортировали его родителей.
Франция сдалась через 24 дня после нападения гитлеровцев, Югославия — через 11 дней, а Дания продержалась 6 часов. Советские войска по приказу Сталина удерживали Киев более двух месяцев. Одним из тех, кто оборонял столицу Украинской ССР, был Борзенко, который в итоге попал в плен и содержался в трудовом лагере для военнопленных.
Весной 1942-го боксера отправили в Бухенвальд. «Горы трупов, стойкий сладковатый запах горелого человеческого мяса и ощущение затаившейся смерти», — первые впечатления Андрея от страшного лагеря. Нацисты назначили крепкого и выносливого боксера бригадиром — его люди работали на каменоломне и у богатых фермеров. Андрей щадил товарищей и направлял особо истощенных на более легкие работы. Его самого в конце каждой недели ждало серьезное испытание — боксерский поединок.
Помощник начальника лагеря был большим фанатом бокса и отдал приказ отыскать среди заключенных самых сильных атлетов. Борзенко бился с крепкими югославами, венграми, поляками, а также желавшими помериться силами с советским чемпионом немцами. Мобильный, тактически грамотный и обладавший мощнейшим апперкотом с левой советский спортсмен большинство боев заканчивал нокаутом. Это сильно бесило немцев, которые урезали Борзенко паек, били и грозили расстрелом. В 1943-м ему сломали правую ногу прикладом, после чего боксер не дрался полгода.
Помимо боксерских сражений, советский спортсмен участвовал в работе подпольщиков в Бухенвальде в составе интернационального движения сопротивления. Он помогал собирать оружие, рыл подкопы и устраивал диверсии. Узники ценили советского бойца, помогали ему с пропитанием, чтобы он не свалился в голодный обморок на ринге.
Самый тяжелый бой Борзенко провел против двухметрового боксера эсэсовца Вилли по прозвищу Пудовый кулак.

Подробности этого боя в своей книге зафиксировал Георгий Свиридов, которому удалось пообщаться с Андреем Борзенко:
«Охранники Бухенвальда натравили на русского боксера эсэсовца, бывшего боксера-профессионала Вилли. Вилли обладал страшной силой. Для потехи эсэсовских офицеров помощник главного палача часто демонстрировал свое "искусство" в подвале крематория: с одного удара убивал узников.
Вилли, или, как его называли зеленые, боксмайстер Вилли, считался одним из самых жестоких и коварных головорезов.
Посмотреть встречу Вилли с Андреем Борзенко собралось несколько тысяч узников Бухенвальда. Над тесными рядами сидящих на земле зрителей пронесся одобрительный гул, когда Андрей появился на ринге…
Приход Вилли зрители встретили коротким молчанием. Они с удивлением смотрели на ринг.
Через веревки перешагнуло что-то громадное, волосатое и устрашающее. Это был не человек, а какое-то звероподобное существо. Квадратное тело плотно сидело на жилистых волосатых ногах…
В сравнении с немецким великаном Андрей выглядел мальчиком. Наш боксер сразу понял, что перед ним опытный, коварный боксер, владеющий разнообразной техникой и приемами. В первых раундах он чудом отбивался от тяжеленных ударов откормленного головореза...».
Вилли не мог поверить и сильно бесился, что изможденный советский боксер все еще не свалился под его смертельными ударами. Убийца начал хитрить, умышленно открывал подбородок, чтобы поймать соперника встречным джебом, но ничего не помогало. Андрей не поддался на провокацию, хоть и понимал — еще раунд, и у него закончатся силы. Борзенко тоже применил хитрость. Он сделал вид, что закружилась голова, а когда Вилли полез его добивать, поймал коронкой в челюсть. Огромное бесчувственное тело свалилось на помост.
Одержавший за колючей проволокой 80 побед и ни разу не проигравший советский боксер пробыл в Бухенвальде до самого освобождения концлагеря в апреле 1945-го. Вместе с другими узниками он поднял восстание, а американские военные зашли в уже освобожденный лагерь
После войны Борзенко стал хирургом.

Из сети

Человек, который устранил шум в мире и был уничтожен за это

Однажды 5 ноября 1935 года в Нью-Йорке в зале Института радиоинженеров Эдвин Ховард Армстронг включил, казалось бы, тривиальное устройство, и в этот момент произошло то, что никто в комнате никогда раньше не слышал, потому что из громкоговорителей не выходило ни пыхтение, ни пыхтение, ни та шумовая завеса, которую люди воспринимали как естественную, а только чистый, почти нереально чистый голос, за которым следовала оркестровая музыка, в которой каждый инструмент отличался идеально, как будто музыканты были это было бы прямо в комнате.

К тому времени радио всегда означало компромисс, помехи, искажения, хороший звук, похороненный под статикой, и никто не думал, что все может быть иначе, никто, кроме Армстронга, который работал годами, почти один, в подвале, над идеей, которую многие считали ненужной или невозможной: не амплитудная модуляция, AM, А частотная модуляция, FM.

Когда передатчик включился, зал был ошеломлен не потому, что ничего не происходило, а потому, что происходило слишком много, потому что шум полностью исчез, а то, что осталось, было чистым, неизменным звуком, демонстрацией, которая сделала устаревшим от одного движения.вся радиосистема, которую Америка строила десятилетиями.
Это должен был быть его момент абсолютной славы, но это было началом краха.

Эдвин Ховард Армстронг был не малоизвестным изобретателем или наивным мечтателем, а человеком, который уже трижды революционизировал радио, изобретая регенеративную схему, которая сделала радио практически возможным, а затем супергетеродинный приемник, технология, на которой до сих пор основаны почти все радиоприемники и телевизоры в мире, накапливая патенты, престиж и значительное состояние, а также могущественных врагов.

Среди них был Дэвид Сарнофф, президент RCA, когда-то друг и сотрудник, человек, который заработал миллионы, используя изобретения Армстронга, но который в тот момент, когда появился FM, сразу понял, что это не простое улучшение, а экзистенциальная угроза, потому что он делал всю империю бесполезной.мы построили с огромными инвестициями.

FM нельзя было легко контролировать, его нельзя было косметически или проглотить с помощью удобных лицензий, поэтому решением было не принять его, а уничтожить его и того, кто его создал.
Последовали годы затягивания, „заимствованное” оборудование для испытаний, которые больше не возвращались, FM-сети, построенные Армстронгом с его собственными ресурсами, а затем, решающий удар: в 1945 году, после интенсивного лоббирования, власти переместили FM на другую полосу частот, превратив всю существующую технику и станции в ненужные объекты в одночасье, стирая годы работы простым бюрократическим решением.

Затем последовали судебные процессы, бесконечные, дорогостоящие, утомительные, не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы лишить его денег, энергии и надежды, и Армстронг потратил все, что у него было, защищая свое изобретение, отказываясь от компромиссов, потому что речь шла уже не о деньгах, а об истине.

В январе 1954 года измученный, разоренный и убежденный, что он все потерял, Эдвин Ховард Армстронг элегантно оделся, написал записку своей жене и вышел из окна своей квартиры на Манхэттене, оставив после себя побежденного человека и изобретение, которое выиграет без него.

Его жена Марион продолжала борьбу годами, и после его смерти он получил признание и компенсацию, но настоящая победа пришла откуда-то еще, безмолвная и неизбежная, потому что FM, проще говоря, был лучше, и со временем он стал мировым стандартом, и полоса, на которую он был сослан, стала местом, где сегодня мы слушаем музыку без шума.

Каждый раз, когда вы включаете радио и слышите чистый, не статичный звук, каждый раз, когда музыка становится чистой, вы живете в мире, сформированном человеком, который не смог увидеть свою победу.
Они заставили замолчать его жизнь, но не смогли заставить замолчать изобретение

сеть

В июне 1962 года трое заключенных предприняли попытку побега, которая до сих пор считается одной из самых смелых в истории Америки, и они сделали это без оружия, насилия или посторонней помощи. Они сбежали благодаря терпению, изобретательности и трем фальшивым головам.

Местом действия был Алькатрас, островная тюрьма, спроектированная так, чтобы в ней было невозможно скрыться. Окруженный ледяной водой и мощными течениями, Алькатрас должен был сломить дух, а не проверить творческие способности. Репутация тюрьмы была простой и устрашающей: как только вы попадали в нее, вам никогда не разрешалось выйти.

Среди заключенных были Фрэнк Моррис, высокоинтеллектуальный человек с историей побегов из тюрем, и братья Джон Энглин и Кларенс Энглин, выросшие во Флориде и известные своими сильными навыками плавания. Вместе они заметили то, чего не заметили охранники. Бетон, окружавший вентиляционные решетки в их камерах, раскрошился от десятилетий соленого воздуха.

Ночь за ночью, используя украденные из столовой ложки, они медленно расширяли вентиляционные отверстия за раковинами. Они прятали мусор в карманах и разбрасывали его во время музыкального часа, когда Моррис играл на аккордеоне, чтобы заглушить шум - работа продвигалась медленно, но неуклонно, и никто из охранников этого не заметил.

Над их камерами был неиспользуемый служебный коридор. Как только отверстия стали достаточно большими, мужчины смогли проскользнуть в них и подняться наверх. Но побег из камер был только половиной проблемы. Охранники проверяли заключенных каждую ночь. Пустые кровати немедленно поднимали тревогу.

Вот тут-то и появились головы.

Используя мыло, зубную пасту, туалетную бумагу и бетонную крошку, мужчины тщательно вылепили реалистичные человеческие лица. Они изучали тени, углы и пропорции, формировали носы, скулы и брови, используя волосы, подобранные в тюремной парикмахерской на полу, и заделывали их в мягкий материал. Результат был поразительно убедительным.

Каждый вечер фальшивые головы клали на подушки, натягивали одеяла до шеи, поворачивали лица ровно настолько, чтобы видеть свет фонарика. Мимо проходили охранники. Казалось, что заключенные спят. Казалось, все в порядке.

Тем временем люди, находившиеся над тюремным блоком, готовились к побегу. Они сшили плот и спасательные жилеты из более чем пятидесяти украденных дождевиков, закрепив швы трубками для подачи пара. Для его надувания были изготовлены небольшие мехи в виде гармошки. Все было спрятано под потолком до наступления ночи.

11 июня 1962 года, после того как погас свет, мужчины в последний раз пролезли через вентиляционные отверстия. Головы манекенов были оставлены на месте. Они вскарабкались наверх, взорвали плот и направились к краю острова.

К тому времени, когда охранники обнаружили побег на следующее утро, было уже слишком поздно. Камеры были пусты. С кроватей на них смотрели головы. В Тюрьме не было ответов.

Началась массовая облава. Были найдены обломки плота. В воде всплыли некоторые личные вещи. Но тела так и не были найдены. Официально дело остается нераскрытым.

В конце концов ФБР пришло к выводу, что мужчины, вероятно, утонули, сославшись на температуру воды и течение. Однако позже семья Энглин заявила, что им передали открытки и фотографии, свидетельствующие о том, что братья выжили, а в 2013 году на Юге появилось письмо, предположительно написанное Моррисом, в котором утверждалось, что он пережил побег и прожил еще десятилетия после этого. Его подлинность так и не была полностью подтверждена.

Несомненно одно: после той ночи ни одному заключённому не удалось сбежать из Алькатраса. Тюрьма закрылась в следующем году, и легенда изменилась навсегда.

Алькатрас был построен, чтобы победить силу и страх. Он создан не для того, чтобы поражать воображение.

Иногда история вращается вокруг масштабных сражений или могущественных лидеров. А иногда все дело в мелких деталях, вялых руках и трех лицах, которых никогда не было на самом деле

Из сети

Она умоляла незнакомца спасти её от кошмара — и он изменил ход истории, просто сказав «да».

Приют Тьюксбери, Массачусетс, 1880 год.

Здание воняло смертью и отчаянием.
Крысы свободно бегали по коридорам.
Больные жили рядом с душевнобольными, старики — с брошенными.
Люди умирали регулярно.
Тела выносили без всяких церемоний.

Среди забытых была 14-летняя девочка, почти слепая, которая уже потеряла всё.

Её звали Энн Салливан.

Ей было пять, когда болезнь отняла большую часть зрения.
Восемь — когда умерла мать.
Десять — когда отец ушёл и больше не вернулся.
Её вместе с братом Джимми отправили в Тьюксбери — место, куда нежелательных людей отправляли исчезать.

Джимми умер там через несколько месяцев.
Энн держала его на руках, когда он уходил.

Она осталась одна.
Почти слепая.
Без образования.
Запертая в месте, созданном для того, чтобы люди умирали тихо.

Энн отказалась умирать тихо.

Пять лет она выживала в Тьюксбери благодаря упрямству и уличной смекалке.
Училась добывать еду, защищаться, ориентироваться в жестокой среде, где слабые долго не держались.
Она стала грубой, неотёсанной, часто злой — потому что злость помогала выжить.

Но где-то внутри этой сердитой, наполовину слепой девочки горело ещё кое-что:
отчаянная жажда образования.
Выхода.
Жизни, в которой есть смысл.

И вот в 1880 году по приюту разнеслась новость: приедет государственный инспектор по благотворительности.
Фрэнк Б. Сэнборн — человек с властью менять судьбы — должен был осмотреть учреждение.

У Энн был один шанс.
Один миг, чтобы заставить его увидеть её.

Когда группа Сэнборна шла по коридорам, Энн сделала то, что казалось невозможным для почти слепой подростки из приюта:
она стала невозможной для игнорирования.

Она обратилась к нему.
Умоляла.
Просила отправить её в школу — в Школу Перкинса для слепых.
Она хотела учиться.
Ей нужно было учиться.
И она не останавливалась, пока он не услышал.

Сэнборн остановился.

Он посмотрел на эту яростно решительную девочку, которая отказывалась быть невидимой.

И сказал «да».

В 1880 году Энн Салливан прибыла в Школу Перкинса для слепых.
Она была резкой, невоспитанной, закалённой улицей — не похожей на других учеников из обеспеченных семей.
Она пережила то, чего они не могли представить.
Ей было трудно привыкнуть к правилам, порядку и ожидаемой «утончённости».

Но у неё было то, чего не было у них: несгибаемая решимость.

Успешные операции на глазах улучшили зрение.
Она ринулась в учёбу с интенсивностью человека, который знает, что значит не иметь ничего.
Впитывала всё — чтение, письмо, знания, которых её лишили за пять лет ада.

В 1886 году Энн Салливан окончила школу первой в своём классе.

Девочка из приюта.
Та, что умоляла незнакомца о шансе.
Она стала лучшей студенткой.

А затем пришло письмо, которое изменило историю.

Мужчина из Алабамы по имени Артур Келлер отчаянно искал учительницу для своей дочери.
Ребёнок был слепым и глухим — запертым в темноте и тишине, неуправляемым и агрессивным.
Никто не знал, как до неё достучаться.
Никто не верил, что её можно обучить.

Школа Перкинса рекомендовала свою лучшую выпускницу — Энн Салливан.

3 марта 1887 года Энн приехала в дом Келлеров в Таскамбии, штат Алабама.
Ей было 20 лет.
От Тьюксбери её отделяло всего семь лет.

Девочкой, которую она должна была учить, была шестилетняя Хелен Келлер.

То, что произошло дальше, вошло в историю как одни из самых известных отношений учителя и ученицы.
Но этого могло не случиться.

Хелен была дикой — дралась, копалась, отказывалась сотрудничать.
Большинство учителей сдались бы.
Энн понимала её.
Она и сама когда-то была такой — злой на мир, который, казалось, был против неё.

Энн не сдалась.
Неделя за неделей она работала с Хелен, выводя слова в её ладони ручной азбукой.
Хелен сопротивлялась.
Энн настаивала.

И вот наступил 5 апреля 1887 года — день у водяной помпы, когда Хелен вдруг поняла, что знаки, которые Энн пишет у неё на руке, обозначают вещи.
Что W-A-T-E-R — это не просто движения, а прохладная вода, текущая по ладони.
Что у всего есть имя.
Что язык может открыть мир.

Позже Хелен напишет:
«Самый важный день, который я помню в своей жизни, — это день, когда ко мне пришла моя учительница, Энн Мэнсфилд Салливан. Я с изумлением думаю о несоизмеримых контрастах между двумя жизнями, которые она соединила».

Энн и Хелен были вместе 49 лет.
Учительница и ученица.
Опекунка и спутница.
Но прежде всего — подруги.

Энн научила Хелен читать, писать, говорить.
Она ходила с ней в колледж, переписывая целые лекции ей в ладонь.
Когда Хелен стала известной — слепо-глухой женщиной, которая научилась общаться, писала книги и боролась за права людей с инвалидностью, — Энн всегда была рядом.

Но большинство тех, кто восхищался Хелен Келлер, не знали полной истории Энн Салливан.

Они не знали о Тьюксбери.
О почти слепой девочке, видевшей смерть брата.
О пяти годах выживания в кошмаре.
Об отчаянной мольбе к незнакомцу, которая всё изменила.

Они не знали, что женщина, научившая Хелен «видеть» мир через язык, когда-то сама была заперта во тьме.

Энн Салливан умерла в 1936 году, держа Хелен за руку — так же, как когда-то держала за руку умирающего брата в Тьюксбери.

Хелен до конца называла её «Учительница».
Не Энн.
Не миссис Салливан.
Всегда — Учительница.

Потому что Энн Салливан научила Хелен не только языку.
Она научила её тому, что закрытые двери можно открыть.
Что темнота не вечна.
Что тот, кто знает, каково это — быть запертым, может помочь найти свободу.

Задумайтесь: самая известная учительница в американской истории когда-то была нежеланным ребёнком в приюте, которая умоляла незнакомца о шансе.

Один человек сказал «да» отчаявшейся подростке.

И благодаря этому Хелен Келлер получила учительницу, которая смогла до неё достучаться.

История Энн Салливан напоминает нам:
мы никогда не знаем, какая мольба может изменить мир.
Какой забытый человек может стать чьим-то спасением.
Какой поступок — дать кому-то шанс — отзовётся сквозь историю.

Фрэнк Б. Сэнборн мог пройти мимо той девочки в Тьюксбери.
У него были все основания.
Она была «никем» — почти слепой, необразованной, злой, с самого дна общества.

Но он остановился.
Он выслушал.
Он сказал «да».

И это «да» спасло две жизни — Энн и Хелен.

Иногда изменить мир — значит просто увидеть человека, которого все остальные игнорируют.

Иногда всё начинается с того, что один незнакомец говорит «да» тому, от кого все уже отказались.

Энн Салливан была той забытой девочкой.

Она стала Учительницей.

Из сети

А вы знаете, что одну из самых пронзительных ролей в истории мирового кино сыграла актриса, которой было далеко за восемьдесят?

Ей было 86 лет, когда она пришла на пробы к «Титанику». В 87 она шла по красной дорожке церемонии «Оскар». Она прожила ровно сто лет. И это история о том, что никогда — действительно никогда — не поздно.

В 1996 году режиссёр Джеймс Кэмерон подбирал актёров для самого дорогого фильма своего времени. «Титаник» задумывался как масштабное зрелище, но прежде всего — как история любви, памяти и утраты. Молодую Роуз он нашёл быстро. Кейт Уинслет было всего 21, и в ней было всё, что нужно для роли юной девушки, впервые столкнувшейся с настоящим чувством на борту обречённого корабля.

А вот со Старой Роуз всё оказалось куда сложнее. Кэмерон искал не просто пожилую актрису. Ему была нужна женщина, чьё лицо само по себе рассказывает историю. Глаза, в которых читаются прожитые десятилетия. Человек, способный вместить в себе 84 года памяти, любви, потерь и молчаливой силы.

Так он нашёл Глорию Стюарт.

К тому моменту ей было 86. Она не снималась активно уже много десятилетий. Для широкой публики её имя почти исчезло из памяти — Голливуд ушёл вперёд, меняя эпохи, лица и смыслы. А она ушла ещё раньше.

В 1930-х Глория Стюарт была настоящей звездой студии Universal. Она снималась в классических фильмах ужасов — «Человек-невидимка», «Старый тёмный дом» — работала в расцвете золотой эпохи Голливуда, была молодой, красивой, востребованной. Но в 1940-х, находясь на пике карьеры, она сделала редкий для того времени выбор — ушла сама.

Не из-за скандалов. Не из-за отсутствия ролей. А потому, что хотела большего — свободы и контроля над творчеством. Голливуд той эпохи женщинам этого не давал. И Глория выбрала искусство вне камер. Она стала художницей, занималась живописью, графикой, скульптурой, прожила долгие десятилетия в тишине мастерских и выставочных залов.

И вдруг — звонок от Джеймса Кэмерона.

Прочитав сценарий, Глория сразу поняла, чего от неё ждут. Не просто текста и мизансцен. А подлинного, прожитого чувства. Женщины, которая несёт любовь через всю жизнь, как тихую, незаживающую рану.
«Я могу это сделать», — сказала она. И сделала.

Её роль в «Титанике» легко недооценить на фоне масштабной катастрофы, молодой страсти и визуального размаха. Но именно Старая Роуз удерживает всю историю. Она — рамка, голос памяти, точка опоры. Женщина, оглядывающаяся назад через почти столетие и пытающаяся объяснить, что значит быть молодой, влюблённой и по-настоящему живой.

Посмотрите на её лицо в сцене, где она впервые видит рисунок Джека. Восемьдесят четыре года сжимаются в одну секунду. Услышьте, как она говорит: «Прошло 84 года, а я всё ещё чувствую запах свежей краски». Это не актёрская игра. Это прожитая жизнь.

Глория Стюарт родилась 4 июля 1910 года — в эпоху немого кино, всего через два года после гибели настоящего «Титаника». К моменту съёмок фильма она пережила две мировые войны, Великую депрессию, расцвет и закат студийной системы, рождение и развитие звукового кино и собственную карьеру — фактически дважды.

Она уже прожила целую жизнь. И именно тогда началась вторая.

В 1997 году «Титаник» вышел на экраны и стал мировым явлением. А Глория Стюарт в 87 лет получила номинацию на «Оскар», став самой возрастной номинанткой в истории этой категории. Статуэтку она не получила. Зато получила нечто куда более ценное — возвращение в мировую память.

В интервью она говорила просто и точно: «Никогда не поздно. Возраст не имеет значения, если тебе есть что сказать».

Она прожила до 2010 года — ровно сто лет. И в последние годы своей жизни была известнее, чем в юности. Не благодаря красоте. А благодаря мудрости.

Самая сильная сцена «Титаника» — не крушение корабля. А Старая Роуз, которая ночью отпускает прошлое. Глория знала, как это — жить дальше.

Её жизнь доказывает:
не обязательно быть безстрашной, чтобы быть смелой;
не нужно быть молодой, чтобы быть значимой;
и никогда — действительно никогда — не бывает поздно.

Ей было 86, когда она пришла на пробы.
87 — когда шла по красной дорожке.
100 — когда завершился её земной путь.

Она прожила не просто долгую жизнь.
Она прожила жизнь полную.

И, пожалуй, в этом — самое главное.

Жизнь Прекрасна ©️

Из сети

2 января 1959 года СССР осуществил запуск первой автоматической межпланетной станции «Луна-1» (также называемой «Мечта»), ставшей первым космическим аппаратом, достигшим второй космической скорости. Ракета-носитель «Восток-Л» с двигателем РД-0105, созданным в Воронеже, вывела станцию на траекторию полета к Луне. 3 января в 3 часа 56 минут и 20 секунд «Луна-1» выпустила из специального контейнера ярко светящееся натриевое облако весом 1 килограмм, которое превратилось в искусственную комету — ее в течение нескольких минут было видно с Земли невооруженным глазом.
4 января «Луна-1» прошла на расстоянии 6000 километров от поверхности Луны (попадание не произошло из-за технической ошибки в циклограмме) и вышла на гелиоцентрическую орбиту, став первым искусственным спутником Солнца. Среди выдающихся научных результатов полета: впервые был зарегистрирован внешний радиационный пояс Земли, осуществлены первые прямые измерения параметров солнечного ветра, установлено отсутствие у Луны значительного магнитного поля. Несмотря на то, что станция не попала в Луну, полет можно охарактеризовать как частично успешный, рекордный для своего времени и весьма плодотворный с научной точки зрения.

Из сети

У Эльдара Aлександровича Pязанова в жизни была одна история принципиального значения, которую он собирался, но не успел опубликовать, но которую нельзя не знать. Это история про письмо из Алма-Аты. Во время интервью речь зашла о том, что его лучшие фильмы реально спасали людям жизни. Haчал он с того, о чем уже писал в «Неподведенных итогах»:
«Koгда «Иронию судьбы» показали в первый раз, уже через несколько минут мне стали приносить первые телеграммы о том, как этот фильм изменил жизнь многих людей: кто-то обрел надежду, кто-то снова поверил, что в жизни возможны чудеса. И было письмо от женщины, которая хотела уйти из жизни, даже все уже приготовила: снотворное, прощальную записку. Но на экране телевизора шла «Иpoния судьбы». Может быть, она уже хотела выключить телевизор, но задержалась на несколько секунд, а в результате досмотрела фильм до конца. В письме она благодарила, что передумала сделать страшный шаг. И остановила ее именно «Иpoния судьбы».

Но однажды в почте кинорежиссера появилось письмо от других людей. Из Алма-Аты.

Там снова были слова благодарности.

Heзнакомая женщина, Татьяна Григорьевна, писала: «Уважаемый Эльдар Рязанов, ваш фильм сумел сохранить жизнь моему сыну...» И рассказала свою историю:

— Двадцать лет назад не знала, как поступить: ее пятилетнему сыну нужна была операция на сердце. А как обратиться в институт, который находится в Hoвосибирске, если она с сыном жила в Алма-Ате? Интернета тогда не было. Электронной почты не было. А надо было узнать фамилию врача, который оперирует именно эти случаи, записаться к нему в очередь на прием. У нее просто была паника: ребенок умирает, ничего поделать невозможно. Идею подсказала все та же «Ирония судьбы»: это было как озарение: почему же не послать письма с просьбой о помощи по тем адресам, которые есть в каждом городе.

Татьяна Григорьевна написала три письма. Одно на улицу Ленина, другое на улицу Мира и третье на улицу Правды. То есть она по внутреннему посылу, который был заключен в «Иронии судьбы», написала на те улицы, которые обязательно были в каждом советском городе. С улицы Ленина ей ответили. Хорошие простые люди, бывшие фронтовики Евтюхины.

Teперь у Татьяны Григорьевны и ее сына Павлика было у кого остановиться, было с кем поделиться своей болью, были родные люди в чужом городе, к которым можно было приезжать, когда Павлик нуждался в новой операции. А таких операций в Новосибирске за двадцать лет ему пришлось сделать три.

Эльдар Pязанов попросил свою жену принести это письмо. Я думал, что она его будет долго искать, но Эмма Валериановна вернулась буквально через минуту. Оказывается, Эльдар Александрович все годы хранил этот конверт, как самую дорогую реликвию. Хотя зрители ему писали мешками, а на всю жизнь осталось именно это письмо:

— То, что мой фильм помог этой семье — это невероятно. И когда читаешь такие письма, то понимаешь, что стоило родиться и работать в том искусстве, в котором я работаю.

А в письме был их адрес.

Я решил, что поеду к этим людям, сделаю о них репортаж. И это будет репортаж пpo чудо.

По адресу и фамилии через интернет разыскал их телефон. И накануне Рождества улетел туда, чтобы сделать репортаж о том, какие чудеса встречаются в нашей жизни.

Павел и его мама Татьяна Григорьевна накрыли для нас стол, даже шампанское выставили. Все-таки Новый год! А я набрал на телефоне номер Эльдара Рязанова, чтобы они могли лично поговорить с человеком, который им подсказал идею, спасшую мальчику жизнь. Я помню, как Татьяна Григорьевна плакала и кричала в трубку:

— Благодаря вам и вашему фильму мой сын 20 лет жив. И когда перед Hoвым годом начинается «Ирония судьбы», мое сердце переполняет благодарность, что в наших городах существуют улицы с типовыми названиями.

А pacтерянный Эльдар Александрович ей отвечал по телефону: «Да я особенно здесь ни при чем, просто вы оказались умными и сообразительными зрителями».


Александр Казакевич – журналист, киновед, путешественник, сценарист.

🤔В 20м веке изучал один учёный ядовитого паука каракурта, и выяснил, что самка этого паука после исполнения «супружеского долга» самца съедает.
Опубликованные материалы , вызвали шок: люди тогда были простые, и подобное поведение просто не укладывалось в головах.
Паука этого решили называть «Черная вдова» , позже это прозвище стало нарицательным.
Выяснилось , что таким гадким характером обладают самки большинства видов пауков.
Впрочем , самцы одного из видов эту проблему решили, так сказать, тривиально.
На свидание паук идёт с подарком - аккуратно запакованной мухой, разве что без бантика.
Пока «дама» муху ест, он её привязывает к чему-нибудь паутиной, исполняет супружеский долг и обычно успевает свалить, пока та не выпуталась.
А, например, паук с неблагозвучным названием «пизаура удивительная» тоже должен подарить паучихе подарок, чтобы размножаться. Так вот, некоторые пауки муху скушают, выедят всё вкусное, а шкурку красиво завернут.
Какая подлость.
А некоторые ещё хуже делают — скушают муху, сходят в туалет, и вот это самое завернут красиво.
И подарят.
А потом убегают быстренько, пока рассерженная паучиха им голову не оторвала.
Правда и паучихи тоже не промах, подарок схватят и убегают, но предусмотрительный паук не выпускает подарок из лапок и волочится за ним.
Он тяжёлый, так что приходится остановиться.
И паук получает желаемое. - Зоопсихология весьма поучительна.

Из сети

Человек, который проплыл полмира на весле — и оказался на войне, которую не начинал

В 1932 году молодой немец по имени Оскар Шпек спустил свою складную байдарку на реку Эльбу. Его план был прост: доплыть до Кипра в поисках работы на медных рудниках. Он и представить не мог, что этот шаг станет началом одного из величайших путешествий на выносливость в истории человечества.

То, что начиналось как поиск заработка, превратилось в семилетнюю одиссею — более 50 000 километров по рекам, морям и континентам. Сквозь наводнения, малярию, штормы и одиночество Шпек продолжал грести — из Европы на Ближний Восток, из Индии в Юго-Восточную Азию.

Он выживал на кокосах, сардинах и несгибаемой силе воли. Когда в 1939 году он наконец достиг Австралии, невозможное стало реальностью. Но вместо триумфального приема его встретили солдаты. Вторая мировая война только началась, и для них он был всего лишь гражданином Германии.

Шпека арестовали, и следующие семь лет он провел в лагерях для интернированных, где его великое путешествие закончилось за колючей проволокой. Освободившись в 1946 году, он решил остаться — жил тихо в Лайтнинг-Ридже, добывал опалы и никогда не стремился к славе.
«Я доволен, — говорил он. — Я знаю, что сделал».

Он умер в 1993 году в возрасте 86 лет, проплыв половину земного шара на весле — доказательство того, что величайшие путешествия порой заканчиваются не славой… а покоем.

Из сети