Поиск по автору:

Худи размера XXL и больше предлагаю именовать "толсти".

Внеочередное собрание по случаю Юбилея. Протокол №40

Место проведения: Организм гражданина N.
Дата: Накануне 40-летия.
Председатель: Головной Мозг.
Присутствовали: все ключевые отделы и подразделения.

Повестка дня:

1. Оценка текущего состояния системы перед знаковым рубежом.
2. Выработка стратегии на следующий отчётный период.

—————

Головной Мозг (открывая собрание): Добрый день, коллеги! Приветствую всех на внеочередном оперативном совещании. Как вы знаете, нашему… условно говоря, работодателю, в ближайшее время исполняется 40 лет. Это солидная дата, обязывающая нас к подведению промежуточных итогов и свежей оценке ресурсов. Прошу выступать по очереди, лаконично и по делу. Первое слово — Сердечно-сосудистая система.

Сердце (четко, размеренно): Спасибо. Докладываю: ритм синусовый, стабильный. Все клапаны функционируют в штатном режиме, протечек и обратных токов не зафиксировано. Снабжение периферийных отделов кислородом и питательными веществами осуществляется без перебоев, в полном объёме. Хочу отметить высокую дисциплину нашего условного руководства: умеренные кардионагрузки, низкий уровень стресса и отказ от никотина значительно облегчают нашу работу. Претензий и сбоев нет.

Мозг: Благодарю. Отличные показатели. Следующий — Печень.

Печень (спокойно, с достоинством): Коллеги, мой отчёт также положителен. Детоксикационные конвейеры работают в три смены без простоев. Запас гликогена в норме, синтез белков идёт по графику. Фильтрация крови от посторонних элементов, включая последствия корпоративов 5-летней давности, завершена полностью. Текущие задачи выполняются. Нареканий нет.

Мозг: Приятно слышать. Переходим к Почечному дуэту.

Почки (несколько суховато, переговариваясь между собой): Докладываем совместно. В целом, ситуация контролируемая. Клубочковая фильтрация соответствует возрастным нормам, электролитный баланс поддерживается. Мочевыводящие пути проходимы. Однако… (делают паузу) в последних пробах начал фиксироваться незначительный осадок. Песок. Пока речь не идёт о конкрементах, но тенденция требует наблюдения и усиления гидратационного режима.

Мозг (делая пометку): Принято к сведению. Рекомендация будет передана в Центр управления жаждой. Коллеги, если нет срочных…

В этот момент с самого заднего ряда, из отдела, традиционно не включённого в список докладчиков, раздаётся голос, полный нерастраченной инициативы:

Голос: А у меня есть конструктивное предложение!

В зале на мгновение повисает тишина. Мозг совершает едва заметную паузу, как бы перезагружая поток логики.

Мозг (слегка раздражённо, но сохраняя деловой тон): Подождите, пожалуйста. Не вставайте. Мы выслушаем всех основных докладчиков по регламенту, а затем перейдём к этапу свободных предложений. Как это… обычно и бывает. Потому что когда вы… активируетесь, у меня, коллеги, все когнитивные процессы временно переключаются в фоновый режим, и вести собрание становится физически невозможно.

(В протоколе сделана пометка: "Последнее замечание председателя относится к деятельности отдела Репродуктивных Перспектив".)

Мозг (беря себя в руки): Итак, продолжаем. Слово предоставляется Желудочно-кишечному тракту…

Собрание продолжилось. Система работала слаженно, готовясь встретить Юбилей если не с молодым задором, то с достойной, проверенной надёжностью. А самое рискованное и непредсказуемое предложение, как водится, было вежливо отложено до лучших времён.

География по-вовочкински, или почему реку назвали в честь какой-то леди?

В классе стояла та особая, сонная тишина, которая возникает после того, как учитель закончил диктовать сложный материал. Воздух был густ от названий и цифр. Зинаида Петровна, географ с тридцатилетним стажем, только что, как бурильный снаряд, прошла сквозь тему «Реки Северной Америки». Особенно подробно — бассейн Атлантического океана.

— Гудзон, Делавэр, Саскуэханна, Потомак, — отчеканила она, и слова легли в тетради, как холодные камешки. — И, наконец, важнейшая водная артерия континента, река, впадающая в Мексиканский залив — Миссисипи. Записали?

Класс дружно зашуршал страницами. Тишина была готова смениться на традиционный вопрос «Кто не понял?», когда в первом ряду, будто пружинка, взметнулась знакомая рука.

Это был Вовочка. В его глазах горел не огонёк непонимания, а яркий, почти научный азарт первооткрывателя.
— Зинаида Петровна! Можно вопрос?

Зинаида Петровна внутренне приготовилась к чему-то вроде «а правда, что там крокодилы?», но кивнула.
— Задавай, Вова.

Вовочка встал, приняв ораторскую позу.
— Вы перечислили все реки. И я всё записал. Но вот что мне неясно. Все реки носят нормальные, географические названия. А вот эта самая большая… — он сделал драматическую паузу, тыча пальцем в свою тетрадь. — Кто такая эта… миссис Ипи? И почему в её честь назвали целую реку? Она что, очень известная была?

В классе на секунду воцарилась гробовая тишина. Даже воробьи за окном, казалось, притихли. Потом кто-то с задней парты фыркнул, и этот звук, как спичка, поднесённая к газовой горелке, вызвал взрыв неудержимого, животного хохота. Даже отличница Маша, никогда не позволявшая себе такого на уроках, уткнулась лицом в учебник, трясясь от смеха.

Зинаида Петровна сняла очки и медленно протёрла их платочком. Это был её профессиональный приём, чтобы выиграть время и не рассмеяться самой. Перед её мысленным взором проплыл образ некой важной дамы викторианской эпохи с кружевным зонтиком, в честь которой, по мнению Вовочки, назвали могучий поток, несущий свои воды с Великих озёр.

— Вовочка, — сказала она наконец, с трудом сохраняя серьёзность. — Это очень… оригинальная версия. Но река называется не «Миссис Ипи», а Миссиси́пи. Это слово происходит из языка индейцев оджибве и означает «большая река». Никакой миссис там нет.

Вовочка сел, явно разочарованный. Романтическая история о великой благотворительнице Ипи рассыпалась, уступив место скучной лингвистике. А Зинаида Петровна, глядя на его потухшее лицо, подумала, что, возможно, мир для него стал чуть менее интересным местом. Зато географически — абсолютно корректным.

Развилка 1996 года: Несостоявшийся реванш государственности и цена украденной победы

К 30-летию президентских выборов лета 1996, определивших судьбу постсоветской России, — анализ мифов и упущенных возможностей.

Введение: Травма исторического выбора

Три десятилетия спустя Международный экономический форум в Давосе 01.02.1996 и президентские выборы лета 1996 года продолжают оставаться одной из самых болезненных и мифологизированных точек российской истории. Общественное мнение до сих пор расколото между нарративом о «спасении от возврата в тоталитаризм» и убеждением в масштабной фальсификации, лишившей страну альтернативного пути развития. Анализ того периода требует не эмоций, а холодного взгляда на факты, программы и международный контекст.

Часть 1: Истоки кризиса — не 1996, а 1990

Чтобы понять суть выборов 1996, необходимо вернуться на шесть лет назад, в 1990-й. Ключевой ошибкой, предопределившей все последующие беды, стала ликвидация 6-й статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС (март 1990 г.). Это был не «демократический акт», а удар по системообразующему институту, который выполнял функции управления, координации и идеологического скрепления Советского Союза. Его демонтаж без создания адекватной замены привёл не к свободе, а к управленческому вакууму, немедленно заполненному националистическими и криминально-олигархическими группировками. Распад СССР стал не следствием экономических трудностей, а результатом целенаправленного разрушения политического ядра страны.

Часть 2: Реальная программа КПРФ 1996 года: не реставрация, а реконструкция

Миф о КПРФ как о партии, желавшей «вернуть всё как было», — продукт тотальной информационной войны. Фактическая программа Геннадия Зюганова и его команды была программой национально-ориентированного прагматизма:

· Экономика: Отказ от «шоковой терапии», государственное регулирование в стратегических секторах, поддержка промышленности, поэтапная реинтеграция постсоветского пространства.
· Внешняя политика: Восстановление союзнических отношений с Беларусью, стратегическое партнёрство с Китаем и Индией, многовекторная политика как противовес однополярной гегемонии США.
· Социальная сфера: Восстановление социальных гарантий, борьба с бедностью, обуздание криминала.

Это была не коммунистическая утопия, а план спасения государственности и экономического суверенитета, близкий по духу современной политике суверенного развития.

Часть 3: Технология кражи выбора

Победа КПРФ была недопустима для сформировавшегося класса олигархов и их западных покровителей. Был применён беспрецедентный арсенал:

1. Медийный террор: Телеканалы, контролируемые олигархами, вели тотальную кампанию по демонизации Зюганова, создавая иррациональный страх («красно-коричневая угроза»).
2. Финансовый ресурс: Неограниченное финансирование кампании Ельцина из государственных и олигархических средств.
3. Административный и избирательный ресурс: Массовые фальсификации, «карусели», давление на избирательные комиссии. Слоган «Голосуй, а то проиграешь!» был фактически обращён не к избирателям, а к элите, чьё благополучие зависело от сохранения режима.
4. Манипуляция общественным сознанием: Подмена реальной программы КПРФ пугающим фантомом «возврата в прошлое».

Часть 4: Цена победы Ельцина и несостоявшаяся альтернатива

Победа ельцинского клана в 1996 году закрепила самые негативные тенденции:

· Окончательное сращивание власти, олигархического капитала и криминала.
· Полная капитуляция перед диктатом МВФ и «вашингтонским консенсусом».
· Социальная катастрофа (депопуляция, обнищание) и деиндустриализация.
· Геополитическая слабость, приведшая к натовским авантюрам (Югославия).

Альтернативный путь Зюганова не гарантировал мгновенного процветания — страна была в тяжёлом состоянии. Однако он давал шанс на более раннюю консолидацию, восстановление управляемости и сохранение геополитических позиций, избежав многих трагедий конца 90-х. Это был путь сбережения народа и государства, отвергнутый в пользу интересов узкой группы.

Заключение: Урок украденной альтернативы

1996 год преподал России суровый урок: суверенитет государства может быть отчуждён с помощью медийных технологий и административного ресурса. Сегодняшние споры о том, «было бы лучше или хуже», бессмысленны без признания главного факта: у страны был отнят легитимный, конституционный выбор в пользу восстановления государственности.

Память об этой краже — не просто ностальгия. Это исторический иммунитет, напоминающий о ценности национального суверенитета и о том, что подлинная власть должна принадлежать не финансовым кланам, а народу и государству как исторической общности. Тридцать лет спустя этот урок актуален как никогда.

Стрижка «за бесплатно», или Искусство мимикрии

В парикмахерскую, пахнущую одеколоном и шампунем, вошла парочка, столь привычная, что на неё сперва даже не обернулись. Мужчина, лет сорока, в добротной куртке, и мальчик лет девяти — видимо, сын. Они не просто вошли вместе — они были единым полем. Мужчина с лёгкой, почти незаметной властностью поправил мальчику воротник свитера, отряхнул невидимую пылинку с плеча.

— Здравствуйте! Это кресло свободно? — спросил он бархатным, деловым баритоном.

Их посадили друг за другом: папу– в кресло к мастеру, мальчика– на пуфик для ожидающих. Пока мужчину стригли, он время от времени бросал взгляд на мальчика через зеркало.
— Уроки сделал? — спросил он, не оборачиваясь, пока парикмахер отводила машинку от его виска.
— Почти, — буркнул мальчик, уткнувшись в "тетрис".
— «Почти» не считается. Дома доделаешь.

Всё было настолько органично, настолько пропитано бытовой, скучной нежностью отца и сына, что улыбка сама просилась на лица сотрудниц. Мир, вроде бы, стоял на своих местах.

Когда с мужчиной было покончено, он встал, оглядел свою стрижку в зеркале, одобрительно кивнул и повернулся к мальчику.
— Ладно, гвардеец, теперь твоя очередь. Сиди смирно, слушайся тётю. Я пока в магазин за углом схожу, — он положил руку на голову мальчику, совсем по-отечески. — Скоро вернусь.

И вышел, оставив после себя шлейф парфюма, надёжности и родительской ответственности.

Мальчика стригли тщательно. Он сидел смирно, как и говорил отец. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Мужчина не возвращался.
— Твой папа-то где задержался? — с лёгким беспокойством спросила парикмахерша, уже закончив работу и смахнув с мальчика последние соринки.
Мальчик, глядя на свои кроссовки, пожал плечами.
— Он не мой папа.

В парикмахерской вдруг стало очень тихо. Звук фена из соседнего кресла прозвучал как рёв реактивного двигателя.
— Как… не папа? — растерянно протянула администратор. — А кто же?
— А просто дядя, — объяснил мальчик, наконец подняв глаза. В них не было ни испуга, ни удивления. Лишь деловая констатация факта. — Он на улице ко мне подошёл. Спросил: «Пацан, хочешь подстричься за бесплатно?» Я сказал «хочу». Вот.

Он спрыгнул с кресла и потянулся за своей курткой, аккуратно висевшей на крючке, куда её повесил тот самый «не папа». Работницы смотрели на него, застыв в немой сцене. Вся идеально выстроенная картина мира — заботливый отец, послушный сын, субботний ритуал — рассыпалась в прах, оставив после себя лишь холодный осадок и идеально подстриженного мальчика, которому совершенно бесплатно помыли голову и сделали модную стрижку. Исчезнувший мужчина оказался не просто авантюристом, а гротескным режиссёром, поставившим на пустыре спектакль о семейной идиллии, где он сам сыграл главную роль, а билетом для зрителей стала их собственная доверчивость.

Он так и не вернулся. А мальчик, поблагодарив, вышел на улицу — один, но очень аккуратный.

Как известно, из любой ситуации можно выйти победителем. Но лучше в такую ситуацию вообще не входить.

Волшебный тандем: Шесть встреч Ирины Купченко и Олега Янковского на экране

В истории отечественного кинематографа не так много актёрских дуэтов, чьё появление в кадре вместе гарантировало особую магию, глубину и безупречную художественную гармонию. Одной из таких уникальных пар, бесспорно, были Ирина Купченко и Олег Янковский. Их творческий союз, хоть и не был столь многочисленным, как у некоторых других коллег, оказался невероятно ёмким и разнообразным. В шести совместных фильмах они прошли путь от исторических персонажей до сказочных волшебников, от супругов в бытовой драме до неожиданных жениха и невесты на закате карьеры.

1. «Звезда пленительного счастья» (1975) – Судьба и долг

· Роли: Княгиня Екатерина Трубецкая (Купченко) и поэт Кондратий Рылеев (Янковский).
· Суть дуэта: Здесь они — не пара, а соратники по трагической борьбе декабристов. Их связывает не личный роман, а общее дело, идея и грядущая расплата. Янковский создаёт образ пламенного и обречённого революционера, Купченко — олицетворение женской стойкости и долга. Их герои, скорее всего, даже не были знакомы в жизни, просто актёры задействованы в одной картине, создавая яркие харизматичные образы. Совместных эпизодов у Купченко и Янковского в фильме нет.

2. «Чужие письма» (1975) – Две правды о воспитании

· Роли: Учительница Вера Ивановна (Купченко) и бывший лётчик Женя Пряхин (Янковский).
· Суть дуэта: Это, пожалуй, самый необычный их совместный проект. В этом фильме они также не муж и жена, просто знакомые, а скорее - идейные противники в споре о том, как спасти трудную подростковую душу. Объектом их внимания становится запутавшаяся школьница Зина Бегункова (Светлана Смирнова). Купченко играет учительницу, избравшую метод «пряника» — безграничного доверия, тепла и открытости своего дома. Янковский — её антипод, сторонник «кнута» и жёсткой провокации, которая должна встряхнуть и отрезвить. Их дуэт в этом фильме — это педагогическое противостояние, где поле битвы — будущее другого человека, а итог трагичен для всех.

3. «Поворот» (1978) – Испытание бытом

· Роли: Наташа и Виктор Веденеевы (Купченко и Янковский).
· Суть дуэта: Первая из их классических «семейных» ролей. Они — молодая супружеская пара, чей мир рушится в одночасье после случайной автокатастрофы. Фильм — это глубокое психологическое исследование брака под прессом внешнего давления, страха и чувства вины. Янковский великолепен в роли слабеющего, подавленного мужчины, а Купченко — как жена, пытающаяся быть опорой, но сама находящаяся на грани. Это дуэт на разломе, демонстрирующий их умение играть не романтическую страсть, а сложную, изматывающую совместность.

4. «Обыкновенное чудо» (1978) – Идеальный союз

· Роли: Хозяйка и Волшебник (Купченко и Янковский).
· Суть дуэта: Апогей их экранной гармонии. Если в «Повороте» они показали семью в кризисе, то здесь они — воплощение мудрого, вечного, ироничного и бесконечно любящего союза. Их отношения — основа мироздания сказки. Они не просто супруги, они со-творцы, наблюдающие за своими «экспериментами» с улыбкой и пониманием. Этот дуэт стал культовым, эталонным. В нём нет ни капли быта, только поэзия, юмор и та самая «обыкновенная» магия, которую они создавали вместе одним своим присутствием.

5. «Собака Баскервилей» (1981) – Зловещий альянс

· Роли: Берилл Стэплтон и Джек Стэплтон (Купченко и Янковский).
· Суть дуэта: Ещё одна виртуозная семейная игра, но на сей раз — в жанре детектива. Под маской учёного-натуралиста и его сестры они скрывают расчётливых и опасных преступников. Их взаимодействие здесь — это тонкая, почти невербальная игра сообщников, где понимание с полуслова, притворная нежность и холодная жестокость сплетены воедино. Они снова пара, но пара преступная, демонстрирующая, как их химия работает и на тёмной стороне. Но надо сказать, что Берилл–Купченко в итоге пытается спасти жертву (сэра Генри, как мы помним).

6. «Приходи на меня посмотреть» (2000) – Позднее чудо

· Роли: Таня и Игорь (Купченко и Янковский).
· Суть дуэта: Их последняя совместная работа, которую Олег Янковский также и поставил. Это история не о молодой любви, а о втором шансе для уставших, одиноких людей. Они играют жениха и невесту, возникших из новогодней сказки для умирающей матери. Их дуэт здесь лишён пафоса прошлых работ, он камерный, ироничный, по-домашнему тёплый и пронзительно человечный. Это финальный, прощальный аккорд их творческого диалога — мудрый, светлый и немного грустный.

Заключение

Шесть фильмов — и целая галерея взаимоотношений: от соратников и идейных противников до классических, кризисных, сказочных, зловещих и, наконец, «поздних» супругов. В каждом из этих образов Купченко и Янковский демонстрировали не просто актёрское мастерство, а редчайший дар слышать и дополнять друг друга. Они могли создавать на экране целые миры чувств — от всепоглощающей драмы до лёгкой сказочной иронии. Их тандем остался в истории кино не благодаря количеству, а благодаря безупречному качеству, глубине и той самой «обыкновенной» магии, которая заставляет пересматривать эти фильмы снова и снова.

Консультация в чаще, или Диалог у пня

Лес был старым, сырым и бесконечным. Человек, у которого в глазах уже плавали круги от усталости и одинаковых сосен, наконец сдался. Он плюхнулся на мшистый, прохладный пень у журчащего, абсолютно безымянного ручья и замер, глядя в воду без мыслей и надежд.

И тут, словно из-под земли, возник другой. Вышел на поляну неспешно, с видом собственника, хотя в руках у него не было ни топора, ни лукошка — только лёгкая, едва уловимая уверенность в каждом шаге.

Первый, не двигаясь с "трона", поднял на него усталые глаза.
— Простите… вы не подскажете, где я нахожусь?

Второй остановился, принял профессионально-сосредоточенную позу, окинул взглядом пень, ручей, небо и произнёс с безупречной, кристальной ясностью:
— Вы находитесь на пне. В лесу. На берегу ручья.

В лесу наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Первый человек медленно, с чувством, кивнул.
— Да-а-а… Скажите, а вы, случайно, не бизнес-консультант?

Второй едва заметно вздрогнул.
— Как вы… догадались?

— Элементарно, — вздохнул сидящий. — Во-первых, я вас не звал. Вы появились сами, будто по графику планерки. Во-вторых, вы сказали только чистую, неопровержимую правду. Факты. Ни капли практической пользы, но и придраться не к чему. В-третьих, всё, что вы сказали, я и так уже знал. Я ведь сидел на этом пне и видел этот лес.

Бизнес-консультант задумался на мгновение, и в его глазах вспыхнул встречный огонёк профессионального интереса.
— А вы, если не ошибаюсь, руководитель? Руководитель среднего, а может, и высшего звена?

Теперь удивился сидевший на пне.
— Ну… а вы как догадались?

— Логично, — парировал консультант с лёгкой улыбкой. — Во-первых, вы задали мне глубокий, почти экзистенциальный вопрос («где я?»), хотя ответ на него вам и так был очевиден. Это типичный запрос на подтверждение реальности. Во-вторых, вы не спросили главного — как отсюда выбраться. То есть, поставили проблему, но не запросили решения. И в-третьих, — тут его взгляд стал особенно проницательным, — вы сидите. Не двигаетесь, не ищете тропу, не пробуете идти вдоль ручья вниз по течению. Вы просто сидите и… с лёгкостью перекладываете ответственность за своё положение на первого встречного, то есть на меня. Классика управления.

В лесу снова воцарилась тишина. Два человека смотрели друг на друга — один сидя, другой стоя. Они нашли общий язык без единого практического шага к спасению. Где-то далеко каркнула ворона, будто подводя итог стратегической сессии.

Заблуждение о «взрыве данных»: почему Информационная Вселенная растёт не так быстро, как нам рассказывают

Введение: Телевизионный миф

В декабре 2025 года в одной из известных научно-популярных передач прозвучала ошеломляющая цифра: «За прошедший год объём мировой цифровой информации удвоился, достигнув величины, равной всему, что человечество накопило за предыдущие 45 лет!» Зрителям была представлена эффектная формула: если на 31 декабря 2024 года у нас было N зеттабайт данных, то к концу 2025-го стало 2N.

Как специалист в области данных и информатики, я услышал это и… задумался. А потом полез проверять. Оказалось, что реальная картина и сложнее, и в чём-то даже удивительнее этого медийного мифа. Давайте разберёмся, что на самом деле происходит с нашей цифровой Вселенной.

Часть 1: Что такое зеттабайт и как мы его считаем?

Прежде чем спорить о темпах роста, нужно понять масштаб. Зеттабайт (ЗБ) — это единица с 21 нулём. Один зеттабайт равен триллиону гигабайт. Чтобы его заполнить, потребовалось бы около 250 миллиардов стандартных DVD-дисков.

Оценкой глобального объёма данных занимаются авторитетные аналитические агентства, такие как IDC со своим проектом «DataSphere». Они не гадают, а анализируют мировые продажи серверных накопителей, трафик интернет-провайдеров, мощности дата-центров и активность пользователей. Их данные — это не красивая картинка для телевидения, а сложная экономико-технологическая модель.

Часть 2: Реальная, а не мнимая, статистика

Вот как на самом деле выглядела динамика роста мировой инфосферы (совокупности всех создаваемых, хранимых и потребляемых цифровых данных) в первой половине 2020-х:

· Конец 2022: 100–103 ЗБ
· Конец 2023: 120 ЗБ
· Конец 2024: 147–149 ЗБ
· Конец 2025 (прогноз/оценка): 181–182 ЗБ

Что мы видим? Устойчивый, мощный, но линейно-предсказуемый рост на 20–25% в год. Это означает, что за 2025 год мир добавил не фантастические N новых данных, а «всего лишь» около 0.22N (или 33–34 ЗБ). Общий объём к концу года составил 1.22N, а вовсе не 2N.

Часть 3: Почему «правило двух лет» устарело?

В 2010-х годах гулял мем: «90% всех данных создано за последние два года». Это было близко к истине в эпоху взрывного распространения смартфонов и соцсетей. Тогда темпы роста приближались к 50–60% в год, и удвоение действительно происходило примерно за два года.

Но любая экспонента рано или поздно упирается в физические и экономические ограничения. Нельзя ежегодно удваивать количество дата-центров, магистральных кабелей и фабрик по производству чипов. Рынок насыщается, а технологии хранения становятся эффективнее. Сегодня «правило двух лет» трансформировалось в «правило трёх с половиной – четырёх лет». Это признак зрелости цифровой экосистемы, а не её стагнации.

Часть 4: Откуда же взялся миф об удвоении?

Вероятнее всего, в передаче произошла классическая подмена понятий.

1. Данные vs. Трафик: Возможно, речь шла о глобальном интернет-трафике (всё, что передаётся по сетям). Один и тот же фильм, стримящийся миллионам зрителей, учитывается в трафике много раз. Это огромная, но «текущая» величина, а не постоянное хранилище.
2. Гипербола для ясности: Журналисты часто упрощают. Сравнение «сейчас за год создаётся больше, чем за всю историю» звучит эффектнее, чем «годовой прирост стабильно составляет 23%». Но именно второе утверждение — правда.

Часть 5: Что на самом деле движет ростом сегодня? (Главный сюрприз)

Если темпы в процентах снизились, то абсолютный прирост в зеттабайтах по-прежнему бьёт рекорды. И здесь главным драйвером с 2024 года стал генеративный искусственный интеллект.

ИИ — это не только потребитель, но и массовый производитель данных. Он генерирует:

· Синтетические датасеты для обучения новых моделей.
· Триллионы промежуточных результатов (чекпоинтов) в процессе своего обучения.
· Гигантские логи всех запросов и ответов.
· Новые виды контента (текст, код, изображения, видео), которые сами становятся сырьём для следующего цикла.

Мы вступили в эпоху автокаталитической инфосферы, где данные порождают ИИ, а ИИ, в свою очередь, порождает новые данные.

Часть 6: Что нас ждёт? Вызовы вместо погони за объёмом

Прогнозы на ближайшие годы реалистичны и основаны на текущих трендах:

· Конец 2026: ~221 ЗБ.
· Конец 2028: ~394 ЗБ.

Главный вызов смещается с вопроса «Как всё это хранить?» к вопросам:

· Как находить смысл в этом океане? (Развитие систем ИИ и анализа).
· Как делать это энергоэффективно? (Зелёные вычисления, оптимизация).
· Как обеспечивать безопасность и приватность? (Криптография, регулирование).

Заключение: Красота реальных чисел

История с телевизионным мифом — прекрасный урок. Реальная картина роста данных, пусть и не такая сенсационная, куда интереснее. Она показывает, как цифровая цивилизация проходит путь от юношеского взрывного роста к зрелой, сложной эволюции. Мы научились не просто производить информацию, но и управлять её жизненным циклом.

Следующий раз, услышав громкое заявление о «взрыве данных», стоит вспомнить простое правило: доверяй, но проверяй. А проверять лучше по данным тех, кто строит эту вселенную — инженеров и аналитиков. Их цифры, пусть и менее звучные, рисуют куда более грандиозную и правдивую картину нашего общего цифрового завтра.

Странная любовь к трём мандаринам, или Новогодняя операция «Тропический десант»

Сказка Карло Гоцци «Любовь к трём апельсинам» – это про волшебство. Наша же, сугубо отечественная быль, которую можно смело назвать «Любовь к трём мандаринам» – это, простите, про нечто иное. Про то, как новогоднее веселье, помноженное на известную российскую смекалку, рождает сюжеты, от которых терапевт плачет, а проктолог – рыдает, но смеётся.

Итак, праздничный сезон 2026 года был отмечен в нашей Необъятной страны странной, тревожной и местами очень пикантной любовью к цитрусовым. Казалось бы, мандарин 🍊 – символ Нового года. 🎄Его надо нюхать, чистить, есть, бросать кожуру в огонь для запаха. Но нет! Наш человек всегда найдёт, где проявить недюжинный креатив.

Эпизод первый, московский, или «Спасибо друзьям, что жива».

В столице юная особа, лет двадцати от роду, поддав изрядной дозы «игристого настроения» (а возможно, и чего покрепче), приняла спортивный вызов. Суть его проста и гениальна, как квантовая физика в изложении пьяного слесаря: проглотить мандарин целиком. Что она, собственно, и сделала. Фрукт, как и положено порядочному цитрусу, встал поперёк горла, перекрыв кислород. Начался увлекательный аттракцион «Асфиксия по-новогоднему».

Но друзья девушки не дремали. Верные товарищи, инициировавшие спор, немедленно бросились на помощь. Они принялись бить даму по спине, делать искусственное дыхание и в итоге добились своего! Фрукт был исторгнут. Правда, помимо прочего, героиня повредила ещё и… ребро. Скорая помощь, вызванная в итоге, констатировала: «Асфиксия и перелом ребра». Мораль: иногда друзья спасают тебе жизнь, но так, что потом хочется их прибить.

Эпизод второй, башкирский, или «Тропический гамбит».

Если московская история – это классический фронтальный штурм, то наш следующий герой, 32-летний житель Башкирии, подошёл к вопросу с фланга. Точнее, с тыла. Приняв для храбрости «горячительного проводника в страну дураков», он совершил тактический манёвр, достойный учебника: засунул два мандарина… ну, скажем так, в тыловое депо. Зачем? Философский вопрос. Возможно, решил создать внутренний запас витаминов на чёрный день. Или зажечь себе новогодний фонарик.

Сделав своё тёмное дело, гражданин вернулся к празднику, уселся смотреть «Голубой огонёк». И вот звучит старинная песенка Ёлки про «воздушный шар мандаринового цвета»… А у нашего героя внутри что-то ёкает. И не просто ёкает. Ощущения становятся настолько красноречивыми, что он вынужден отлучиться. Благодаря естественным силам организма один фрукт покидает негостеприимные апартаменты самостоятельно.

Облегчённый, мужчина возвращается к столу. Но через час история повторяется. Видимо, второй мандарин, оставшись в одиночестве, затосковал и решил последовать за братом. Но пути назад уже не было. Пришлось звать кавалерию в лице скорой помощи.

Бригада приехала оперативно и оказала помощь прямо на дому, мастерски достав трофей. Когда же спасённый, проникшись благодарностью, предложил: «Спасибо, друзья! С Новым годом! Мандаринчиков хотите?» – медики в едином порыве, с ужасом в глазах, воскликнули: «Не-е-ет!» И укатили прочь, вероятно, чтобы продезинфицировать не только инструменты, но и саму память об этом вызове.

Эпизод третий, гармоничный, или Стакан наполовину… пуст.

И как же без предыстории? В конце ноября 2025 один житель Подмосковья отмечал День гармониста (да, есть и такой!) столь обильно, что гармония осталась только в названии праздника. В пылу веселья он умудрился… разместить внутри себя гранёный стакан. Тот самый, символ эпохи. По какой причине? Ответа нет. В больнице на вопрос «Зачем?!» он лишь бессмысленно улыбался, потупив взор. Видимо, хотел почувствовать «огонёк» внутри в прямом смысле, но перепутал двери.

Мораль

Итак, граждане! Со Старым Новым годом! 🎄Пусть эта поучительная трилогия станет для некоторых ярким, как мандарин, предостережением.

Употребляя спиртное, помните меру. Ту самую, за которой отключается не только стыд, но и базовый инстинкт самосохранения. И обязательно – закусывайте! Орешки, салатики, мандарины… Но, ради всего святого, ЧЕРЕЗ РОТ!

Через рот, дорогие граждане. Это проверенный, цивилизованный и безопасный путь для пищи. Все остальные – это не кулинарные изыски, а прямые указания к действию для бригады скорой помощи, которая в праздники и так без работы не сидит.

Будьте здоровы и разумны. А мандарины – ешьте. Только правильно.🍊

P.S. В фельетоне описаны три реальных случая.

Знаете ли вы, что такое «дубас»? Вот три варианта объяснения.

Вариант 1 (Короткий и точный)

— Дорогая, ты знаешь, что такое «дубас»?
— Нет, а что?
— Это старинный сарафан из грубого крашеного холста. Прямо как тот, что у тебя в шкафу висит.
— Слово «отдубасить» с ним как-то связано?
— Ну, представь... Намочи такой холст — и он становится твёрдым, как дубовая доска. Идеальное орудие для воспитательных бесед. Так что когда я вчера говорил, что собираюсь тебя «отдубасить», я, в общем-то, предлагал культурно-этнографический эксперимент.

Вариант 2 (В стиле «исторической справки»)

Археологи на раскопках древнего поселения наткнулись на странный артефакт: свод правил для молодожёнов. Пункт 14 гласил: «Аще жена непотребно словолит, мужу дозволяется применить дубас».
Учёные долго спорили: то ли это вид наказания, то ли предмет гардероба. Пока одна лингвистка не вспомнила: дубас — это сарафан из крашеного холста, который после стирки становился жёстким, как корабельная палуба.
— Так «отдубасить» — это буквально «выпороть мокрым сарафаном»? — ахнул руководитель экспедиции.
— Именно, — кивнула лингвистка. — Видимо, наши предки были большими эстетами. Не просто побить, а побить с отсылкой к традиционному костюму.

Вариант 3 (Диалоговый, с неожиданной развязкой)

Сидим с другом-филологом, пьём чай.
— Слушай, — говорю, — вот слово «отдубасить»– от чего произошло? От «дубины»?
— А вот и нет! — оживляется филолог. — Это от «дубаса»! Старинный сарафан из холста. Представляешь? Намочи такую холстину — и она колом стоит. Идеальное орудие для воспитания строптивых жён, неверных мужей или нерадивых подмастерьев. Эдакий демократичный аналог рыцарской булавы.
— Гениально, — восхищаюсь я. — Получается, фраза «Я тебя сейчас отдубашу этим полотном!» — это не метафора, а историческая реконструкция?
— Абсолютно! — торжественно заключил филолог, осторожно отодвигая от себя мою мокрую, только что выстиранную льняную рубашку.

Мимо банка "Мощный дебет"
Я без шуток не хожу–
То им вексель в дверь засуну,
То авизо покажу.

Социальная арифметика: заработок, жильё и возможности в СССР 70-80-х годов

К разговору с поколением, которое узнаёт историю из коротких форматов

Есть желание внести ясность в один важный вопрос. Часто в современных обсуждениях экономика и быт советского человека сводятся к простым штампам. Чтобы понять эпоху, нужно видеть не только её сложности, но и её внутреннюю логику и возможности, которые она предоставляла. Давайте взглянем на цифры и правила — они красноречивее общих слов.

Уровень доходов: структура и возможности роста

Вот как примерно выглядела градация месячных заработных плат в 70-80-е годы прошлого века:

1. Стипендия студентов и учащихся ПТУ: 30-50 рублей.
2. Начинающие специалисты в социальной сфере (библиотекари, медсёстры), неквалифицированный труд: около 70 рублей.
3. Рабочие массовых профессий (станочники начального разряда, грузчики, контролёры): 100 рублей.
4. Младшие инженерно-технические работники и квалифицированные рабочие: 120-200 рублей.
5. Высококвалифицированные рабочие, мастера, руководители средних звеньев производства: 300-500 рублей.
6. Специалисты уникального профиля, работники экспедиций и флота, руководящий состав министерств: до 1000 рублей.
7. Председатель Президиума Верховного Совета (а позднее — Президент СССР): около 4000 рублей (на рубеже 80-90-х годов).

Эта система предполагала возможность роста. Путь от ученика ПТУ до высококвалифицированного наладчика или от рядового инженера до главного был вполне реальным социальным лифтом.

Доступное жильё как главная социальная гарантия

Ключевым элементом социальной политики было обеспечение граждан жильём. Его стоимость была стабильной и соотносилась с заработками.
Например, кооперативная трёхкомнатная квартира в Москве:

· За Третьим транспортным кольцом: около 10 000 рублей.
· В пределах Третьего кольца: до 15 000 рублей.

Рассмотрим это на примере. Молодой специалист, работающий вахтовым методом на Севере или на ударной стройке, мог получать 800-1000 рублей в месяц. При этом проживание и питание часто обеспечивалось предприятием. Важно: время между вахтами (так называемый «вахтовый отпуск») часто оплачивалось по тем же ставкам. За несколько лет целеустремлённый человек мог накопить на кооперативную квартиру в Столице.

Для получения бесплатного жилья с постоянной московской пропиской существовал определённый порядок — прописка по лимиту. Приезжий специалист направлялся на предприятие, получал место в общежитии и, отработав установленный срок (обычно несколько лет) с положительной характеристикой, становился в очередь на собственную квартиру. Это была взаимная ответственность: государство предоставляло жильё в Столице, гражданин вкладывал в её развитие свой труд.

Существовал и ускоренный путь — вступление в жилищно-строительный кооператив (ЖСК). Молодые семьи, объединившись, могли строить свой дом, внося первоначальный взнос и активно участвуя в контроле за строительством. Это воспитывало ответственность и давало реальный шанс обзавестись собственным жильём.

Заключение: система, её достижения и её требования

Таким образом, социально-экономическая система позднего СССР имела чёткие контуры. Она гарантировала стабильность, реальную возможность получения жилья и социальный рост через добросовестный труд. Она поощряла и защищала принципы коллективизма, ответственности и сознательной дисциплины.

Те, кто старался жить и работать в рамках этой системы, имели все шансы на достойную жизнь. Те же, кто сознательно нарушал её нормы (тунеядство, антиобщественное поведение), могли лишаться определённых льгот, например, места в очереди на квартиру.

История любого государства многогранна. Понимая конкретные механизмы его работы — цифры, правила, возможности — мы можем составить более полную и справедливую картину прошлого, которая не ограничивается крайними оценками.

---

P.S. Автор воспоминаний — Евгений, 1977 г.р. Его свидетельство — это взгляд изнутри на логику и ценности того времени, которые сегодня важно понять в их целостности, без гнева и пристрастия.

Два эпизода из жизни Вовочки, или Искусство угадывать нюансы

Старшие классы. Время, когда граница между детской непосредственностью и взрослым подтекстом становится тоньше паутинки, а Мария Ивановна, учительница с тридцатилетним стажем, выступает её главным пограничником.

Эпизод первый. Высокая классика.

На уроке МХК Мария Ивановна, с торжественным видом первопроходца, демонстрирует классу репродукцию. На полотне — обнажённая натурщица в стиле ню. В классе повисает благоговейно-напряжённая тишина, которую Мария Ивановна спешит заполнить правильными мыслями.
— Дети, обратите внимание на гармонию линий и чистоту замысла. Мы учимся видеть искусство. Маша, что тебе здесь нравится?
— У неё очень красивое, одухотворённое лицо, — без запинки выдаёт Маша.
— Верно, садись, пять. Ирина, твоё мнение?
— Мне кажется, у неё потрясающе глубокий и печальный взгляд, — добавляет Ирина.
— Прекрасное наблюдение, пять. Петя, а ты что скажешь?
Петя, пунцовея, утыкается взглядом в парту, но долг школьника велит отвечать. Он мямлит, глотая слова:
— Ну… мне… нравится… её… высокая… белая… грудь…
Тишина взрывается сдавленным хихиканьем. Лицо Марии Ивановны застывает в маске ледяного укора.
— Пётр! Немедленно выйди из класса! Твои мысли — вне рамок учебной программы!
Петя, сгорбившись, бредёт к двери. Мария Ивановна, переводя дыхание, ищет взглядом того, чей ответ должен всё исправить.
— Ну, а ты, Вовочка? Дай нам образец эстетического восприятия.
Вовочка, не поднимая глаз от тетради, спокойно встаёт, собирает учебники и, нагоняя Петю, бросает на ходу:
— Ухожу-ухожу-ухожу…
Класс заходится в полном, уже не сдерживаемом хохоте. Мария Ивановна лишь беспомощно подносит руку ко лбу. Её педагогическая тактика дала сбой — Вовочка слился с наказанным, не сказав ни слова. Просто продемонстрировав безупречное чувство момента.

Эпизод второй. Буквенная угадайка.

На уроке литературы, дабы развеять скуку, Мария Ивановна предлагает интеллектуальную игру.
— Я загадаю первую и последнюю букву фамилии писателя или поэта. Вы — угадываете. Начнём. «П»… и «Н».
— Пушкин! — тут же выпаливает Маша.
— Браво, пять. Следующая: «Л»… и «В».
— Лермонтов! — уже увереннее тянет руку Петя, искупая вчерашнюю вину.
— Отлично, пять. Молодцы. А теперь, Вовочка, давай ты загадаешь нам. Попробуй.
Вовочка прикидывает что-то в уме, и на его лице появляется лёгкая, едва уловимая ухмылка.
— Х… и Й.
В классе на секунду воцаряется тишина. Мария Ивановна медленно краснеет, начиная с шеи. Её взгляд становится опасным.
— Вовочка!!! Немедленно выйди из класса! Как ты смеешь!..
— Мария Ивановна, — перебивает её Вовочка с демонстративно невинным выражением лица. — Мне, конечно, очень нравится ход ваших мыслей… Но вообще-то я загадал фамилию Хемингуэй.
Гробовая тишина. Потом в задних рядах кто-то ахнул. Мария Ивановна замерла, её губы беззвучно сложились в фамилию американского классика. Она была поймана. Поймана на том, что её собственная фантазия сработала быстрее, чем литературная эрудиция. На этот раз Вовочка уходил из класса победителем, неся не вымышленную, а вполне реальную пятёрку в дневнике — за тонкое знание мировой литературы и безупречное чувство юмора. Но, по мнению Марии Ивановны, он всё равно сорвал урок...

«Абсолютная наглость»: Похищение Мадуро как точка невозврата для мирового порядка

3 января 2026 года мир пересёк красную линию, за которой не осталось ни норм, ни правил. Военная операция США «Абсолютная решимость», завершившаяся похищением с территории суверенной Венесуэлы её законного президента Николаса Мадуро и его супруги, — это не гипотеза, а свершившийся факт. Это акт, беспрецедентный по своей наглости, который возводит в абсолют худшие практики прошлого и ставит крест на послевоенной системе международного права.

Да, история знает случаи силового устранения неугодных лидеров. Однако, сравнительный анализ показывает, что операция против Мадуро — это качественный скачок в новую, пугающую реальность.

1. Исторические аналоги в условиях военных действий

· Мануэль Норьега (1989). Был захвачен и осуждён в США после полномасштабного вторжения и оккупации Панамы.
· Саддам Хусейн (2003). Захвачен американскими солдатами после разгрома и оккупации Ирака.

Ключевое отличие: Мадуро был похищен действующим главой государства, чья власть на территории страны оставалась легитимной, в ходе точечной спецоперации, а не в рамках большой войны. Это стирает последнюю грань между военным конфликтом и государственным пиратством.

2. Качественный скачок: новая норма.

Случай Мадуро создает новую, чудовищную норму, синтезирующую и усиливая прошлые практики:

· Суд как инструмент легитимизации пиратства. Начавшийся 5 января в Нью-Йорке процесс — не правосудие, а юридическое «отмывание» акта похищения. Федеральный суд превращён в инструмент внешней политики, призванный представить силовой захват как «борьбу с преступностью». Как заявил сам Мадуро — его не экстрадировали, его похитили.
· Цинизм как метод. Абсурдные обвинения действующего президента-социалиста в «наркотерроризме» — это пропагандистский штамп для создания образа «диктатора-наркобарона», оправдывающего любое беззаконие.
· Всеобщая угроза. Установлен прецедент: любой лидер, неугодный Вашингтону, может быть физически изъят под надуманным предлогом в любой точке мира.

3. Реакция мира: крах системы, призванной это предотвратить.
Россия, Китай и Колумбия немедленно инициировали экстренное заседание Совбеза ООН 5 января. Его итоги оказались красноречивее любой резолюции. Совбез ООН продемонстрировал тотальную несостоятельность.
Даже редкое единодушие критики, включая союзников США (Францию, Данию), и жёсткое осуждение Генсеком ООН Гутерришем («опасный прецедент») ничего не изменили. США, как постоянный член, заблокировали действенные меры, цинично назвав похищение «правоохранительной операцией».

Это означает, что механизм коллективной безопасности, созданный в 1945 году, окончательно мёртв. ООН рискует стать площадкой для ритуального осуждения, не влияющего на реальность. Институт, призванный защищать суверенитет, оказался парализован действиями того, кто был его главным архитектором и гарантом.

Вывод: Миропорядок рождается в правовом вакууме.
Таким образом, 3-5 января 2026 года стали чёрными днями, когда мир вступил в новую эру, где:

1. Сила полностью отбросила видимость права.
2. Международные институты доказали свою полную неэффективность.
3. Угроза прямого силового похищения нависла над каждым независимым лидером.

Что дальше? Ответом на «абсолютную решимость» Запада не может быть только осуждение. Необходима абсолютная мобилизация всех суверенных центров силы. России, Китаю, Индии, странам БРИКС, ОДКБ, ШОС и всем ответственным государствам предстоит срочно работать над созданием новых, жизнеспособных механизмов безопасности и правосудия, основанных не на диктате одной державы, а на подлинном многополярном порядке и уважении суверенитета.

Будущее мироустройство будет формироваться в этом вакууме. Станет ли оно продолжением хаоса или более справедливой системой — зависит от способности мирового большинства дать коллективный и действенный ответ на вызов, брошенный в Каракасе. Промедление смертельно опасно.

«Homo Vorax (Человек Прожорливый): Кулинарная антропология самого настойчивого хищника»

Вчера была опубликована одна гастрономическая история. Финал мне настолько понравился, что я решил его обработать...

Человек — не венец творения. Человек — его самый упорный и безжалостный гастрономический критик. Его девиз: «Если это существует, значит, его можно употребить. Если его нельзя употребить сразу — значит, мы просто ещё не придумали, как».

Мы — вид, для которого вся планета превратилась в гигантскую продовольственную лавку. Горькое? Это не проблема, а вызов. Мы высушим полынь, измельчим её в порошок и будем подмешивать в напитки, наслаждаясь этой горечью как изыском. Кислое? Мы не скорчим гримасу, а с умным видом зальём его кипятком, назовём «чайным грибом» или «комбучей» и будем хвалить за пробиотики.

Ядовитое? Ах, вот где начинается истинное кулинарное алхимия! Мы вымачиваем, вывариваем, сливаем яды, солим, квасим и ферментируем. Мы превращаем смертельный корень маниоки в съедобную крупу, а ядовитые рыбы фугу — в предмет культа и дорогого эстетического риска. Смерть от блюда — не трагедия, а повод для технологического апгрейда: «В следующий раз замочим не два, а три раза».

Наша классификация пищи проста и гениальна, как закон природы:

· Если в тарелке плавает — это уже не грязь, это витамины.
· Если тонет — это не камень, это минералы.
· Если шевелится и пытается сбежать — поздравляем, вы нашли чистейший белок. Аппетит приходит во время… сопротивления.

Мы не просто едим, чтобы жить. Мы живём, чтобы есть. И в этой безудержной, всепобеждающей жадности — и наше безумие, и наша гениальность. Мы — существа, которые всегда голодны. В прямом и переносном смысле. И этот голод движет миром.

Семь утра. Величественная супруга пробуждает мир, а заодно и своего миниатюрного мужа. Он вскакивает в ужасе:
— Что, опять?!

В его голосе — экзистенциальная усталость целой эпохи.
— Вставай, на работу пора, — поправляет она, отсекая всякую метафизику бытовым скребком.

И — о диво! — на его лице расцветает блаженная улыбка. Он начинает одеваться с энтузиазмом школьника, у которого отменили контрольную.
— На работу! — бормочет он с облегчением. — Прекрасно! Бегу!

Иногда спасение приходит в самом простом и ожидаемом обличье. Даже если это обличье — офисный галстук.

Роддом. Всё позади. Молодая мама, опустошённая и счастливая, смотрит на личико новорождённой дочки.
—Ну что, — выдохнула она, — самое трудное уже позади?
Пожилая акушерка,поправляя простыни, мягко хмыкнула.
—Деточка, только что закончился вводный инструктаж. А теперь — практика. Без перерывов и выходных. Лет на двадцать пять.
Она добродушно подмигнула:
—Сейчас начнётся экзамен по термодинамике (молоко/смесь), полевые учения ночью, курс переговоров с маленьким тираном и ежедневная лекция «Война и мир» на тему чистых ползунков.
Роженица молчала,глядя на крошечный кулачок, вцепившийся в её палец с нешуточной силой. И впервые с кристальной ясностью поняла, в какое прекрасное, безумное и бесконечное приключение она только что вступила.

Феномен «исторической публицистики»: почему спорные нарративы сохраняют аудиторию?

На полках книжных магазинов по-прежнему можно встретить работы ряда авторов, предлагающих альтернативный взгляд на ключевые события отечественной истории XX века. Речь идёт не об академических исследованиях, а о публицистических проектах, которые, несмотря на серьёзную профессиональную критику, продолжают переиздаваться и находить отклик у читателей. Это явление заслуживает вдумчивого анализа не столько с точки зрения установления исторической истины (что является задачей науки), сколько как показательный пример в области формирования общественного сознания.

Между методом и посылом

Главное отличие между научной историографией и популярным историческим повествованием часто кроется в методе. Первая оперирует всей совокупностью известных фактов, работает с противоречиями источников и избегает однозначных выводов там, где для них нет железных оснований. Второй нередко строится по иному принципу: убедительная литературная форма и отобранные под конкретную идею факты служат доказательству заранее сконструированного тезиса. Такой подход, эффективный для воздействия на массовое восприятие, лежит в области не науки, а особого рода интеллектуального убеждения с чётко заданными рамками.

Сила сомнения как инструмент

Почему же эти концепции оказываются живучими? Отчасти — благодаря мастерству подачи. Яркие метафоры, работа с цитатами (иногда вырванными из контекста), построение захватывающей, почти детективной версии событий — всё это создаёт мощный эффект. Основная цель такого нарратива — не столько утвердить новую истину, сколько посеять сомнение в устоявшейся, предложив радикально иную точку зрения. Для неподготовленного сознания этот вызов традиционной картине мира может быть воспринят как откровение, что и объясняет устойчивый интерес.

Дилемма публичного поля: отвечать или игнорировать?

В профессиональной среде подобные проекты часто оказываются на периферии и встречаются не полемикой, а молчаливым игнорированием как несостоятельные. Однако в публичном пространстве такое молчание имеет двойной эффект. С одной стороны, оно лишает автора статуса серьёзного оппонента. С другой — оставляет поле для тихого распространения его идей среди новой аудитории, которая может просто не знать о существовании контраргументов и детальной критики. Возникает разрыв: то, что считается закрытым вопросом для экспертов, остаётся открытым и привлекательным для части широкой публики.

Вместо заключения: о гигиене исторического сознания

Таким образом, устойчивость определённых исторических нарративов — это зеркало, в котором отражаются вызовы современности. Проблема разрыва между экспертной оценкой и массовым восприятием, механизмы влияния убедительно поданной, но методологически сомнительной информации, наконец, вопрос об «иммунитете» общественного сознания.

Это ставит перед всеми, кто дорожит достоверностью исторической памяти, сложную и ответственную задачу. Прямое отрицание или административные меры часто лишь усиливают интерес, создавая ауру «запретного знания». Наиболее действенным, хотя и требующим куда больших усилий, представляется путь системного, спокойного и непрерывного просвещения. Путь, при котором культура работы с информацией, умение отличать научный метод от публицистического приёма, знание базовых исторических контекстов становятся неотъемлемой частью нашей общей интеллектуальной гигиены. Именно это может стать самым надёжным основанием для трезвой и уважительной оценки нашего прошлого.

Как-то раз Джоаккино Россини, уже снискавший славу и признание, был приглашён на званый обед в один роскошный особняк.

Вечер был изумительно хорош. Гостей, в ожидании трапезы, разместили на открытой веранде, залитой тёплым итальянским солнцем. Лёгкие беседы, изысканные закуски и тонкое вино создавали настроение неторопливого удовольствия. Аппетит, подогретый ожиданием, томно зрел в предвкушении пира, сервированного в соседнем, богато убранном зале.

И вдруг… из-за резных дверей донёсся оглушительный грохот, лязг и звон, словно внутри разразилась настоящая какофония падающей посуды. Дискант разбитых фарфоровых тарелок слился с басовитым гулом опрокинутых блюд и серебряным перезвоном столовых приборов. Музыка катастрофы!

Естественно, первым к источнику этого неожиданного «концерта» устремился маэстро. Вернувшись через мгновение, он с невозмутимым, даже слегка разочарованным видом сообщил встревоженным гостям:

— Успокойтесь, синьоры и синьорины. Ничего фатального. Это всего лишь служанка неловко зацепила край скатерти и обратила в руины весь наш будущий пир. Обед, увы, откладывается.

Он сделал театральную паузу, и в уголке его глаза мелькнула знаменитая лукавая искорка.

— А я-то, признаться, уже подумал… Неужто кто-то вознамерился исполнить для нас увертюру к «Тангейзеру» Вагнера...

Аксиома офисного бытия

Пыльный январский свет, ленивый и сумеречный, лился из высоких окон в офисное пространство. Воздух, ещё недавно пропитанный запахом мандаринов и хвои, сегодня тяготел к терпкости кофе и усталости. Царство столов, каждый — море со своей экосистемой: чашки-острова, континенты папок, архипелаги ручек.

По этому послепраздничному океану плыла, словно лёгкий бриз, девушка с аккуратной стопкой новеньких календарей- домиков в руках. Её движение было ритуально: протянуть руку — изъять прошлогодний листок дней, порой заляпанный кофейными кругами и заметками, — положить на очищенное место "шалаш" свежих, хрустящих недель. Старое — в пустую коробку, новое — на стол. Жест был отлажен, почти меланхоличен.

За этим таинством обновления из своего кабинета-пещеры наблюдал сослуживец. Он следил за методичным шествием минуту, другую, третью. Видел, как календари, будто перелётные птицы, меняли дислокацию на столе бухгалтера Анны Петровны, на острове стажёра Коли, даже на захолустном полуострове курьера Саши. Но волна обновления, докатившись до его владений, отхлынула, не коснувшись берега. Девушка прошла мимо.

В нём что-то перевернулось. Терпение, и без того подточенное первым рабочим днём, лопнуло. Он вышел в проход, и его голос, сорвавшийся с полушёпота на возмущённый фальцет, разрезал офисную тишину:

— Ленуся, а мне почему не дала?

Девушка обернулась. Её глаза, широкие и совершенно невинные, отражали чистую логику Вселенной. Она даже бровью не повела, произнеся с мягкой, неоспоримой убеждённостью:

— Так ведь у тебя же не стоял, вот я тебе и не дала. Логично?

Она улыбнулась лучистой, непроницаемой улыбкой и поплыла дальше, к следующим морям и островам, оставив его одного посреди пролива.

Новогодняя Тарзанка, или Сказ о том, как Толик дважды в больницу ездил

Давно это было. Примерно в 96-97-м, когда Египет ещё не был «нашим курортом», а путь туда напоминал экспедицию. Когда полицию звали милицией, а друзья были не просто друзьями, а «ранеными в голову» товарищами, для которых адреналин заменял кислород.

Один такой друг вернулся из заграничного путешествия уже после Нового года. Раз опоздал — пришлось отмечать снова. За столом, хитро прищурившись, он спросил:
—А хотите историю, как мои московские друзья Новый год встретили? Они, между прочим, интереснее меня отпраздновали.
—Конечно!
—Ну, тогда держитесь.

Друзья у него были шебутные, спортсмены-экстремалы, увлекались всем, от горных лыж до парашютов. Но — семейные. Поэтому Новый год они обычно встречали семьями. Но в тот раз жёны взбунтовались:
—Надоело! Опять напьётесь и уснёте в оливье. Девочки — отдельно, мальчики — отдельно. Увидимся после праздников!
И упорхнули.Оставив, впрочем, гору салатов.

Остались трое мужиков. Сначала держались гордо: «Да нужны они нам!» Потом загрустили. А после боя курантов, под действием алкоголя и уязвлённого самолюбия, решили: мы не алкоголики, мы экстремалы! Устроим банджи-джампинг! Нашлась и верёвка в кладовке — бельевая.

Привязали к перилам балкона. Четвёртый этаж – это ж курам на смех! Как с табуретки спрыгнуть. Сначала хотели прыгать просто так, но инстинкт самосохранения, пусть и запоздалый, подсказал: надо экипироваться. Надели тёплые свитера и свои фирменные спортивные комбинезоны, как у сноубордистов. Первым, в такой вот амуниции, прыгнул Толик.

Двое других смотрят — моток верёвки ещё не кончился, а Толик уже внизу, на снегу, лежит.

Как сбежали вниз — не помнят. Толик был без сознания, но дышал. На улице — новогодняя оттепель, около +1°C. Друзья, памятуя об уроках выживания, на всякий случай надели на него лыжную вязаную шапку, заботливо укутали в одеяло из квартиры и только потом подсунули под него матрас. Решили сами отвезти в больницу — так быстрее. Благо, один из них, уже начавший к тому времени свой бизнес, приехал на новенькой бортовой «Газели».

Попытка первая: Утерянный герой

Загрузили Толика (на матрасе) в кузов и рванули. В больнице — новогоднее столпотворение. Уговорили врача подойти к машине. Подходят, а Толика нет. Борт открыт, матрас на самом краю. Врач, многозначительно взглянув на них, ушёл. Они медленно поехали назад, вглядываясь в тёмные переулки. Приехали. Обнаружили Толика там же, у дома, на снегу. Они его от «тарзанки» отвязать забыли!

Попытка вторая: Исправляем ошибки

На этот раз подошли к делу с умом.Отвязали, загрузили, а чтобы груз не потерялся вторично, привязали Толика к матрасу поверх одеяла той самой бельевой верёвкой. Борт закрыли на все засовы. Приехали. Начали пробиваться в регистратуру. Замученный дежурный врач вызвал наряд: «Тут двое пьяных, белочку поймали, бредят каким-то Толиком!»

Друзей забрали в КПЗ. Они орали: «Спасите Толика! В кузове!» Им, естественно, не верили. Так продолжалось около двух часов, пока не сменился караул и у милиционеров не дрогнуло сердце — или просто не надоел крик. Поехали к больнице, заглянули в «Газель».

А там — Толик. В комбинезоне, шапке, укрытый одеялом и привязанный к матрасу. Живой, и даже очнувшийся, но, естественно, слегка подмёрзший и всё ещё не способный пошевелиться из-за переломов. Тёплая экипировка и плюсовая температура его спасли.

Эпилог

У истории счастливый конец.Толик вылечил переломы. А вся компания вывела железное правило: новогодние традиции нарушать нельзя. Иначе будешь летать на верёвке, валяться на снегу во дворе, а потом в уютном коконе из одеяла наблюдать за звёздами из кузова «Газели» возле больницы.

Так что выпьем за друзей, которые всегда вернутся и отвяжут. Даже если для этого понадобится помощь органов правопорядка, пара часов в КПЗ и крепкая бельевая верёвка.

Гламурные кандалы, или Как Николай I подарил подданным светский тренд

В 1826 году, когда декабристов готовили к этапу в Сибирь, над ними решили учинить дополнительную, символическую экзекуцию: надеть ножные кандалы. Для простых заключённых это не было обязательным — железо на ногах мятежников должно было подчеркнуть особую тяжесть их вины перед троном.

Но тут возникла техническая, а затем и эстетическая дилемма. Обычные кандалы заклёпывались наглухо, железным гвоздём. Однако декабристам — дворянам, офицерам — по какой-то прихоти начальства или по тайной жалости тюремщиков, решили сделать послабление: разрешили снимать оковы на ночь. Значит, нужен был замок.

Парадокс вышел разящий: с одной стороны — ужесточение наказания, с другой — неслыханная для каторжника поблажка. В Петропавловской крепости подходящих замков не нашлось, и перепуганные надзиратели кинулись в ближайшие хозяйственные лавки.

А в лавках тех, как на зло, царила особая мода. Юные барышни хранили свои девичьи секреты — альбомы, любовные записки, локоны — в изящных сундучках, запертых на крошечные замочки-сердечки с кокетливыми гравировками: «Кого люблю — тому дарю», «Замок сей крепок, как любовь моя», «Люби меня, как я тебя».

Именно такие замочки, пахнущие духами и романтическими вздохами, и были срочно закуплены для оков государственных преступников. Представьте картину: мрачные своды каземата, звенящие кандалы и на них — миниатюрный разукрашенный замочек с признанием в вечной любви.

Абсурд достиг апогея. Декабристы, люди острого ума и язвительного юмора, не могли упустить такой подарок судьбы. Они тут же принялись дразнить своих стражников: «Ох, и признались же вы нам в чувствах, господа надзиратели!» Самые дерзкие просили передать послание императору Николаю Павловичу: «Не забудьте доставить государю наш ответный любовный привет!»

Но история на этом не закончилась. Она совершила головокружительный кульбит из трагедии в фарс, а из фарса — в светскую хронику.

Когда срок ношения кандалов истёк, многие декабристы не пожелали с ними расстаться. Вериги были перекованы ювелирами в памятные кольца, браслеты и медальоны. Эти «сибирские сувениры» дарили матерям, сёстрам и жёнам, последовавшим за ними в изгнание.

И тут случилось невероятное: на гламурные «кандальные украшения» вспыхнула бешеная мода в высшем свете. Светские львицы, чьи мужья, возможно, и подписывали приговоры, наперебой скупали эти реликвии, оправляли их в золото и осыпали бриллиантами. Носить на балу браслет, выкованный из оков государственного преступника, стало символом модной сентиментальности и политической фронды. Спрос стал так велик, что даже появились искусные подделки.

Так железо, предназначенное для унижения, силой духа, иронии и абсурда эпохи превратилось в изысканный аксессуар и символ стойкости. В одном российском музее, например, хранятся знаменитые "браслеты" князя Одоевского — немые и изящные свидетели того, как история иногда пишет свои сюжеты пером самого едкого сатирика.

Сказ о 1С, или Почему народному хозяйству не нужны специалисты без паспорта москвича

Часть 1: Рекламная приманка

«Хочешь стать программистом 1С, но не знаешь, с чего начать? Мы покажем! Ты наверняка слышал, что программисты 1С хорошо зарабатывают и нужны всем. Это правда! Пока ты читаешь это, на hh.ru висит больше 12 тысяч вакансий...»

Знакомо? Этот сладкоголосый хор рекламных слоганов слышат тысячи. Логика безупречна: 1С — везде, значит, специалисты — нарасхват. Просто пройди курсы, и тебя ждёт карьера, финансовый успех и уважение.

Но между этой рекламной картинкой и реальностью лежит пропасть. И эта пропасть называется географией и готовностью бизнеса растить кадры.

Часть 2: Суровая реальность: «Джуниоры не нужны никому»

Правда, о которой умалчивают рекламные проспекты, заключается в следующем:

1. Всем нужны готовые эксперты. Российский бизнес, особенно в условиях испытаний, хочет готовые решения, а не учеников. Спрос есть на сеньоров и мидлов, способных закрывать задачи «вчера».
2. Стажировка — редкая удача для избранных. Джуниор может рассчитывать на шанс только в Москве, Питере или крупных областных центрах. И это — мизерная зарплата (около 30 тысяч на руки), растянутая на год, и долгий испытательный срок.
3. География — главный фильтр. Самый жестокий пункт. Удалённой стажировки фактически не существует. От соискателя требуют приехать в офис на месяц, а то и больше, за свой счёт. Нет денег на съём жилья в другом городе? «До свидания». Для жителей малых городов и сёл карьера в 1С становится призрачной мечтой.

Возникает закономерный вопрос: а так ли уж «нужны всем» эти специалисты? Судя по подходу к найму — не очень. Народному хозяйству нужны только те, кто уже живёт в нужном почтовом индексе и не требует вложений в своё обучение.

Часть 3: Личный опыт: «Диплом, который красиво лежит в папке»

Три года назад, в декабре 2022-го, я, полный надежд, окончил курсы разработчика 1С по федеральному проекту «Демография» при одном сибирском университете. Нас убеждали, что специалисты нужны как воздух, что зарплаты у них «как горы Казбек и Эльбрус», что работодатели выстроятся в очередь.

Амбиции внушили нехилые. Диплом, полученный с отличием, действительно красив. Он так же красив вот уже три года, как и в день получения. Потому что применить его я не могу.

Я живу в небольшом городе. До областного центра — четыре часа на автобусе. Поехать на стажировку, которая предполагает месячное проживание за свой счёт, — неподъёмная финансовая и логистическая задача. Система отсекает меня на входе.

И из-за этого даже моё отношение к самой программе 1С изменилось. С восторженного — на удивлённо-разочарованное. Я понимаю, что программа не виновата. Виновна система, которая создаёт иллюзию возможностей, не давая инструментов для их реализации.

Эпилог: «Горько мне, граждане, горько...»

С мечтой о разработке в 1С пришлось расстаться. Не из-за лени, не из-за отсутствия способностей, а из-за железобетонного барьера под названием «место проживания».

Эта история — не просто жалоба. Это предостережение для всех, кто верит сладким речам рекламщиков. Прежде чем вкладывать время и деньги в курсы, спросите себя: а готов ли рынок в вашем городе принять джуниора? Есть ли там компании, готовые растить специалистов? Или ваш красивый диплом обречён так же тихо и красиво пылиться на полке?

Рынок труда в IT, особенно в 1С, — это не страна возможностей. Это страна возможностей с жёсткой пропиской. И об этом почему-то не говорят в рекламе.

Два дельца от недвижимости, как всегда, обсуждали не только квадратные метры, но и жизненные вопросы. Один, помоложе, с горящими глазами, похвастался:

— Представляешь, наконец-то взял ту самую «ласточку», о которой грезил!
—Да ну? — удивился старший коллега, мудрый и видавший виды. — Какую именно? И какого года?
Услышав ответ,он озадаченно почесал затылок.
—Боюсь спросить, но… во сколько она тебе влетела?

Молодой риэлтор назвал цену. Старший чуть не поперхнулся своим эспрессо.
—Дорогой мой, да за эти деньги можно было взять что-то на десять лет моложе и втрое круче! Ты что, с ума сошёл?

Тут молодой человек снизил голос до конспиративного шёпота и поведал стратегию:
—Видишь ли, я сейчас как раз этому продавцу втюхиваю один гараж. Заброшенный, в ужасном состоянии. И мне крайне важно, чтобы он был уверен: перед ним — человек, который не в состоянии отличить выгодную сделку от грабежа. Пусть думает, что я дурачок. Это моя инвестиция в его самоуверенность.

Старший коллега задумался, а потом медленно, с пониманием кивнул. Он оценил изящный ход: иногда лучший способ выиграть по-крупному — это позволить партнёру считать, что он уже выиграл по-мелкому.

Как я открыл в себе дар. Три урока для соседей

Вы спрашиваете, когда я впервые заметил у себя паранормальные способности? О, это было давно, лет пятнадцать назад, ещё жива была моя бабушка. Мне тогда было около сорока. И открылся дар не в мистическом трансе, а в самой что ни на есть обыденной обстановке — в коммунальном российском быту. Соседи, можно сказать, стали моими учителями.

Урок первый: Дрель и карма в режиме реального времени.

Жил я тогда в обычной брежневке. Как-то в воскресенье, около восьми утра, я сладко спал, мечтая наверстать недосып за неделю. И тут — др-р-р-р! — из соседней квартиры. Не непрерывно, нет. С перерывами. Так, знаете, издевательски: просверлит — пауза, как будто прислушивается, все ли ещё спят — и снова. По закону он, конечно, имел право — семь утра уже наступило. Но это же воскресенье!

После очередной трели я, не открывая глаз, буркнул в пустоту: «Чтоб ты себе задницу просверлил, сволочь!»

Тишина. Через несколько минут — снова короткое «др-р-р!» и почти сразу — дикий, пронзительный вопль. А потом суета, крики. Дрель умолкла навсегда. Я, довольный, заснул.

Позже соседи рассказали подробности. «Бурильщик» вызвал скорую и спускался вниз с помощью врача и санитара. Было заметно, что правая ягодица у него… скажем так, серьёзно травмирована. Месяц в больнице — и больше он по выходным утром не сверлил. Только после обеда. А я что? Я — ничего.

Урок второй: Нимфа, окурок и мгновенное озарение.

Через неделю я навестил бабушку. Прямо под ней жила юная нимфа лет пятнадцати, дурочка с сигаретой. Ритуал у неё был неизменный: курила на пороге, дым пускала в подъезд, а окурок отправляла в сторону противоположной двери картинным щелчком. И никогда не убирала за собой.

Вот поднимаюсь я, выхожу на её площадку — и прямо перед носом пролетает горящий бычок. Слышу: «Ой!» Оборачиваюсь — стоит она в легкомысленном халатике, с наглой, на один процент виноватой рожей.

Я очень спокойно сказал: «Следующую сигарету ты съешь. Горящей».
Она только презрительно хмыкнула.
Я поднялся к бабушке, занялся делами… А через полчаса снизу раздался такой визг, что истребителю на взлёте было бы чему поучиться.
Как выяснилось, съела. Не проглотила, конечно, но во рту подержала весьма убедительно. Через пару недель зажило. Говорят, сигарет в рот больше не брала.
А я что? Я — ничего.

Урок третий, самый показательный: Семейная глухота по требованию.

А вот история уже от моей мамы. Соседи снизу обладали ну очень чутким слухом. Вечно им казалось, что мои близкие слишком громко ходят, дышат, живут. Старый пол скрипел — это было объявлено диверсией. Они приходили и читали лекцию: «Днём ходить можете, а ночью, пожалуйста, ходите тихонько. Или лучше не ходите вообще. И пол смените».

Как-то раз я был у мамы в гостях. Звонок в дверь. Открываю — семейный подряд: истеричная жена (главный двигатель конфликта), муж и сынок лет восемнадцати.
—Вы сын соседки? — начинает она. — Ваши родственники невыносимо шумят! — И далее по списку.

Я попытался взывать к разуму — бесполезно. Тогда я вздохнул и произнёс:
—Хорошо. Отныне, когда вы будете находиться в своей квартире, вас не будут волновать никакие шумы.
—Отлично! — воскликнула она. — Значит, вы признаёте, что шумите?
—Ничего мы не признаём. Просто вас не будут беспокоить никакие шумы, когда вы будете в пределах своей квартиры.

Они ушли слегка озадаченные. А в последующие дни открылся удивительный медицинский факт: всё семейство разом потеряло слух процентов на девяносто. Дома они становились практически глухими. Стоило им выйти за порог — через две-три минуты слух возвращался.

Консилиум врачей, куда они, конечно, обратились, вынес вердикт: «Выборочная психосоматическая глухота на нервной почве». Через пару месяцев семейка в панике продала квартиру и купила другую, в другом районе. И слух к ним чудесным образом вернулся.
А я что? Я — ничего.

Вот так, шаг за шагом, конфликт за конфликтом, я и открыл в себе этот… дар. Никаких вам хрустальных шаров и магических ритуалов. Всё гораздо проще и страшнее: тихая просьба к Мирозданию, произнесённая в сердцах. И оно, такое понимающее, идёт навстречу. Прямо к цели.

— Какая низость! — вдруг воскликнула она, швырнув книгу на диван.
—Ты о чём? — удивлённо поднял голову парень.
—Смотри! — девушка ткнула пальцем в обложку. — Этот самый... Бальмонт! Украл стихотворение, которое ты мне посвятил, когда мы познакомились!

В тему эфира "Место встречи" на НТВ от 1 декабря: «В любой непонятной ситуации – рожайте»

Хотел поделиться тезисом, который, как мне кажется, является ключевым для реального, а не декларативного решения демографического кризиса.

Сейчас Государство, к сожалению, лишь делает вид, что помогает семьям с детьми. Меры поддержки есть, но они зачастую носят точечный, несистемный характер и не снимают главного препятствия – катастрофической проблемы с жильём.

Предлагаю рассмотреть в качестве фундаментальной меры следующее:
Всем людям, вступившим в официальный брак (и до рождения первого ребёнка), предоставлять бесплатную квартиру по договору социального найма.Речь именно о полноценной квартире, а не о комнате в общежитии. Естественным исключением должны стать лишь случаи, когда семья является откровенно асоциальной и маргинальной, что должно быть подтверждено решением специальной комиссии.

Но главное – благополучная, нормальная семья должна быть на 100% уверена, что предоставленное им жильё они не потеряют ни при каких обстоятельствах. Ни при потере работы, ни при ссорах с чиновниками, ни при колебаниях экономической конъюнктуры. Эта гарантия должна быть железной и прописана в законе.

Возможно, кто-то спросит: «Ишь, размечтался о бесплатном жилье! А где деньги взять?». Вопрос законный. И ответ на него уже звучал. Владимир Жириновский, светлая ему память, лет десять назад предлагал простую и гениальную в своей основе идею: строить доступные одноэтажные дома из бревна – современные русские избы. Разумеется, это должны быть не аскетичные срубы, а полностью благоустроенные дома с водопроводом, канализацией, интернетом, современной системой отопления и всеми удобствами, вплоть до концепции «умного дома». Стены, обработанные противопожарным составом, свели бы риски к минимуму.

Уж леса-то в нашей стране – завались! Это возобновляемый, экологичный и традиционный для России материал. Такая программа решила бы сразу несколько задач: дала бы людям жильё, создала бы рабочие места в регионах и оживила бы отечественную деревообрабатывающую отрасль.

Только когда у молодой семьи появится эта базовая уверенность в завтрашнем дне, этот прочный тыл в виде собственного угла, тогда и можно будет всерьёз говорить о повышении рождаемости. Пока же большинство мер – это попытка строить дом, начиная с крыши, без фундамента. Фундаментом же является безопасность и стабильность. Вот тогда и о демографии можно будет думать по-настоящему.

ХРОНИКИ СУМАСШЕДШЕГО ДОМА, ИЛИ НОВАЯ МАТЕМАТИКА ОТ КАЛЛАС

(Фельетон про безумную Каю)

Есть в старушке-Европе особая порода политиков. Их главный талант — говорить с таким непоколебимым видом, будто они только что спустились с Синайских гор с скрижалями в руках, а не извлекли «историческое открытие» из мессенджеров. Новую скрижаль, достойную Книги рекордов Гиннесса, явила миру 27 ноября глава евродипломатии Кая Каллас. Фамилия, надо признать, говорящая — будто сама судьба намекает на её близость к ... ну, вы понимаете.

Итак, цитируем новую истину: «За последние 100 лет Россия напала на 19 стран, и ни одна страна не напала на Россию».

От такой фразы история плачет кровавыми слезами, а факты прячутся в подполье. Видимо, в альтернативной вселенной г-жи Каллас не было маленького эпизода под названием Вторая мировая война. Не было 22 июня 1941 года, когда на нас обрушилась вся мощь объединённой Гитлером Европы. Того самого Третьего рейха, который, если верить учебникам, всё-таки напал. Видимо, это была не война, а «братская помощь» от добрых соседей, которых мы почему-то не захотели пустить до Москвы.

И уж, конечно, не было многолетней Холодной войны, когда блок НАТО, этот «оборонительный союз», держал нас на прицеле тысяч ядерных боеголовок. Это, надо полагать, были просто «упражнения в стратегическом сдерживании» — исключительно для нашего же блага.

А теперь давайте, как советует г-жа Каллас, «посудим сами». На кого же за этот период нападал СССР? Да, были некоторые меры по укреплению границ. Например, чтобы спасти второй по величине город Союза — Ленинград — от потенциального вторжения с территории Финляндии, эту границу… пришлось отодвинуть. Страшная агрессия, не правда ли? А в 1940 году советские войска вошли на территорию профашистских Литвы, Латвии и Эстонии — той самой, что стала родиной для нашей обличительницы. И сделали они это, чтобы не получить у себя под боком очередной плацдарм нацистской Германии. Исторический курьёз, однако, в том, что это «нападение» спасло тысячи прибалтийских славян и евреев от неминуемого уничтожения. Удивительная жестокость со стороны СССР!

И уж конечно, величайшей агрессией всех времён и народов был наш «поход на Германию» в 1945 году. Да-да, мы именно что напали на Берлин, вместо того чтобы вежливо попросить Гитлера сдаться. Шизофреничка, говорите? Нет, просто новая европейская логика.

Но самый главный вопрос, который просто обязан родиться у любого здравомыслящего человека: а как же главный борец за демократию — США? Давайте применим математику Каллас к ним. За последние 100 лет Штаты развязали войны и вторгались более чем в 40 стран. От Вьетнама до Ирака, от Гренады до Югославии. Это что, тоже «акты миролюбивой внешней политики»? Или для Вашингтона действует один стандарт, а для Москвы — другой? Впрочем, политика двойных стандартов – образ жизни Запада уже лет пятьдесят, если не больше.

В общем, уважаемая Кая Каллас, ваш диагноз ясен. Это не просто русофобия. Это уже клинический случай исторической амнезии, осложнённой манией величия и полным отрывом от реальности. Лекарства от этого, увы, пока не придумали. Остаётся лишь посоветовать вам одно: прежде чем в следующий раз говорить об агрессии СССР, откройте хотя бы один учебник. Желательно не изданный в Таллине в 2023 году.

Про Урсулу и Фабьена–
Это ж целая поэма,
Фамилия Фабьена–
Лингвически бесценна.

Эх, Урсула фон дер Ляйен,
Старая алкоголяйен,
Гинекологиня
И шизофрениня.

Генерал Фабьен Мандон–
Тот и вовсе... генерал,
Начальник Главного штаба
ВС Франции.

«Вязкая» история: Как праславянский корень mosk-/maz- оставил след на карте Европы и в языке

Анализ происхождения названия Москвы-реки традиционно упирался в дилемму: финно-угорское заимствование или исконно славянское слово? Существование целого созвездия родственных топонимов, гидронимов и лексем по всей славянской и балтийской Европе даёт на этот вопрос однозначный ответ: мы имеем дело с мощным праславянским корнем, чья история уходит в глубь тысячелетий.

Лингвистический фундамент: Корень со значением «влага»

Ключ к разгадке лежит в реконструкции праславянского языка. Лингвисты выделяют корень mosk-, означавший «вязкий, топкий» или «болото, сырость, влага». Существование параллельных дублетных форм mozg-, maz- и mosk- лишь подтверждает его древность и продуктивность.

Эта семантика убедительно подтверждается данными других языков:

· Словацкий: Нарицательное слово moskva означает «влажный хлеб в зерне» или «хлеб, собранный с полей в дождливую погоду». Это прямо указывает на связь с сыростью.
· Литовский и латышский: Глаголы mazgóti и mazgāt («мыть, полоскать») являются фонетическими и смысловыми родственниками, восходя к общему индоевропейскому источнику с идеей жидкости.
· Русский: Слово «промозглый» (сырой о погоде) — прямое наследие этого корня в современной речи.
· Прямые потомки: Глаголы «мазать» (рус.) и «mazgać» (польск. «пачкать») непосредственно происходят от этого пракорня.

Географическое распространение: Семья «вязких» названий

Карта Европы хранит множество свидетельств бытования этого корня. Вот проверенные примеры:

· Река Мозгава (Москава): Протекает в Польше, приток Варты.
· Московица (Московка): Озеро и река-приток Березины в Беларуси.
· Река Москва: Приток Тисы в Закарпатье, Украина (до переименования в 2016 году).
· Ручей Московец и село Московец в Болгарии.
· Многочисленные балки Московки на Украине.
· Река Маска в Минской области Белоруссии.
· Moskiew — населённый пункт в Мазовше, Польша.

Этот ареал — от бассейна реки Варты до Украины и от Белоруссии до Болгарии — доказывает, что корень mosk- был общеславянским и активно использовался для именования объектов, связанных с водой, влажностью и топкими местами.

Семантическое расширение: От болота к насекомым и племенам

Крайне показательно, как исходное значение «топи» породило целый веер производных понятий:

· Насекомые, рождённые во влаге:
· Мошка и диалектное москаль (комар) — названия, данные насекомым, роящимся над болотами.
· Мезгирь (диал. «муравей») — восходит к варианту корня mezg-, сохраняя семантику жизни в сырой, «промозглой» лесной подстилке.
· Примечание о «моските»: Это ложный друг лингвиста. Испанское mosquito («маленькая мушка») происходит от лат. musca и с праславянским корнем mosk- не связано, являясь образцом случайного фонетического совпадения.
· Народы и земли «у болота»:
· Мазовия (Mazowsze) — историческая область в Польше, название которой происходит от племени мазовшан — «людей, живущих на болотистой местности».
· Можга — город в Удмуртии, названный по реке и древнему роду. Хотя этимология финно-угорская, её значение — «низина, заболоченное место» — идеально соответствует славянской семантике корня, демонстрируя общую для народов Евразии логику именования ландшафта.
· Мещера и Мокша — ещё два ключевых примера. Эти финно-угорские по происхождению названия (от племени «мещера» и от мордовского «мокшень» — «мокрый») обозначают обширные болотистые низменности и реку. Их сохранение в русском языке доказывает, что смысл этих названий был прозрачен и понятен славянам, чья собственная система именования работала по тем же принципам.

Историко-философский контекст: Имя как отражение мироощущения

Что же означало это слово для наших предков? Нарекая реку «Москвой», древние славяне не заимствовали непонятное им чужеземное название. Они давали ей описательное, понятное имя на своём языке. Река с топкими, вязкими, «промозглыми» берегами получала имя, точно характеризующее её сущность. Эта же логика проецировалась на насекомых, рождённых в этой среде, и на племена, населявшие такие земли.

Таким образом, вся эта группа слов оказывается неразрывно связанной. Она является частью огромного пласта славянской духовной и материальной культуры, в которой язык был неразрывно связан с непосредственным восприятием природы.

Заключение

Гипотеза о финно-угорском происхождении гидронима «Москва», хоть и не лишена оснований в контексте субстратного влияния, уступает в убедительности версии о его праславянских корнях. Широкое распространение топонимов и лексики с корнем mosk-/maz-* по всей территории исторического расселения славян и за её пределами свидетельствует о его исконности и продуктивности. Название столицы России, таким образом, оказывается живым наследием общеславянского языка — лаконичным и точным описанием ландшафта, данным нашими далёкими предками и поддержанным созвучными именами их соседей.

Место познания

Многие, наверное, знают значение библейского глагола "познать"?
А в Польше есть целый город с названием Познань. По- видимому, город получил название от личного имени Познан ("тот, кого познали", "познанный"). Какое-то странное имя...
В Познани раз в пять лет проходит музыкальный Всепольский конкурс альтистов имени Яна Раковского. Ещё в Познани есть публичная библиотека Рачинских.
У меня всё.

Болид в ночном небе: Владимир Иванов и цена роли Олега Кошевого

Для зрителей старшего поколения, чья юность пришлась на советские годы, чёрно-белая «Молодая гвардия» 1948 года — не просто фильм, а часть личной памяти и гражданского становления. В этом ряду бессмертных образов роль Олега Кошевого, одного из юных вожаков краснодонского подполья, в исполнении Владимира Иванова, стоит особняком.

Финальная сцена казни молодогвардейцев — одна из самых душераздирающих в истории отечественного кино. Игра Иванова настолько глубока, искренна и пронзительна, что даже сегодня, спустя десятилетия, смотреть этот эпизод без содрогания почти невозможно. Можно пересматривать три четверти картины, но последние кадры требуют серьёзного душевного усилия. Безусловно, все актёры в этой сцене трагически убедительны, но именно Иванов приковывает к себе внимание, становясь эмоциональным эпицентром всеобщего страдания.

Однако за эту гениальную убедительность актёр заплатил высочайшую цену. Он настолько глубоко вошёл в роль, так сросся с образом юного героя-мученика, что не смог самостоятельно из него выйти. Коллега по картине, Инна Макарова, вспоминала, как сопровождала Владимира Николаевича в психиатрическую лечебницу. Даже там, в приёмном покое, на вопрос «Как вас зовут?» он отвечал: «Олег Кошевой» — и рвался продолжать борьбу с врагом.

К счастью, врачам удалось помочь актёру. Он постепенно, мало-помалу, вернулся к профессии, но его карьера уже не была прежней. Следующий фильм, «Земля и люди», где он снялся, вышел лишь спустя семь лет. С тех пор Иванову, как это часто бывает с актёрами, пожизненно отмеченными одной звездной ролью, доставались в основном роли второго плана.

За исполнение своей самой яркой и трагической роли Владимир Иванов был удостоен Сталинской премии в 1949 году. Ушёл из жизни актёр 24 января 1995 года, в возрасте 70 лет.

Но даже если бы за всю свою жизнь он сыграл только одного Олега Кошевого, его след в истории отечественного кино остался бы неизгладимым. Подобно яркому болиду, вспыхнувшему на ночном небе, его творчество оставило свет, который и сегодня обжигает сердца зрителей.

Два эпизода из жизни N-ского военного училища: психология, физика и высший смысл

Эпизод первый. Психоанализ по-уставному.

В аудитории царит сосредоточенная тишина, пахнет мастикой и пылью от учебников. Преподаватель, майор с внимательным, аналитическим взглядом, ведёт занятие по военной психологии.

— Товарищи курсанты, — его голос сух и методичен, — разберём символику одного сна. Итак: большая глубокая яма. Её пересекает по середине труба большого диаметра. По трубе едет мобильный робот-доставщик.

Он делает паузу, давая картине сформироваться в сознании будущих офицеров.

— Согласно классическому фрейдистскому толкованию, яма символизирует женский половой орган, вагину. Труба — мужской, фаллос. Это азбучные истины.

В задних рядах поднимается рука самого любознательного курсанта.
—Товарищ майор, а робот что символизирует?

Майор на секунду замирает, его взгляд становится отстранённым, будто он заглядывает вглубь всех учебников по психологии, которые ему довелось прочесть. Затем он снова фокусируется на аудитории.

— Робот? — переспрашивает он с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Робот ничего не символизирует. Но мы же всё-таки в армии...

В зале повисает многозначительное молчание. Кажется, каждый мысленно дописывает: «В армии доставка приказов и грузов — это не символ, это суровая реальность».

Эпизод второй. Секретная физика.

Другой преподаватель, тоже майор, но с выправкой артиллериста, строит курсантов для важного объявления.

— Товарищи курсанты! В нашу часть в ближайшее время будет доставлен новейший танк, модель № 00556677. Объект — совершенно секретный, поэтому напоминаю о строжайшем соблюдении режима конфиденциальности!

Он с гордостью перечисляет тактико-технические характеристики, но венцом списка становится следующее:
—Машина способна выдерживать экстремальные температуры в диапазоне от минус пятисот до плюс пятисот градусов по Цельсию!

Строй замирает в почтительном трепете. Почти. Находится пытливый ум, робко поднимающий руку.
—Товарищ майор, разрешите уточнить?.. А учёные, вроде бы, утверждают, что температуры ниже минус двухсот семидесяти трёх градусов — абсолютного ноля — невозможны в принципе...

Майор даже бровью не ведёт. Его ответ — образец несокрушимой военной логики, не скованной условностями гражданской науки.
—Повторяю: разработка совершенно секретная. Учёные, — он делает лёгкое ударение на слове, — пока могут и не знать.

На этом дискуссия была закрыта. Ибо что такое законы физики перед грифом «Совершенно секретно»? Всего лишь теория. А танк — это суровая реальность.

P.S. И вообще, в военное время величина прямого угла может достигать 100 градусов. 📐

Почему книга не сдаётся: тихая победа воображения над готовым образом

Недавно мне довелось услышать фрагмент интервью Карена Шахназарова, где он, без тени злорадства, констатировал факт: «Кино сейчас победило литературу». С этим сложно спорить — визуальный язык стал доминирующим в нашей культуре.

Однако это «поражение» — не приговор. Когда-то и появление кинематографа предрекало скорую смерть театру. Но театр не исчез. Он продолжает существовать параллельно, находя своего зрителя и предлагая ему уникальный, живой опыт. Точно так же и книга — бумажная или, что менее предпочтительно, на планшете — никуда не денется. Её ценность лишь трансформируется, становясь более осознанной и избирательной.

В чём же её непреходящая сила?

Главный козырь литературы — необходимость активно работать воображением. Читая книгу, наш мозг не пассивно потребляет информацию, а становится соавтором. Он расшифровывает буквы, превращая их в звуки, образы, запахи и эмоции. Мы сами «рисуем» в голове портреты героев, прорисовываем детали пейзажей и «слышим» интонации диалогов. Это колоссальная тренировка для нейронных сетей, генерация собственных, уникальных «мысленных картинок».

Кино, при всех его достоинствах, лишает нас этой работы. Режиссёр, оператор и художник уже сделали всё за нас. Они предложили готовый, пусть и гениальный, вариант. Нам остаётся лишь принять его. Мозгу не нужно напрягаться, не нужно строить свои миры — всё уже разжёвано и подано на блюде с идеальным светом и саундтреком.

Именно поэтому чтение не должно уходить в тень. Оно должно идти параллельно с просмотром кино, выступая в роли гимнастики для ума. Это необходимый тренажёр для развития творческого мышления, фантазии и способности к глубокому, неспешному анализу.

Так что, вопреки всем победам кино, книга остаётся тихой, но несокрушимой крепостью воображения. И её обязательно нужно читать — чтобы внутри нас продолжали рождаться собственные, ни на что не похожие Вселенные.

Весёлый Добрый Банк или Весёлый Дебильный Банк? Разбор рекламы, от которой хочется спрятать кошелёк

В отечественном медиапространстве есть один банк, чьё название звучит как обещание: Весёлый Добрый Банк (ВДБ). Однако после просмотра его рекламного ролика о переводе зарплаты возникает стойкое ощущение, что аббревиатура расшифровывается иначе — «Весёлый Дебильный Банк».

Весь ролик — это навязчивый, монотонный гипноз: «Переведи ЗП в ВДБ. Переведи ЗП в ВДБ». В качестве живой иллюстрации нам демонстрируют офис, населённый «совершенно счастливыми» сотрудниками, которые уже совершили этот судьбоносный перевод. Их послание миру просто: «Смотри, какие мы весёлые! Хочешь быть таким же? Переведи ЗП в ВДБ!»

Проблема в том, что их «счастье» выглядит как клинический случай на групповой терапии. Давайте пройдёмся по этим образам, от которых любой здравомыслящий человек инстинктивно постарается держаться подальше.

Секретарь-привидение.

Сотрудница,приплясывающая у многофункционального устройства, напоминает не человека, а марионетку с отсохшими нитями. Она глупо улыбается и совершает странные кивки головой, словно зазывая в запретное логово. Сообщение ясно: «Заходите, с вами тоже так же будет».

Айтишник-разрушитель

Далее мы видим молодого человека лет 28,вероятно, менеджера или программиста. С дебильной, застывшей улыбкой он с такой силой долбит по клавиатуре, что от неё идёт дым. Создаётся впечатление, что после перевода ЗП в ВДБ единственная доступная эмоция — это приступ идиотического экстаза, а единственное рабочее действие — уничтожение офисного имущества.

Главбух-Ниагара

Кульминацией абсурда становится пожилая главбух. Её улыбка — шедевр двойного кодирования: она одновременно и глупа, и грустна. В её глазах читается покорность судьбе и немой приговор: «Это неизбежно. Всё равно ты переведёшь свои рубли в ВДБ».
Пока она это сообщает,её рука совершает ритуальное действие: она наливает кофе из кофейника в чашку. Чашка давно переполнена, тёмная жидкость ручьями стекает на пол, но бухгалтерша продолжает лить. Это идеальная метафора всей рекламной кампании: бессмысленное, автоматическое действие, ведущее к очевидному ущербу, но с непоколебимой, идиотской улыбкой.

Итог: кто целевая аудитория?

Весь этот сюрреалистичный карнавал невольно наводит на мысль:«Хотите стать такими же идиотами? Переведите ЗП в ВДБ!» После просмотра этого контента здравомыслящий человек скорее побежит в ближайший лес жить отшельником, чем доверит этому банку свою зарплату. А то, того и гляди, начнёшь приплясывать у сканера и заливать кофеем весь бухгалтерский отдел.

P.S. Материал выражает личное мнение автора. Любые совпадения с реальностью совершенно случайны.

Когда вы не Штирлиц и не Бонасье, а просто два советских актёра, пытающихся вспомнить, в каком фильме они на самом деле

— Штирлиц?!
— Мадам Бонасье?!

— А вы отлично выглядите! Возмужали, но, я вижу, всё ещё «в седле».
— Спасибо. А над вами время и вовсе не властно — вам всё те же двадцать. И, как вижу, в теннис играете...
— Мерси, мсье! А вы чем занимаетесь? По-прежнему… там? (смотрит вверх)
— Да, там. Но вы ведь тоже близки к «верхам» — в Институте экономики?
— Всё верно. Кстати, смотрели мультфильм «Простоквашино»? Там кот Матроскин говорит голосом Людовика XIII, а Шарик — Де Тревиля. Забавно, да?
— Да… Забавно. (смотрит в камеру с лёгкой тоской сотрудника КГБ).
Констанция, простите за нескромный вопрос— ваш возлюбленный сейчас- граф Рошфор?
– Ничего-то не скроешь от тайной службы...
– Будьте с ним осторожны, он очень коварен. Отравить может запросто...

Когда вышли из ролей, но не вышли из характера

— Деточкин!?
— Ассоль!?

— Юрий Иванович, а вы сделали отличную карьеру — из страховых агентов в принцы.
— Да и вы, Ассоль Лонгреновна, неплохо устроились — из дочери отставного моряка в придворные дамы. Наверное, Грей поспособствовал?
— Не без этого...

— Кстати, а где сейчас ваш Артурчик?
— Ушёл в кругосветку. Вы ко мне тут особо не приставайте — пожалуюсь мужу, он вас на поединок вызовет, когда вернётся.
— Нуу, когда он ещё вернётся...

Новая жизнь старых страстей, или Румынский бизнес-триллер

Мало кто знает, что злодей-латиноамериканец Педро Зурита, тот самый, что получил своё от старика Бальтазара, вовсе не отправился на тот свет. Нет! Он выжил, закалённый ненавистью и, видимо, невероятно крепкой конституцией. Но тропики стали ему ненавистны. Он перебрался в Европу, в загадочную Румынию, где тени Дракулы смешиваются с призраками даков и римлян. Там он переродился, сменив имя на куда более прозаическое — Григ. И стал успешным бизнесменом. Каким бизнесом он занялся? Лесопилка? Импорт оливкового масла? Скупка замков? История умалчивает. Но явно чем-то, что позволяло носить дорогие пальто и смотреть на мир с холодным высокомерием.

Судьба, впрочем, не отпускает своих героев так просто. Гуттиэре, его бывшая страсть, супруга и причина всех бед, тоже волей случая оказалась в Румынии. Теперь её звали Мона. И вот они встретились среди бухарестских улочек — два призрака из другой жизни и другого континента.

Их союз возродился, но в уродливой, деловой форме. Мона стала содержанкой Грига и капризной светской львицей — странный гибрид, в котором ностальгия по чему-то утраченному смешалась с жаждой роскоши. Она обесцветила волосы до платинового блонда, сменила простые платья на кричащие дизайнерские наряды и скупала элитные украшения, пытаясь заполнить пустоту внутри.

Но сердце её, как и прежде, принадлежало другому мужчине. Она так и не полюбила Грига, в душе всё ещё вспоминая Ихтиандра — того, кто уплыл в океанскую пучину, оставив её на берегу с разбитым сердцем.

И, словно в отместку судьбе и своему покровителю, Мона искала утешения на стороне. Её новым увлечением стал, как ни парадоксально, полная противоположность Григу — нищий учитель астрономии Марин Мирою из захолустного городка. Зато вместо бриллиантов он дарил ей звёзды. Вместо толстого кошелька — рассказы о далёких галактиках. И в этой странной связи было больше страсти и правды, чем во всей её позолоченной жизни с Григом.

Так и живут они в Румынии — бизнесмен-злодей, несчастная львица и романтик-астроном. История, начавшаяся с ножа и любви под водой, получила своё абсурдное, но совершенно завораживающее продолжение.

Шёл казак на побывку домой,
Шёл он лесом дорогой прямой,
Следом девушка шла, и дощечку несла,
Что случится сейчас, Боже мой!

Шёл казак на побывку домой,
Получил по башке он доской...
Ой, дощечка-доска, подвела казака,
Не дошёл он до дому весной.

Он очнулся у девушки той,
На кровати, и вовсе нагой-
И до самой зари, занимались они
Джигитовкой и вольной борьбой...

Шёл казак на побывку домой,
Получил по башке он доской...
Ой, дощечка-доска, подвела казака,
Не дошёл он до дому весной.

Пролог.

Великое — не значит неприкосновенное для доброй шутки! Мы обожаем Роберта Рождественского, а потому хотим, чтобы его строки зазвучали и в нашем КВН-овском выступлении. Наш вариант — это не пародия, а оммаж (жест уважения). Ну, или очень старательная шпаргалка для тех, кто вечно забывает, как почтительно нужно относиться к секундам!

* * *

Не думай о секундах свысока,
А думай снизокА ты о секундочках!
Свистят они, как пули у виска
Об тумбочку, об тумбочку, об тумбочку...

Мгновения спрессованы в года,
Мгновения спрессованы в столетия.
Спрессованы секунды в месяцА
И даже — это факт! — в тысячелетия!

Из крохотных мгновений соткан год,
И месяц, и квартал, и девяносто лет...
И двести лет, и двести тысяч лет —
Мгновения, мгновения, мгновения...

Пустыня из мгновений состоит —
Песчинки — это тоже ведь мгновения.
Из маленьких мгновений создан дождь —
Течёт с небес вода обыкновенная...

Не думай о секундах свысока,
А думай снизокА ты о секундочках!
Свистят они, как пули у виска
Об тумбочку, об тумбочку, об тумбочку!

Анекдоты как они есть: Часть I

Давайте травить анекдоты — без лишних сложностей, зато с комментариями!

1.
—Ты меня понимаешь?
—Понимаю.
—Объясни и мне тоже...

→ Бездна самосознания в трёх
строчках. И ведь никто никого не понял!

2.
Кошелек,поросенок и кот, когда они толстеют, все только радуются.

→ Жёсткая правда жизни. Хомо сапиенс, тебе не повезло с видовой принадлежностью.

3.
Умная любовница пользуется мужскими духами.

→ Стратегический гений. Надо запомнить, как способ мимикрии.

4.
—Можно я сегодня пораньше уйду с работы? У меня уважительная причина...
—Какая?
—Сегодня выходной.

→ Беги, чувак, беги! Пока не спросили, почему ты вообще пришёл.

5.
В сети распространяется новый вид мошенничества— людям пишут от имени начальника и просят выйти на работу в выходной.

→ Идеально дополняет предыдущий! Мошенники хотя бы честны в своём бесчестии, а тут ещё и притворяются твоим боссом.

6.
Женщина с пятью разнокалиберными детьми останавливает такси.После долгой рассадки с криками и дракой говорит:
—В центр!
—Центр планирования семьи?!

→ А таксист-то — психолог с пуленепробиваемой логикой!

7.
Как быстро выйти замуж:

1. Установить диван возле ТВ и розетки.
2. Поставить пиво.
3. Насыпать еды.
4. Открыть дверь.
5. Ждать.

→ Работает. Проверено. Только потом не жалуйтесь на «диванного зверя».

8.
Хотел соседу показать жука «аленка волосатая», ввел запрос в гугл... и мы тааакого насмотрелись!

→ Гугл, конечно, великий мистификатор. Теперь сосед смотрит на вас с немым вопросом. Надо было ещё что-нибудь про "мохнатого шмеля" поискать...

9.
Если меня вернуть в третий класс,песню «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко» я бы орал громче всех.

→ Без комментариев. Полностью согласен. Всех нас хорошо потрепало в 90-е...

Ресторан «Ваши внуки»: история одного обеда в долг

В одной благополучной западно-европейской столице, где вековые камни мостовых помнят ещё наполеоновские марши, а воздух пахнет дорогим кофе и свежей выпечкой, случилась история, достойная пера Свифта или Ларошфуко.

Прогуливаясь по безупречно чистому пешеходному кварталу, один любознательный турист остановился как вкопанный перед меню одного из ресторанов. Его взгляд приковала вывеска, написанная изящным шрифтом:

«ЕДА И НАПИТКИ — 0 ЕВРО.
ЗА ВСЁ ПЛАТЯТ ВАШИ ВНУКИ.»

Ошеломлённый такой прямолинейностью, турист зашёл внутрь. Интерьер дышал респектабельной солидностью: полированный дуб, мягкие кресла, белоснежные скатерти.

— Простите, — обратился он к невозмутимому распорядителю в безупречном фраке, — это… шутка? Действительно всё бесплатно?

— Абсолютно, сударь, — вежливо поклонился тот. — Вы правильно прочитали. За всё платят ваши внуки. Это наша принципиальная позиция.

Решив, что столкнулся с экстравагантной, но приятной маркетинговой акцией, турист устроился за столиком у окна. Он заказал стейк с трюфельным соусом, салат с лангустинами и бутылку красного вина урожая пятилетней давности — не самое дорогое, но весьма достойное. Обед был превосходным.

Насытившись и пребывая в благодушном настроении, он кивнул распорядителю и направился к выходу, мысленно благодаря щедрую страну за её гостеприимство.

— Сударь, с вас две тысячи пятьсот евро, — голос распорядителя был так же спокоен, как и прежде.

Турист замер, ощутив, как пол уходит из-под его ног.
—Как?! — воскликнул он. — Вы же сказали, что всё бесплатно! Я сам читал вывеску! «За всё платят ваши внуки»!

— Совершенно верно, — без тени смущения подтвердил распорядитель, и в его глазах мелькнула стальная искорка. — Но вам предстоит оплатить счёт своего деда. Теперь очередь за вашими внуками. Приятного дня!

И пока турист, пытаясь осмыслить принцип этой финансовой пирамиды, протягивал свою кредитку, он вдруг ясно понял всю глубину старой поговорки о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вот только мышеловка оказалась размером с целую экономическую систему, а мышами — все мы, включая наших несчастных внуков, которые даже не подозревают, какой ужин им предстоит оплатить.

Аутотренинг для передовой

Кабинет отдела информации пах старыми газетами, дешёвым табаком «Ява» и пылью, въевшейся в бархатные портьеры. Михаил, молодой журналист, только что вернувшийся с задания, застыл на пороге, поражённый открывшейся ему картиной.

Его начальник, Борис Сергеевич, сидел в своём кожаном кресле, откинув голову. Глаза его были закрыты, а губы тихо, нараспев, выводили странную мантру:
—Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

— Борис Сергеевич, вы чего? — не удержался Миша.

— Тихо, Миша, не мешай... — не открывая глаз, пробурчал шеф.

— Но всё же? Что это?

Борис Сергеевич наконец посмотрел на него усталыми, немного стеклянными глазами.
—Занимаюсь аутотренингом. Осваиваю новую установку.
—Какую?
—Очернять СССР. Безоговорочно и тотально. Таково распоряжение. Сверху.

Миша только развёл руками. Время было странное — перестройка, 1989 год. Казалось, все прежние ориентиры поплыли, как кляксы на промокашке.

Через несколько дней Борис Сергеевич, сияя, влетел в кабинет с папкой в руках.
—Вот, Миш, гляди! Нашёл в архиве золотую жилу! В семидесятые годы в некоторых детских садах детей укладывали спать на улице осенью! — Он триумфально посмотрел на подчинённого. — Это ли не издевательство над личностью?

— Слышал я про такое, — осторожно сказал Миша. — Это называлось «сон на воздухе». Укладывали их одетыми, в тёплых спальниках, да ещё и одеялом сверху укрывали. Для закаливания. Многие врачи это одобряли.

— Во-о-от! — перебил его Борис Сергеевич, тыча пальцем в документ. — А мы подадим материал с позиции: над детьми глумились! Издевались, проклятые коммунисты! Читатель должен содрогнуться!

В другой раз он принёс чёрно-белую фотографию.
—Или вот, смотри! Дети ходят вокруг лампы кружком, в одних трусах, руки за спиной! Прямо как заключённые по двору тюрьмы гуляют, честное слово! Ууу, проклятые коммуняки, любили они поиздеваться над беззащитными детками!

Миша вздохнул. Он помнил эту процедуру из собственного детства.
—Борис Сергеевич, это же ультрафиолетовая лампа «горное солнце». Они в защитных очках, чтобы витамин D вырабатывался, особенно зимой. В санаториях то же самое делали. Ничего страшного.

— А мы подадим как триллер! — с непоколебимым энтузиазмом заявил шеф. — «Детский сад имени Горького, или Круг ада под кварцевой лампой»! Таково, Мишенька, распоряжение. Сверху.

Прошла неделя. Михаил, готовя очередной «разоблачительный» материал о том, как в школьных столовых вместо ананасов давали компот из сухофруктов с червями, почувствовал, как у него начинает подёргиваться глаз. Он зашёл в кабинет к Борису Сергеевичу, чтобы пожаловаться на творческий кризис.

Шеф сидел в кресле, снова с закрытыми глазами. Но на этот раз он не был один. Рядом, в таком же кресле, сидела Вера Аркадьевна, пожилая корректор, вся погружённая в свой внутренний мир.

И они дуэтом, покачиваясь, тихо и проникновенно выводили свою новую, самую главную рабочую мантру:

— Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

Миша посмотрел на них, на стопки «разоблачительных» статей на столе, на портрет Ленина, заботливо убранный в шкаф, но всё ещё пристально смотревший на них со своей полки. Он молча подошёл к свободному креслу, опустился в него, откинул голову и, закрыв глаза, присоединился к хору.

— Ооуу, как ужасно мы жили!..

Теперь их было трое. Аутотренинг был в самом разгаре. Новая установка успешно внедрялась в массы.

Позднее прозрение, или Исповедь в свете софитов

В выходные, фрагментами, посмотрел документальный фильм к восьмидесятилетию Никиты Михалкова. Картина, как водится, была выстроена по всем канонам жанра: воспоминания, архивные кадры, поздравления коллег. Но ближе к финалу, когда риторика должна была достичь своей самой гладкой и предсказуемой точки, Михалков произнёс нечто, заставившее отложить пульт.

Он сказал — я передаю смысл, но слова намертво врезались в память:

— «Вот дожил я до такого очень зрелого возраста и понял, что жизнь оказалась гораздо сложнее, чем во времена, когда я шагал по Москве...»

В этой фразе — не просто ностальгия по юности. Это намёк-цитата, отсылка к тому самому герою из черно-белого фильма Данелии, который бросал вызов миру с высоты крыш. Тогда, в двадцать лет, мир казался ясным: вот — правда, вот — ложь, вот — путь. Искусство было игрой, а идеология — декорацией.

Но главное откровение ждало дальше. Пауза, взгляд прямо в камеру, и — приговор, вынесенный целой эпохе и самому себе:

— «Ещё я понял важную вещь. То, что западная пропаганда говорила про социализм и СССР, оказалось неправдой. А то, что советская пропаганда говорила про Запад и капитализм... к сожалению, оказалось правдой».

И это «к сожалению» прозвучало не как оговорка, а как ключ ко всему. Не злорадное «я же говорил!», а горькое, выстраданное признание. Признание человека, который большую часть жизни прожил в одной системе координат, чтобы на её излёте обнаружить жутковатую правоту тех, кого в этой системе было принято считать глашатаями лжи.

Это «к сожалению» — о цене ошибки. О времени, потраченном не на ту иллюзию. О поколениях, свернувших не туда. Это осознание того, что пропаганда, которую ты презирал, в главном — угадала. А та, которой ты, возможно, верил, — обманула.

Такие вот дела. Фильм закончился, а эти слова повисли в воздухе, как итог не одного лишь творческого пути, а целой исторической развилки, на которой мы когда-то стояли. И, кажется, до сих пор стоим.

Соревнование титанов, или Стриптиз с трагическим финалом

В ресторане «Карты, кэш и пять стволов», где по вечерам пахло дорогими сигарами, жареным миндалем и деньгами, царило необычное оживление. На сцене, освещённой прожекторами, стоял щегольской конферансье в смокинге и с микрофоном, объявивший о начале «Вечера виртуозной стрельбы». В зале, за столиками, уставленными хрустальными бокалами, собралась изысканная публика и сами виртуозы — стрелки международного класса.

«Итак, джентльмены, начинаем с классики!» — возвестил конферансье, и его помощник подбросил в воздух сочную спелую сливу. Раздался единственный, хлёсткий выстрел. Слива превратилась в облачко пыли.
«Герхард Шмальц,Германия!» — отчеканил седой герр, не вставая со стула и убирая в кобуру изящный «Вальтер».

«Браво! Следующая цель — грецкий орех!»
Англичанин Джон Кайф,невозмутимый как скала, снял с плеча штучный «Энфилд». Грохот эхом прокатился по залу, и от ореха осталась лишь горстка скорлупы.
«Джон Кайф,Британия. Профессионал».

«Превосходно! А теперь — фундук!»
Американец Джеймс Смит,щёлкнув жвачкой, выхватил из-под мышки револьвер «Кольт». Грохот, вспышка — и фундук был стёрт с лица земли.
«Джеймс Смит,Штаты. Профессионал», — бросил он, как будто подписывал контракт.

«Усложняем задачу! Муха!»
На "арену" выпустили нахальную муху.Она жужжала, описывая круги, пока итальянец Риккардо Монтеверди с сицилийским бесстрашием не вскинул пистолет. Выстрел — и назойливое жужжание оборвалось.
«Риккардо Монтеверди,Италия. Профессионал».

«А теперь — комар!» — с вызовом произнёс конферансье.
Крошечное насекомое,едва слышно звеня, принялось летать под потолком. Русский стрелок Кандыба, до этого мирно пивший водку, метким выстрелом из «Макарова» установил полную тишину.
«Иван Кандыба,Россия. Любитель», — скромно представился он, возвращаясь к стопке.

«И наконец, ещё один комар! Посмотрим на искусство нашего французского гостя!»
Комар зазвенел.Француз Жак Моруа встал, прицелился из дуэльного пистолета и выстрелил. Раздался хлопок, но высокое «ззззз» не исчезло. Оно стало лишь тоньше, пронзительнее и, казалось, наполнилось жгучим возмущением.
«Но он же летает!»— воскликнул конферансье.
Жак с достоинством опустил оружие.
«Летает и будет летать!— философски изрёк он. — А вот любить — никогда!»

Зал взорвался смехом и аплодисментами. Но вечер на этом не закончился.

«А теперь, джентльмены, финал — стрельба по самой сложной и прекрасной цели!» — объявил конферансье, и на сцену вышла танцовщица в вечернем платье с двумя бретельками.

Первый выстрел англичанина Кайфа сорвал левую бретельку, не задев кожу.
«Джон Кайф,Британия. Профессионал».

Выстрел немца Шмальца сразил правую бретельку. Платье шелковым облаком сползло на пол. Девушка продолжала танцевать в изящном нижнем белье под восхищённый гул зала.

Американец Смит лишил её лифчика.
«Джеймс Смит,США. Профессионал».

Француз Моруа и итальянец Монтеверди филигранными выстрелами справились с «последним треугольником».
«Жак Моруа,Франция, Риккардо Монтеверди, Италия. Профессионалы».

Девушка танцевала, и на ней сверкало лишь тонкое колье. Выстрел Кандыбы перебил застёжку, и украшение упало.
«Иван Кандыба, Россия. Любитель».

И в этот миг, когда зал расслабился и ожидал объявления конферансье об окончании шоу, раздался оглушительный, утробный грохот, от которого задребезжали хрустальные люстры. Танцовщица, как подкошенная, рухнула на сцену.

Из-за дальнего стола поднялся коренастый мужчина лет пятидесяти с чубом, в вышиванке и с дымящимся дробовиком. Он сплюнул сквозь усы и хрипло провозгласил:

«Мыкола Поросюк, Полтавщина. Любитель...»

В наступившей гробовой тишине был слышен лишь возмущенный звон оскоплённого комара. Абсурд восторжествовал. Профессионализм пал перед простой народной любовью к картечи.

Предчувствие Адама, или Зачем Богу ребро

Настал тот день, когда Господь, отойдя от трудов праведных, решил полюбоваться своим творением. С высоты облачного престола взирал Он на Землю. И увидел, что это хорошо. Более чем хорошо — совершенно!

Дельфины резвились в лазурных волнах, выписывая замысловатые пируэты во славу Творца. Тигры грациозно ступали по изумрудной траве, а птицы, словно разноцветные ноты, парили в хрустальном воздухе. В самом сердце Эдема, среди дивных деревьев, неспешно прогуливался Адам. Гармония была абсолютной.

«А ведь и впрямь вышло неплохо», — с отеческой гордостью подумал Всевышний и, сделав шаг с небесного порога, вмиг предстал перед своим первенцем, попирая босыми ногами райский клевер.

— Здравствуй, сын мой!
—Здравствуй, Отец! — Адам просиял, узнав Создателя.

На лице Бога играла заговорщицкая улыбка.
—Адам, а я тут приготовил для тебя один сюрприз... — Он многозначительно поднял палец. — Нет-нет, не спрашивай! Подробностей не будет, иначе весь смысл потеряется. Но для него... Мне потребуется твоё ребро.

Адам, только что безмятежно улыбавшийся, замер. Его взгляд, полный доверия, внезапно помутнел от сомнения. Он инстинктивно прикрыл бок ладонью.

— Ну, что тебе, ребра жалко, что ли? — мягко подначил его Господь. — От тебя не убудет, Я же обещаю. Ну, так как? Согласен?

Адам молчал, глядя в землю. В его нетронутом, чистом сознании впервые зародилось нечто новое, тёмное и беспокойное — предчувствие.

— Да... — наконец выдохнул он, но в голосе его не было и толики прежней радости.

— А чего так неуверенно? — прищурился Бог, проницательно глядя ему в душу.

— Не знаю, Отец... — честно признался Адам, с тоской глядя на окружающий его совершенный мир. — Просто предчувствие какое-то нехорошее...

И в этот миг безмятежная тишина Рая впервые повисла на волоске, ибо даже сам Творец не мог отнять у своего творения право на смутное опасение, что за всякий, даже самый божественный, сюрприз рано или поздно придётся платить.

Комната, уставленная добротной мебелью. За столом, испещрённым колонками цифр, сидит Сарочка, чёртыхающаяся от натуги. Перед ней — Мотя, её супруг, с лицом, выражающим лёгкий ужас.

— Мотя! — возглашает Сарочка, торжественно водружая на стол исписанный лист. — Я всё подсчитала. Смотри. На свадьбу Лёлика надо позвать триста человек.
—Три-ста?! — Мотя поперхнулся воздухом. — Сара Исааковна, но это же целый полк! И где мы их всех разместим?
—Не перебивай! — отрезала Сарочка, сверкнув очами. — Триста. Ровно триста. Разместимся в пригороде, в Малиновке, на природе, на берегу ручья. И, — она подняла указательный палец, — никакого спиртного. Ни грамма.
—Но, Сарочка, — взмолился Мотя, — позволь! Какая же это свадьба без «горько»? Без коньяка? Без шампанского? Это же… неприлично!
—Не перебивай, я тебе говорю! — грозно прогремела хозяйка положения. — Никакого алкоголя. Зато, — и здесь её голос снизился до конспиративного шёпота, — мы нанимаем троюродного брата Борю. Его хата как раз недалеко от ручья, и он будет продавать всё то же спиртное… из-под полы. По двойной цене.
Она откинулась на спинку стула с видом Наполеона,разработавшего Аустерлицкое сражение.
—Тогда, Мотенька, свадьба не только окупится, но мы ещё и на медовый месяц Лёлику сэкономим!