«Он плакал, уткнувшись в землю, не в силах ей помочь» Беспримерный подвиг санинструктора Анны Квансковой
Она родилась в 1910 году на Урале, в небольшом заводском городке Касли. Анна Кванскова. Её жизнь до войны складывалась, как у многих советских женщин её поколения: работа, семья, двое детей, членство в партии с 1931 года.
Но война перечеркнула привычный мир. В марте 1943-го, когда страна собирала все силы для решающих битв, в Свердловске формировался легендарный 30-й Уральский добровольческий танковый корпус, позднее ставший 10-м гвардейским. И Анна, как и тысячи других уральцев, ушла на фронт добровольцем.
Уже в конце июля 1943 года она оказалась на передовой, в пекле Курской дуги. Красноармеец Кванскова была санитарным инструктором в истребительно-противотанковой батарее. Это означало, что её работа проходила там, где металл и огонь косили людей с особой жестокостью.
Под селом Борилово в Орловской области она впервые показала, из какого материала сделана. За один бой она вынесла с поля боя пятнадцать раненых бойцов и командиров, не бросив ни одного оружия.
Когда вокруг рвались снаряды и не хватало рук, она, хрупкая женщина, подносила к орудиям тяжёлые снаряды, заменяя выбывших артиллеристов. В один из тех дней, 30 июля, осколок нашёл и её. Но она отказалась уйти. Перевязала рану и продолжила делать своё дело — спасать других.
Уже через несколько дней, 5 августа, её грудь украсил орден Красной Звезды. В наградном листе сухим языком констатировали факты. Но за этими строчками — спасённые жизни и несгибаемая воля.
Весной 1944 года Уральский корпус участвовал в освобождении запада Украины. В конце марта шли ожесточённые бои за старинный город Каменец-Подольский. Старый город с его каменными лабиринтами и глубоким Смотричским каньоном стал сложнейшим испытанием.
Вытаскивать раненых оттуда было подвигом. Анна Кванскова, не обращая внимания на свист пуль и разрывы, спускалась в ущелья и поднимала наверх бойцов.
Она находила их в самых труднодоступных местах, оказывала первую помощь и доставляла в медпункт. Усталость и опасность стали её обычными спутниками, но они не могли остановить эту женщину.
В августе 1944 года, уже гвардии старшина, она совершила новый выдающийся поступок в бою за село Стелище. Наши танки попали в полуокружение. Связь прервалась, ситуация менялась каждую минуту.
Под шквальным огнём Анна бегала от одной боевой машины к другой, проверяя экипажи. Обнаружив тяжелораненого начальника связи батальона, лейтенанта Беспалова, она перевязала его прямо на месте, а затем на своих плечах, ползком, доставила в укрытие.
За тот бой она вынесла на себе двадцать раненых бойцов и командиров. Этот подвиг был отмечен позже, в 1949 году, орденом Славы III степени.
Но самый страшный и трагический эпизод её военной биографии произошёл уже в Германии, весной 1945-го, в местечке Цейсдорф. Шёл тяжелейший многодневный танковый бой.
Анна, как всегда, была на самом опасном участке — стаскивала раненых в лощину, чтобы потом эвакуировать. К тому моменту на её теле уже было шесть пулевых и осколочных ранений.
Немцам удалось оттеснить наши танки. Группа раненых, которых собрала Анна, оказалась в ловушке. И тогда санитарный инструктор сделала выбор: она осталась прикрывать их.
Взяв автоматы у тяжелораненых бойцов, она заняла оборону. Но патроны закончились быстро. Увидев её отчаянное положение, фельдшеры Шабдаров и Петин, а затем санитары Жураковский и Генуашвили попытались прорваться к ней на помощь.
Немцы встретили их шквальным огнём, прижали к земле. У наших бойцов тоже кончились боеприпасы. Они лежали, беспомощные, в нескольких десятках метров от лощины и видели, как к ней пробираются трое фашистов.
Что произошло дальше, наши солдаты наблюдали, затаив дыхание от ужаса и ярости. Гитлеровцы начали обыскивать и добивать раненых.
В этот момент Анна, обнаружив у одного из бойцов пистолет, выстрелила, убив одного нападавшего. Потом, выхватив нож, бросилась на второго. В эту секунду рядом разорвался снаряд. Взрывной волной их сбросило на землю.
Очнувшийся гитлеровец оказался проворнее. Он вырвал из её рук тот самый чёрный нож и в бешенстве стал наносить удары. Один за другим. Бойцы, наблюдавшие за этим с другого конца поля, не могли пошевелиться — любое движение привлекало пулемётный огонь.
Один из них позже рассказывал, что не мог смотреть и плакал, уткнувшись лицом в землю. Другой, стиснув зубы, смотрел, чтобы запомнить и рассказать. Он и сосчитал: десять ударов ножом получила их Аннушка...
Когда стихло, командир батальона, узнав о случившемся, приказал во что бы то ни стало найти и похоронить её с воинскими почестями. С наступлением темноты двое разведчиков отправились к злополучной лощине.
Но на том месте, где они надеялись найти тело, теперь стоял немецкий танк «Тигр»... Для всего батальона, для её боевых товарищей, Анна Кванскова навсегда осталась на той земле.
В памяти однополчан она осталась героиней, «своей Аннушкой», о которой с болью вспоминали на каждой встрече ветеранов Уральского добровольческого корпуса. Её имя было в списках погибших.
Но история Анны Квансковой оказалась удивительнее любой легенды. Прошло десять лет после Победы. Ветеран корпуса Василий Фирсов ехал в трамвае в Свердловске. Кондуктор сделала ему замечание, что он сидит, пока женщины стоят. И вдруг знакомый голос заступился за него:
«Вы что, не видите, он же на протезах?..»
Фирсов обернулся и не поверил своим глазам. Перед ним стояла Анна. Живая.
Она выжила, чтобы вернуться к детям, к мирной жизни, но навсегда оставив на войне часть своего здоровья.
Её подвиги были отмечены Родиной. В 1985 году, в честь 40-летия Победы, Анна Алексеевна Кванскова была награждена орденом Отечественной войны I степени.
Она умерла в 1996 году, прожив долгую и достойную жизнь. Её похоронили на родной земле, на Старом кладбище в Каслях.
Она выносила раненых с поля боя, подносила снаряды, в одиночку защищала товарищей и прошла через кошмар рукопашной схватки. Она была матерью, добровольцем, солдатом.
И навсегда осталась в памяти как Аннушка — героиня 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса, женщина, победившая смерть.
источник: дзен канал «Т-34»
Рассказчик: Оби Ван Киноби
Реальные высказывания Лукашенко на русском с белорусским акцентом:
"Я регулярно ператрахиваю все кадры и точно знаю, кто врот, а кто не врот!"
"Конечно, если взглянуть на карту мира, Америка - большая, а Беларусь - маленькая. Но, с другой стороны, если посмотреть на карту Беларуси, то Америки там вообще нет!"
"Мы эту проблему решили, в узком кругу ограниченных людей".
"Я - последний и единственный диктатор в Европе, и более того - где-либо ещё в мире. Вы пришли сюда и увидели живого диктатора".
"Интернет - это такая мусорка, в которой всё есть и даже полезное".
"Мне кажется, что нефть где-то есть. А если есть нефть, не может быть, чтобы где-то не прорвало газ..."
"Мне кажется, что нам надо внимательнее посмотреть на недра. Найдём мы что-то. Не может быть, чтобы кто-то искал и не нашёл".
"У нас в семье - один, полтора, два ребёнка максимум!"
"Должна быть хотя бы тёплая вода вечером, чтобы молодая доярка могла прийти после работы домой, в постель к мужу помыться".
"Беларусь стояла на краю пропасти, а я помог ей сделать шаг вперёд".
"Мы расширим это узкое место и повысим рождаемость".
"Кто пьёт, у того нормальных детей не будет. С этим злом мы будем сражаться, как с самым страшным злом. А то получается - напился, случайно родил, а ты, Лукашенко, расти этого ребенка. И таких детей у нас в стране 35 тысяч"…
"Я обещаю, что к Новому году у каждого белоруса на столе будут нормальные человеческие яйца".
"Пора принять меры и наложить вето на табу".
"Только я взялся за яйца, как сразу масло пропало".
"В детстве я рос среди животных и растений".
"Жить будете плохо, но недолго!"
На фото: Александра Лукашенко встречают в аэропорту Шереметьево во время его первого визита в Россию в качестве президента Республики Беларусь, 1994 год.
"Я регулярно ператрахиваю все кадры и точно знаю, кто врот, а кто не врот!"
"Конечно, если взглянуть на карту мира, Америка - большая, а Беларусь - маленькая. Но, с другой стороны, если посмотреть на карту Беларуси, то Америки там вообще нет!"
"Мы эту проблему решили, в узком кругу ограниченных людей".
"Я - последний и единственный диктатор в Европе, и более того - где-либо ещё в мире. Вы пришли сюда и увидели живого диктатора".
"Интернет - это такая мусорка, в которой всё есть и даже полезное".
"Мне кажется, что нефть где-то есть. А если есть нефть, не может быть, чтобы где-то не прорвало газ..."
"Мне кажется, что нам надо внимательнее посмотреть на недра. Найдём мы что-то. Не может быть, чтобы кто-то искал и не нашёл".
"У нас в семье - один, полтора, два ребёнка максимум!"
"Должна быть хотя бы тёплая вода вечером, чтобы молодая доярка могла прийти после работы домой, в постель к мужу помыться".
"Беларусь стояла на краю пропасти, а я помог ей сделать шаг вперёд".
"Мы расширим это узкое место и повысим рождаемость".
"Кто пьёт, у того нормальных детей не будет. С этим злом мы будем сражаться, как с самым страшным злом. А то получается - напился, случайно родил, а ты, Лукашенко, расти этого ребенка. И таких детей у нас в стране 35 тысяч"…
"Я обещаю, что к Новому году у каждого белоруса на столе будут нормальные человеческие яйца".
"Пора принять меры и наложить вето на табу".
"Только я взялся за яйца, как сразу масло пропало".
"В детстве я рос среди животных и растений".
"Жить будете плохо, но недолго!"
На фото: Александра Лукашенко встречают в аэропорту Шереметьево во время его первого визита в Россию в качестве президента Республики Беларусь, 1994 год.
01.02.2026, Остальные новые истории
Польская балерина, 23-летняя Франческа Манн, оказавшись в раздевалке перед газовыми камерами с десятками других еврейских женщин, решила не умирать просто так.
Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды.
Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на неё откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол вещь за вещью. Её движения буквально гипнотизировали охранников. Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту.
Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Ещё одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание.
Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу, всегда остаётся ещё один бой – за достойную смерть.
Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды.
Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на неё откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол вещь за вещью. Её движения буквально гипнотизировали охранников. Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту.
Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Ещё одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание.
Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу, всегда остаётся ещё один бой – за достойную смерть.
В одном шаге от катастрофы
Многие документы свидетельствуют: в октябре 1962 года советский подводник Василий Архипов сумел удержать командира Б-59 от приказа о ядерной торпедной атаке.
Воспоминания участников событий Карибского кризиса и ряд документов, опубликованных в последние годы, позволяют говорить о том, что опасность полномасштабной ядерной войны была гораздо выше, чем могло показаться раньше. И решение о применении атомного оружия принимали подчас не в Кремле и не в Белом доме, а в душных бункерах или тесных кубриках.
Во время событий, связанных с доставкой на Кубу баллистических ракет, в Москве было принято решение об усилении советской группировки в Атлантическом океане за счёт подводных лодок. Причём значительная часть субмарин несла на борту ядерное оружие. И решение о применении этого оружия могло принимать командование экипажа.
Один из эпизодов, связанных с плаванием к берегам Кубы советской подводной лодки Б-59, ярко характеризует, до какой степени были напряжены нервы у офицеров и как судьба мирного урегулирования зависела от воли и выдержки конкретных людей.
Командиром корабля был капитан II ранга Валентин Савицкий, а старшим на борту — начальник штаба 69-й бригады подводных лодок Северного флота капитан II ранга Василий Архипов.
Самое невероятное, что никаких внятных инструкций о порядке применения атомного оружия экипаж не имел. Позднее Архипов вспоминал, что перед отбытием специально встречался с заместителем главкома ВМФ адмиралом Виталием Фокиным. Вопрос у подводника был всего один: когда следует применять ядерный боезаряд? Но никакого определённого ответа не прозвучало.
27 октября 1962 года подводная лодка Б-59 оказалась окружена в Атлантике эскадрой боевых кораблей США во главе с авианосцем «Рэндольф». Советские офицеры позднее уверяли, что американцы сначала обстреляли субмарину с самолетов, а потом, когда лодка начала экстренное погружение, использовали против неё глубинные бомбы. На самом деле моряки США, блокируя морское пространство вокруг Кубы, просто хотели вынудить советских подводников повернуть назад. Американцы не подозревали о том, что Б-59 несёт на борту ядерное оружие, способное уничтожить всю их эскадру.
Нервы у Савицкого не выдержали. Не слушая доводы других офицеров, он, будучи уверенным, что война уже началась, отдал приказ о подготовке к запуску ядерной торпеды.
Взять ситуацию под контроль сумел Архипов. По воспоминаниям ещё одного участника событий, бывшего командира группы радиоразведки подлодки Б-59 Вадима Орлова, лишь железная воля Василия Архипова смогла укротить обезумевшего командира. Приказ о запуске ядерной торпеды был отменён. Экипаж начал обмен сигналами с американскими кораблями.
Вскоре самолёты США покинули воздушное пространство над подводной лодкой, а прямой контакт с вражескими моряками охладил пыл Савицкого. Через некоторое время поступил сигнал из Москвы с приказом ни в коем случае не применять ядерное оружие. В итоге Б-59 благополучно вернулась к своим берегам.
Страшно представить, как могла повернуться история человечества, если бы 27 октября приказ командира подводной лодки был выполнен…
Василий Архипов дослужился до звания вице-адмирала. В 2003 году он посмертно был награждён премией Паскуаля Ротонди «Ангелы нашего времени» за стойкость, мужество, выдержку, проявленные в экстремальных условиях.
Многие документы свидетельствуют: в октябре 1962 года советский подводник Василий Архипов сумел удержать командира Б-59 от приказа о ядерной торпедной атаке.
Воспоминания участников событий Карибского кризиса и ряд документов, опубликованных в последние годы, позволяют говорить о том, что опасность полномасштабной ядерной войны была гораздо выше, чем могло показаться раньше. И решение о применении атомного оружия принимали подчас не в Кремле и не в Белом доме, а в душных бункерах или тесных кубриках.
Во время событий, связанных с доставкой на Кубу баллистических ракет, в Москве было принято решение об усилении советской группировки в Атлантическом океане за счёт подводных лодок. Причём значительная часть субмарин несла на борту ядерное оружие. И решение о применении этого оружия могло принимать командование экипажа.
Один из эпизодов, связанных с плаванием к берегам Кубы советской подводной лодки Б-59, ярко характеризует, до какой степени были напряжены нервы у офицеров и как судьба мирного урегулирования зависела от воли и выдержки конкретных людей.
Командиром корабля был капитан II ранга Валентин Савицкий, а старшим на борту — начальник штаба 69-й бригады подводных лодок Северного флота капитан II ранга Василий Архипов.
Самое невероятное, что никаких внятных инструкций о порядке применения атомного оружия экипаж не имел. Позднее Архипов вспоминал, что перед отбытием специально встречался с заместителем главкома ВМФ адмиралом Виталием Фокиным. Вопрос у подводника был всего один: когда следует применять ядерный боезаряд? Но никакого определённого ответа не прозвучало.
27 октября 1962 года подводная лодка Б-59 оказалась окружена в Атлантике эскадрой боевых кораблей США во главе с авианосцем «Рэндольф». Советские офицеры позднее уверяли, что американцы сначала обстреляли субмарину с самолетов, а потом, когда лодка начала экстренное погружение, использовали против неё глубинные бомбы. На самом деле моряки США, блокируя морское пространство вокруг Кубы, просто хотели вынудить советских подводников повернуть назад. Американцы не подозревали о том, что Б-59 несёт на борту ядерное оружие, способное уничтожить всю их эскадру.
Нервы у Савицкого не выдержали. Не слушая доводы других офицеров, он, будучи уверенным, что война уже началась, отдал приказ о подготовке к запуску ядерной торпеды.
Взять ситуацию под контроль сумел Архипов. По воспоминаниям ещё одного участника событий, бывшего командира группы радиоразведки подлодки Б-59 Вадима Орлова, лишь железная воля Василия Архипова смогла укротить обезумевшего командира. Приказ о запуске ядерной торпеды был отменён. Экипаж начал обмен сигналами с американскими кораблями.
Вскоре самолёты США покинули воздушное пространство над подводной лодкой, а прямой контакт с вражескими моряками охладил пыл Савицкого. Через некоторое время поступил сигнал из Москвы с приказом ни в коем случае не применять ядерное оружие. В итоге Б-59 благополучно вернулась к своим берегам.
Страшно представить, как могла повернуться история человечества, если бы 27 октября приказ командира подводной лодки был выполнен…
Василий Архипов дослужился до звания вице-адмирала. В 2003 году он посмертно был награждён премией Паскуаля Ротонди «Ангелы нашего времени» за стойкость, мужество, выдержку, проявленные в экстремальных условиях.
02.02.2026, Остальные новые истории
Когда двигатель взорвался на высоте 32 000 футов, кабина наполнилась криками, но голос пилота ни разу не дрогнул.
17 апреля 2018 года. Рейс 1380 авиакомпании Southwest выполнял обычный полет уже через 20 минут, когда пассажиры услышали звук, который никто никогда не должен был слышать на крейсерской высоте: сильный металлический взрыв.
Левый двигатель разорвало на части. Шрапнель разорвала фюзеляж, разбив окно. В кабине мгновенно произошло снижение давления. Кислородные маски упали, когда ветер с ревом пронесся по самолету, как грузовой поезд. Одну пассажирку частично подтащило к разбитому окну, в то время как другие отчаянно пытались затащить ее обратно внутрь.
В кабине пилотов приборы предупреждающе заверещали. Самолет сильно тряхнуло. На волоске висели жизни 148 человек.
А затем по радио раздался голос, который изменил все.
Спокойный. Устойчивый. Непоколебимый.
- Юго-запад, 1380. У нас пропала часть самолета. Нам нужно немного сбавить скорость. Мы направляемся в Филадельфию."
Этот голос принадлежал капитану Тэмми Джо Шульц — бывшему пилоту-истребителю ВМС, одной из первых женщин, летавших на F/A-18 "Хорнет" в ходе боевой подготовки. Она потратила годы на то, чтобы научиться тому, чему большинство людей никогда не научится: как ясно мыслить, когда смерть находится в нескольких секундах от них.
Пока пассажиры паниковали, а стюардессы лихорадочно пытались спасти женщину у окна, Шульц уже приводила в исполнение план. Она заглушила неисправный двигатель. Скорректировала траекторию полета. Начал быстрое, но контролируемое снижение — достаточно быстрое, чтобы набрать воздух, пригодный для дыхания, и достаточно медленное, чтобы поврежденный самолет не развалился на части.
Без драматизма. Без паники. Просто годы тренировок, спрессованные в двадцать минут безупречного выполнения.
Когда рейс 1380 приземлился в Филадельфии, его уже ждали аварийные бригады. К сожалению, одна из пассажирок — Дженнифер Риордан, мать двоих детей, — получила смертельные травмы во время разгерметизации. Но еще 148 человек покинули самолет живыми благодаря решениям, принятым в кабине пилотов под невообразимым давлением.
СМИ называли Шульц героем. Пассажиры называли ее чудом. Авиационный мир называл ее именно тем, кем она была: профессионалом.
А Шульц? Она отклонила все это.
"Это была командная работа", - сказала она журналистам, поблагодарив своего первого помощника, бортпроводников и даже пассажиров, которые помогли спасти жизни в салоне самолета.
Но история знает лучше. История помнит голос, который оставался твердым, когда все остальное рушилось. Руки, которые посадили самолет, большинство пилотов умели это делать только на тренажерах. Тихое мужество, которому не нужно заявлять о себе, потому что компетентность говорит громче слов.
В мире, где превозносят громкий героизм, Тэмми Джо Шульц доказала, что настоящая храбрость не требует крика.
Он спокойно шепчет в рацию: "У нас все будет хорошо. Я справлюсь".
Поверили бы вы этому голосу в самый тяжелый момент своей жизни?
Из сети
17 апреля 2018 года. Рейс 1380 авиакомпании Southwest выполнял обычный полет уже через 20 минут, когда пассажиры услышали звук, который никто никогда не должен был слышать на крейсерской высоте: сильный металлический взрыв.
Левый двигатель разорвало на части. Шрапнель разорвала фюзеляж, разбив окно. В кабине мгновенно произошло снижение давления. Кислородные маски упали, когда ветер с ревом пронесся по самолету, как грузовой поезд. Одну пассажирку частично подтащило к разбитому окну, в то время как другие отчаянно пытались затащить ее обратно внутрь.
В кабине пилотов приборы предупреждающе заверещали. Самолет сильно тряхнуло. На волоске висели жизни 148 человек.
А затем по радио раздался голос, который изменил все.
Спокойный. Устойчивый. Непоколебимый.
- Юго-запад, 1380. У нас пропала часть самолета. Нам нужно немного сбавить скорость. Мы направляемся в Филадельфию."
Этот голос принадлежал капитану Тэмми Джо Шульц — бывшему пилоту-истребителю ВМС, одной из первых женщин, летавших на F/A-18 "Хорнет" в ходе боевой подготовки. Она потратила годы на то, чтобы научиться тому, чему большинство людей никогда не научится: как ясно мыслить, когда смерть находится в нескольких секундах от них.
Пока пассажиры паниковали, а стюардессы лихорадочно пытались спасти женщину у окна, Шульц уже приводила в исполнение план. Она заглушила неисправный двигатель. Скорректировала траекторию полета. Начал быстрое, но контролируемое снижение — достаточно быстрое, чтобы набрать воздух, пригодный для дыхания, и достаточно медленное, чтобы поврежденный самолет не развалился на части.
Без драматизма. Без паники. Просто годы тренировок, спрессованные в двадцать минут безупречного выполнения.
Когда рейс 1380 приземлился в Филадельфии, его уже ждали аварийные бригады. К сожалению, одна из пассажирок — Дженнифер Риордан, мать двоих детей, — получила смертельные травмы во время разгерметизации. Но еще 148 человек покинули самолет живыми благодаря решениям, принятым в кабине пилотов под невообразимым давлением.
СМИ называли Шульц героем. Пассажиры называли ее чудом. Авиационный мир называл ее именно тем, кем она была: профессионалом.
А Шульц? Она отклонила все это.
"Это была командная работа", - сказала она журналистам, поблагодарив своего первого помощника, бортпроводников и даже пассажиров, которые помогли спасти жизни в салоне самолета.
Но история знает лучше. История помнит голос, который оставался твердым, когда все остальное рушилось. Руки, которые посадили самолет, большинство пилотов умели это делать только на тренажерах. Тихое мужество, которому не нужно заявлять о себе, потому что компетентность говорит громче слов.
В мире, где превозносят громкий героизм, Тэмми Джо Шульц доказала, что настоящая храбрость не требует крика.
Он спокойно шепчет в рацию: "У нас все будет хорошо. Я справлюсь".
Поверили бы вы этому голосу в самый тяжелый момент своей жизни?
Из сети
03.02.2026, Остальные новые истории
Представь звезду столь исполинскую, что она выходит за пределы человеческого воображения: Стивенсон 2-18, багровый колосс, скрывающийся в глубинах нашей Галактики.
Если бы этот красный гипергигант внезапно поменялся местами с нашим Солнцем, его раздутая поверхность простиралась бы далеко за орбиту Сатурна — поглотив Меркурий, Венеру, Землю, Марс, Юпитер и дотянувшись глубоко в царство кольцованного гиганта. Вся внутренняя Солнечная система исчезла бы в его удушающих объятиях.
Даже свету нелегко пересечь этого монстра: одному фотону потребовалось бы более 80 минут, чтобы проползти от одного края его диаметра до другого. На этом фоне наше Солнце — само по себе тяжеловес — сжимается до жалкой точки, пылинки рядом с этим космическим титаном.
Расположенная примерно в 19 000 световых лет от нас, в созвездии Щита, Стивенсон 2-18 стремительно приближается к своей драматической развязке. По астрономическим меркам её жизнь почти завершена. Вскоре — в масштабах космоса — она, вероятно, взорвётся в катаклизмической сверхновой… или же схлопнется прямо в чёрную дыру, не оставив после себя даже вспышки.
Одна-единственная звезда, раздвигающая пределы звёздной физики, бросающая вызов нашим моделям и служащая смиряющим памятником жестоким крайностям Вселенной: масштабам столь необъятным и силам столь беспощадным, что вся наша Солнечная система кажется лишь мимолётным шёпотом в бесконечном рёве космоса.
Из сети
Если бы этот красный гипергигант внезапно поменялся местами с нашим Солнцем, его раздутая поверхность простиралась бы далеко за орбиту Сатурна — поглотив Меркурий, Венеру, Землю, Марс, Юпитер и дотянувшись глубоко в царство кольцованного гиганта. Вся внутренняя Солнечная система исчезла бы в его удушающих объятиях.
Даже свету нелегко пересечь этого монстра: одному фотону потребовалось бы более 80 минут, чтобы проползти от одного края его диаметра до другого. На этом фоне наше Солнце — само по себе тяжеловес — сжимается до жалкой точки, пылинки рядом с этим космическим титаном.
Расположенная примерно в 19 000 световых лет от нас, в созвездии Щита, Стивенсон 2-18 стремительно приближается к своей драматической развязке. По астрономическим меркам её жизнь почти завершена. Вскоре — в масштабах космоса — она, вероятно, взорвётся в катаклизмической сверхновой… или же схлопнется прямо в чёрную дыру, не оставив после себя даже вспышки.
Одна-единственная звезда, раздвигающая пределы звёздной физики, бросающая вызов нашим моделям и служащая смиряющим памятником жестоким крайностям Вселенной: масштабам столь необъятным и силам столь беспощадным, что вся наша Солнечная система кажется лишь мимолётным шёпотом в бесконечном рёве космоса.
Из сети
Среди всех космических курьезов и розыгрышей первое место по праву принадлежит шутке Оуэна Гарриотта.
В 1973 году он входил в экипаж американской орбитальной станции «Скайлэб». Розыгрыш, который он устроил над офицером Центра управления полетами Робертом Криппеном, достоин навечно войти в анналы космонавтики.
С собой в космос Гарриотт захватил диктофон, на который его супруга наговорила несколько заранее составленных фраз. Когда в один из дней оператор Роберт Криппен вышел на связь с орбитальной станцией, Гарриотт ждал у передатчика с диктофоном в руке. Между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:
— «Скайлэб», это Хьюстон, ответьте.
— Здравствуйте, Хьюстон,— бодрым женским голосом отозвалась станция.— Это «Скайлэб».
Земля после секундного колебания поинтересовалась:
— Кто говорит?
— Привет, Боб,— отозвалась станция.— Это Хелен, жена Оуэна.
Боб несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:
— Что ты там делаешь?
— Я тут решила ребятам поесть принести. Все свеженькое,— успокоил его голос с орбиты.
Центр управления молчал около минуты, а затем отключился. Видимо, у офицера связи сдали нервы.
Из сети
В 1973 году он входил в экипаж американской орбитальной станции «Скайлэб». Розыгрыш, который он устроил над офицером Центра управления полетами Робертом Криппеном, достоин навечно войти в анналы космонавтики.
С собой в космос Гарриотт захватил диктофон, на который его супруга наговорила несколько заранее составленных фраз. Когда в один из дней оператор Роберт Криппен вышел на связь с орбитальной станцией, Гарриотт ждал у передатчика с диктофоном в руке. Между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:
— «Скайлэб», это Хьюстон, ответьте.
— Здравствуйте, Хьюстон,— бодрым женским голосом отозвалась станция.— Это «Скайлэб».
Земля после секундного колебания поинтересовалась:
— Кто говорит?
— Привет, Боб,— отозвалась станция.— Это Хелен, жена Оуэна.
Боб несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:
— Что ты там делаешь?
— Я тут решила ребятам поесть принести. Все свеженькое,— успокоил его голос с орбиты.
Центр управления молчал около минуты, а затем отключился. Видимо, у офицера связи сдали нервы.
Из сети
04.02.2026, Остальные новые истории
Дом Павлова в Сталинграде продержал оборону почти два месяца. Расположение здания помогло солдатам. С верхних этажей просматривалась огромная панорама, а русские солдаты могли держать под обстрелом захваченные немецкими войсками части города с дальностью свыше одного километра. Все два месяца немцы усиленно атаковали здание. Они совершали по несколько контратак за день и даже несколько раз прорывались на первый этаж. Во время таких битв разрушили одну стену здания. Советские войска держали оборону сильно и отважно, поэтому захватить дом целиком у противника никак не получалось.
24 ноября 1942 года под командованием И.И. Наумова батальон атаковал противника, захватывая близстоящие дома. И.И. Наумов погиб, И.Ф. Афанасьев и Я.Ф. Павлов получили только ранения. Мирные жители, находившиеся в подвале дома, за все два месяца не пострадали. На доме есть мемориальная надпись: «В этом доме слились воедино подвиг ратный и трудовой». А на цементной вставке процарапано «Отстоим родной Сталинград!».
2 февраля 1943 года немецко-фашистских захватчиков окончательно разгромили под Сталинградом.
24 ноября 1942 года под командованием И.И. Наумова батальон атаковал противника, захватывая близстоящие дома. И.И. Наумов погиб, И.Ф. Афанасьев и Я.Ф. Павлов получили только ранения. Мирные жители, находившиеся в подвале дома, за все два месяца не пострадали. На доме есть мемориальная надпись: «В этом доме слились воедино подвиг ратный и трудовой». А на цементной вставке процарапано «Отстоим родной Сталинград!».
2 февраля 1943 года немецко-фашистских захватчиков окончательно разгромили под Сталинградом.
Оби Ван Киноби (1713)