Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Отец спрашивает у Вовочки:
- Сынок, ты зачем всему классу рассказал, что математичка с физруком в
кинотеатре целовались?
- Она меня сама об этом попросила.
- То есть как сама?
- Она сказала мне: "Вовочка, ты всё время смеёшься на задней парте!
Расскажи всем, мы тоже посмеёмся!".

Уважайте своих родителей. Они закончили школу без Гугла и Википедии.

Бабуля-божий одуванчик приводит к ветеринару королевского пуделя. Пудель большой, но очень худой. Смотрит на всё, что движется, с нездоровым гастрономическим интересом. Явно голодный.
Бабуля рассказывает, вот, дескать, собачка уже неделю ничего не ест... Типа, к миске подойдёт, понюхает, вздохнёт и отойдёт...
Ветеринар начинает осматривать собачку, всячески прощупывать и прослушивать. Здоровый пёс, только оголодал. Что за диво? Посмотрел повнимательней... и тут!
- Бабка, а ты собачку-то стригла?
- Стригла, милок, стригла.
- Давно?
- В аккурат за день до того, как он есть перестал.
- Бабка, резинку-то сними!
Для тех, кто не знает - когда стригут собак, им на морду надевают плотную резинку, чтобы они не кусались.
Как же, наверное, пёсик всё это время хотел жрать!..

Увидев лозунги «Верим в Путина», Патриарх немного растерялся.

Про маршрутку, если чё.

Короче, связь у меня на даче хреновая. Сотовая которая. Вышка-то рядом,
но профиль местности такой, что нормально, без хрюканья в трубке,
поговорить можно только на втором этаже или пройдя метров сто в горку.

Вот когда мне это надоело, нашёл я стационарную мобилу в интернете.
Знаете такую? Вот и я не знал до этого. На вид как обычный домашний
телефон: кнопки, экранчик, трубка на шнуре, маленькая антенка, как у
базы радиотелефона, да ещё плюсом охранные возможности – цепляются
датчики, и в случае чего агрегат шлёт СМСки и звонит на номера хозяев.
(Здесь могла бы быть ваша реклама :) Для дачи это нелишнее. Берём!
Обещали что чувствительность у неё повыше, но если проблемы останутся –
к ней и антенну потом прикупить можно. Нашёл фирму, где продают это чудо
техники, приехал, тут же взял симку новую, вставил, чтобы проверить
качество связи. Сделал пару звонков – красотища! Сунул всё это дело в
коробку – и обратно на работу.

Сажусь в маршрутку – звонок из конторы: «Проблема... Тыры-пыры... ».
Труба дохнет. Ну я лезу в пакет, вытягиваю из коробки аппарат,
раскладываю на коленях, набираю номер, продолжаю разговор, следя в окно
чтобы не проехать остановку.

Проходит несколько минут, разговор окончен, убираю «мобилу» в пакет... И
чую... Что-то не то... Вокруг тишина какая-то ненормальная... Поднимаю
глаза – народ молчит и смотрит на меня так странно-странно.

Блин! А как бы вы смотрели на человека, разговаривающего в маршрутке по
городскому телефону?

ФАЛЬШ-АТАКА
Увидел в телепрограмме анонс фильма про военных подводников, и
вспомнился старый знакомый моего отца Сергей Васильевич, капитан первого
ранга, командовавший в Великую Отечественную подлодкой типа «С» на
Черном море. Когда-то давно, при Советской власти, у него даже книга об
этом вышла, но в нее не вошел эпизод, рассказанный как-то капитаном за
столом в очередной День Победы. Вообще в войну было много неоднозначных
случаев, которые вышестоящее командование могло оценить высокой боевой
наградой, а могло – трибуналом, иногда просто в зависимости от своего
настроения. Этот эпизод как раз такого рода.
В первые месяцы войны «эска» занималась своим обычным делом – рыскала по
морю в поисках транспортов противника и пыталась их топить. Изредка
атаковала вражеские корабли непосредственно в портах. Однако, когда
немцам удалось после сухопутного наступления блокировать Севастополь,
основной задачей для черноморских подлодок стал подвоз боеприпасов и
продовольствия в осажденный город. Водоизмещение субмарин было
небольшим, и, чтобы побольше увезти груза и облегчить их вес, с лодок
снимали все вооружение и сводили экипаж к минимуму. Из Севастополя же
вывозили раненых и гражданских.
Немцы, конечно, пронюхали об этих рейдах, и вскоре их минные заградители
в сопровождении сторожевых кораблей стали активно минировать вход в
Севастопольскую бухту, чем сильно досаждали нашим подводникам. С той
поры минные заградители являлись их главными врагами.
И вот в очередной раз подлодка Сергея Васильевича с большими
приключениями прорвалась сквозь минные ловушки и разгрузилась на
севастопольском причале. Однако в обратный путь ее загружать людьми не
стали – приказали быстро возвращаться на базу и подвезти очередную
партию боеприпасов. Возвращаясь, «эска» вновь с превеликим трудом
проскочила сквозь минные заграждения, и тут же экипаж обнаружил
вражеский корабль, который спокойненько, без охраны сторожевиков,
расставлял мины у входа в бухту. А бояться немцам особо и нечего было –
их давно никто не атаковал: ни с воздуха, ни с моря.
Эта картина буквально взбесила Сергея Васильевича, но сделать он ничего
не мог – с лодки было снято всякое вооружение. «Попугать, что ли, этих
гадов», - пришло ему в голову. То, что он задумал, начальство могло
капитану не простить – осажденный город ждал боеприпасов, а тут какая ни
на есть, но потеря времени, к тому же подлодка себя обнаруживала и могла
быть атакована после того, как немецкий корабль позовет на помощь
авиацию или быстроходный крейсер с глубинными бомбами. Но ненависть не
только к врагу вообще, а именно к минным заградителям затмила доводы
рассудка, к тому же пассажиров на борту не имелось, и в случае чего
моряки рисковали только собственными жизнями…
Капитан приказал подняться на поверхность, причем так, чтобы был виден
не только перископ, но и рубка. После чего субмарина произвела
фальш-атаку - маневр, имитирующий торпедное нападение.
Журналисты любят такой газетный штамп – «эффект разорвавшейся бомбы». Но
тут он очень точно отражает впечатление, которое произвела на немцев эта
фальш-атака. Они уже забыли, когда на них нападала субмарина (а может,
такого с ними вообще никогда не случалось), и на заградителе началась
настоящая паника – только этим можно объяснить последующие действия
немецкого экипажа. Фрицы как раз спускали на воду очередную мину и в
результате своего крайне нервного маневра на нее же и налетели. Через
несколько минут все было кончено – вражеский корабль ушел на дно, даже
не успев спустить на воду спасательные шлюпки.
«Эска» благополучно вернулась на базу, и Сергей Васильевич, как и
положено, сообщил о гибели немецкого заградителя на собственной мине. Но
о том, что этому предшествовало, умолчал. От греха подальше.

Приехал я как-то по делам в полк дальней авиации и там был свидетелем
следующего случая. Нужно сказать, что полк этот предназначался для
работы по надводным целям, т.е. по кораблям вероятного противника,
поэтому обмундирование летчиков было не совсем обычным. В частности, они
вместо обычных куртки и брюк надевали штаны особого покроя, который в
народе назывался "ползунки". К штанине же пристегивалась резиновая
лодка, которая после аварийного покидания самолета автоматически
надувалась...
И вот, идут полеты. Внезапно при подходе к аэродрому у одного самолета
загорелся сигнал "Пожар в двигателе". Оценив ситуацию, командир
приказывает штурману и командиру огневых установок (КОУ) от греха
прыгать, что они и выполнили.
КОУ выпрыгнул и сел нормально, а у штурмана случилась фетяска.
Выяснилось, что он в полете спустил лямки штанов с плеч, чтобы не жали,
а когда поступила команда "Покинуть борт!", в суматохе забыл их
поправить. В строгом соответствии с законами физики, штаны со штурмана
слетели. Но не совсем. Совсем им слететь не дали шнурованные ботинки.
Так они и летели: сначала надутая лодка, потом штаны, потом штурман,
потом парашют...
Находившийся на аэродроме люд получил громадное эстетическое
наслаждение. Разошлись только во мнениях: одни считали это новой фигурой
высшего пилотажа, а другие - экстремальным стриптизом.

Как-то ехал в метро, напротив сидит девушка, в очочках, вся такая аккуратная, читает книжку, сразу видно — интеллигенция. Не знает, наверное, даже, что такое гаечный разводной ключ.

Заходит дедок, двери закрываются, он стоит некоторое время над ней, потом пинает её по ноге грязным ботинком, и орет чуть ли не на весь вагон:

— Проявила бы уважение к человеку который тебя старше, место бы уступила!

Девушка испуганно на него смотрит, наконец приходит в себя и поднимается. Потом язвительно ему говорит:

— Уважение, это признание чьих либо положительных качеств. Я проявлю сострадание.

В наше время люди уже почти разучились так формулировать свои мысли.

ЧЕГО ХОТЯТ МУЖЧИНЫ

Однажды на нашу контору свалился американец Эндрю — крепко под полтинник, зато с ослепительной, как блиц-вспышка, улыбкой. На его дочерна загорелой физиономии подозрительно выглядели проникновенные васильковые глазки. Через неделю расстроился, что ни одна стоматология нашего города не делает отбеливание зубов.

Характер Эндрю имел застенчивый, но предприимчивый. На всех проходящих мимо девушек вспыхивал своей фирменной улыбкой. Они шарахались — принимали то ли за проповедника, то ли за озадаченного маньяка. Последнее, впрочем, было близко к истине — под его неказистой внешностью скрывался мощный темперамент. Как-то в пустом супермаркете он при мне пригласил танцевать кассиршу, и неплохо с ней кстати вальсировал под ржание подруг.

Кто-то, может, и считал его за такие штуки страшным бабником, а я знаю Эндрю как облупленного многие годы. Он мухи не обидит, даже по вызову. Ему нужна только настоящая любовь, и она у него была.

Завидев статную Татьяну (30, разведена, выше только на полголовы), Эндрю страшно бледнел и тупился. Если по-мужски сказать — тупил. Самой смелой его атакой была декламация Тане порочных стихов Виньона по-французски.

Как выяснилось впоследствии, этот язык не знали они оба, но впечатление он произвёл. В смысле, Татьяна сама уже заколебалась от его дальних маневров, и тоже начала краснеть, обмирать и тупиться при его появлении.

Венец всему наступил на корпоративном празднике, куда явились они оба. При одном взгляде на Эндрю стало ясно, что его просто распирает от какого-то тщательно подготовленного сюрприза. Но он не решался. Залпом осушил фужер шампанского и заморгал. А я вдруг заметил в его васильковых глазах бешеную есенинскую грусть и бесшабашную удаль. Эндрю вырвал изо рта недожёванный бутерброд, промаршировал к Тане относительно ровным шагом, поймал её испуганный взгляд и решительно заявил:

«Татиана! Я тебя — ХОЧУ!» На почти чистом русском. До этого он даже «здравствуйте» не выговаривал.

Всеобщее чоканье мгновенно прекратилось. Татьяна залилась краской. Эндрю допёр, что его могли и не расслышать, повторил громко и раздельно. Медленно и страстно. То же самое. "ХОЧУ!" в этот раз получилось как-то по-джигитски требовательно. У бедной Тани на лице нарисовалось что-то вроде "но я же сейчас не могу!"

Эндрю страдальчески наморщил лоб, вынул бумажку и зачитал полностью: «Татиана! Я тебя хочу! Пригласить в театр!»

ССЫКУН

Я и раньше встречал его, то на дороге, то на тротуаре. И каждый раз я не мог не остановиться, чтобы не полюбоваться этим зрелищем и не только я один, все прохожие смотрели ему вслед и улыбались.
Представьте себе мужика на маленьком электросамокате, он мчится с бешеной скоростью - пятнадцать километров в час, но выглядит при этом, как будто бы пытается побить мировой рекорд на дне высохшего озера. Я бы ещё понял - велосипедный шлем, ну, на худой конец - мотоциклетный, мало ли, человек только учится и боится навернуться. Но тут был другой случай. Помимо мотошлема и перчаток, самокатчик был экипирован как терминатор перед сражением с черной дырой: «черепаха», плечи, нагрудник, локти и колени на шарнирах, под штанами выпирали бронированные трусы, а главное – эти огромные мотоботы, которые еле вписывались на самокатик площадью в полторы ступни. Был бы это дряхлый дедушка с хрупкими костями, понятно, а то ведь нет, по всему видно, что молодой и здоровый, хоть бы самокат себе не такой дохлый купил. Ну, нельзя же так бояться упасть на скорости 15 км/ч.

А сегодня я катался на велике и в конце улицы опять увидел эту фигуру, устремленную в будущее. Призрачный самокатчик мчался на своей любимой скорости. Я поднапрягся, поработал педалями, догнал и поравнялся с ним. Какое-то время мы ехали параллельно, пока я придумывал как бы ненавязчиво вступить с гонщиком в разговор.
Но он начал первым:

- Спросить что-нибудь хотели?

- Коллега, у вас рюкзачок развязался, как бы не выпало чего.

Гонщик остановился, по-деловому поставил самокатик на малюсенькую подножку, снял со спины рюкзак и стал застегивать:

- Спасибо, чуть кошель не потерял.
- Не за что. А, извините, вся эта защита вам уже пригождалась, падения, не дай бог, случались?

Мужик улыбнулся одними глазами (остального лица под шлемом не было видно) и ответил:

- И вы туда же? Давайте, издевайтесь, унижайте меня, я к этому готов. Раньше бесило, а со временем привык и меня это даже стало забавлять. Самое частое, что я слышу от окружающих: «Смотри, смотри, ссыкун поехал!» Я обычный городской сумасшедший, поднимаю людям настроение. Что же в этом плохого?
- Да, в общем-то, действительно ничего. Имеете право.
- Но вас я, так и быть, разочарую и признаюсь, что каждый день, утром и вечером, я проезжаю на самокате полтора километра от дома, до в-о-о-н того здания.
Там у меня литровый спортбайк в подземном гараже…

Прошлой ночью я впал в депрессию, и позвонил по номеру "телефон
доверия".
Мой звонок перенаправили в Пакистан.
Я сказал, что собираюсь покончить с собой.
Они страшно обрадовались, и спросили, умею ли я водить грузовики.....

В школе я никак не мог запомнить, что значит слово leg. Все помнят, я нет. Специально для таких же, как я - это нога целиком. В отличие от foot. Отчаявшись, учительница задержала меня на минуту после урока.

- Лёшь, чего ты тупишь? - спросила она - слово-то это русское. Общее у нас с англичанами. С тех ещё времен, когда наши языки разделились. Вот как ты думаешь, были ли у наших предков в момент этого разделения ноги?

- Конечно, были! - догадался я - иначе как бы они разошлись?

- А нужны им были эти ноги?

- Ещё бы! - ответил я и подумал - училка совсем с ума сбрендила

- Значит, это слово одно из самых главных, в обоих языках какие-то остатки остались. Даже через три тысячи лет. Вот чем люди лягаются?

- Всей ногой! - радостно сказал я и забрезжил - а еще есть слово ляжка! И лягушка! Она же всеми ногами прыгает!

- Ну вот и запомни: leg - лягушка лягается ляжками. Запомнил? Иди!

Иду, Мария Дмитриевна. Уже лет сорок с тех пор иду. Весь мир обошел и объездил благодаря английскому языку, который Вы вложили тогда в мою неразумную голову подобным же образом. Именно - образом, а не зубрёжкой.

В Институте исследований морских млекопитающих (Миссисипи) ученые научили дельфинов обменивать на рыбу любой мусор, попавший в бассейн. Так они помогали поддерживать бассейн в чистоте. Дельфин Келли стала использовать эту систему в собственных целях. Поняв, что за любую бумажку, вне зависимости от ее размера, она получает одинаковое количество рыбы, она начала прятать бумагу под скалой и отрывать от нее небольшие кусочки в обмен на рыбу.

На этом она не остановилась. Как-то раз она поймала чайку, залетевшую в бассейн и получила за нее много рыбы – чайка была большая. Тогда Келли перестала сразу съедать всю рыбу и начала делать запасы, которыми приманивала чаек. А потом научила этому трюку всех остальных дельфинов и все они начали охотиться на чаек.

Майкл-Повелитель Драконов был сановником при дворе Короля Артура. Он
давно страдал от навязчивой идеи как следует облизать прекрасные груди
Королевы. Однако, наказанием за такую дерзость была бы смерть.
Как-то он поделился своим секретным желанием с коллегой, Горацио,
который к тому же был придворным врачом Короля.
Горацио сказал: "Я могу это устроить. Но мне нужна тысяча золотых монет
для того, чтобы кое-кого подкупить". Майкл-Повелитель Драконов
немедленно согласился.

На следующий день Горацио приготовил зудящую смесь и капнул немножечко
на лифчик Королевы, пока она принимала ванну. Вскоре после того, как она
оделась, у нее, где и предполагалось, начался зуд, который со временем
усиливался.
Вызванный в покои к Королеве Горацио сказал Королю, что только особая
слюна, прикладываемая в течении четырех часов к груди Королевы, может
исцелить зуд, и что такая слюна есть только во рту Майкла-Повелителя
Драконов.
Король Артур призвал Майкла и и произнес Высочайшее Повеление. Майкл
незаметно влил себе в рот средство против зуда, данное ему Горацио, и в
течении четырех последующих часов страстно работал над исцелением грудей
Королевы.
Удовлетворенный, он вернулся в свои покои, и нашел там Горацио,
требующего обещанных денег.
Однако получив, что хотел, Майкл отказался платить Горацио и прогнал
его, зная, что тот никогда не сможет рассказать обо всем королю.

На следующий день Горацио влил солидную порцию зудящей смеси в
подштанники Короля Артура, в то их место, которое охватывает
промежность.
И Майкл-Повелитель Драконов опять был вызван Королем.

Мораль: всегда оплачивайте свои счета.

За те двенадцать лет, что я прожил в Штатах, я ни разу не видел здесь ни
одной бездомной собаки. Не знаю точно, почему так, но вот нет тут
бездомных собак, и все.
Зато бездомных кошек в Штатах полным-полно. Их, правда, не очень-то от
домашних отличишь – все ухоженные и упитанные, к людям не то что
доверчивые, а просто наглючие.
Я к такому раскладу привык быстро, и, в общем, совсем не удивился, когда
ко мне семь лет назад, в только что купленный дом в Ричмонде, завалилось
это трехцветное наглое создание. Завалилось оно совершенно по-хозяйски,
заставило себя сначала почесать, снисходительно помурлыкало над моими
стараниями, а потом сообщило, что желает пожрать.
Пожрать было выдано. Создание сервированный обед откушало хоть и
несколько брезгливо, но тоже вполне снисходительно, а потом намекнуло,
что все, в моих услугах оно пока больше не нуждается. И расположилось
почивать на веранде под солнышком, всеми четырьмя лапами кверху, только
срамное место себе хвостом прикрыло.
Ну и зашибись, я тогда тоже пошел своими делами заниматься.
В общем, наглое рыжее кошко у меня на веранде прижилось. Не знаю, чем
оно занималось днями, я ж на работе в это время был, но каждое утро и
вечер оно исправно принимало воздушные ванны перед моим домом, и
собирало с меня дань в форме еды и почесываний.
И так бы оно все и продолжалось, если б меня в один из выходных черт не
дернул с утра траву перед домом постричь. Я как раз налаживался
запустить газонокосилку, когда увидел довольно необычную парочку.
Впереди плелась зареванная пигалица лет шести, с каким-то большим
плакатом в руках. За ней следом шел, по всей видимости, ее отец. И оба
на два голоса кричали: «Сквирки, Сквирки (типа, Царапка), ты где?»
Девчонка меня первой заметила, и заливаясь слезами, подбежала, и тут же
поведала, что у нее потерялась кошка, что эту кошку наверное съел
большой сердитый волк, и что ее зовут Царапкой потому что она в дверь
царапает, а теперь больше не царапает, потому что она пропала, и не
видел ли я ее? И плакат мне свой тычет. А на плакате намалеванное
цветными карандашами пучеглазое нечто, толи мутировавший Чебурашка, толи
испорченный ананас с ножками и ушами. Не, я б ни за что не догадался о
чем речь, если б не цвет пятен на чебурахо-ананасе. А был он в точь в
точь, как у того кошака, которое у меня прописалась.
Я так девчушке и ее отцу сказал, что точно не знаю, но что-то похожее у
меня сейчас на веранде дрыхнет. Девчонка даже дослушивать не стала,
сразу помчалась смотреть...
Ага, оно самое оказалось. Ой, какое тут было море соплей и восторгов!
Девочка сгробастала ничего не соображающую ото сна кошку в охапку, ее
отец мне долго жал руку, назвался Стэном, и благодарил за помощь в
розысках.
Удалились они втроем, совершенно счастливые. То есть, отец с дочкой были
счастливые, про кошку я не так уверен.
Я б про все это благополучно забыл, наверное, если бы история не
получила неожиданное продолжение.
Примерно через два дня, уже довольно поздно вечером, у меня вдруг
зазвенел телефон. Я взял трубку, звонила женщина. Представилась,
извинилась за беспокойство, и сказала, что она обзванивает всех соседей,
потому что у ее дочки пропала кошка. Кошку зовут Салли, она трехцветная,
и никогда раньше не убегала, а теперь ее уже два дня как нет. И не видел
ли я такую кошку, случайно?
Я честно ответил, что трехцветную кошку видел, потому что она у меня на
веранде с месяц жила, но что ее хозяева нашлись, и что зовут эту кошку
не Салли, а Царапка.
Удивился тогда еще, сколько в моей деревне трехцветных кошек теряется.
А еще через день мне позвонил какой-то мужик, и тоже спросил насчет
трехцветной кошки, которая пропала у его жены. Эту третью кошку тоже
как-то звали, совершенно другим уже именем.
А еще через неделю, выезжая с утра на работу, я увидел приколотый к
дереву до слез знакомый портрет трехцветного наглого создания, со
слезным воззванием внизу: «У нас пропал член семьи, его зовут Томми,
если вы его видели, пожалуйста, верните за вознаграждение!» И номер
телефона.
Вот тогда до меня и дошло, наконец. Я позвонил Стэну, и спросил, как
поживает их любимица. Стэн сказал, что дочка счастлива, что кошак
нашелся, и что теперь ее из дома больше не выпускают, а то, не дай бог,
опять потеряется...
Стэн бы долго еще распространялся на тему, как он мне благодарен, но я
его прервал. Просто предложил кошака выпускать погулять, и чего-то
наплел ему насчет авитаминоза, который с их любимцем обязательно
случится, если его взаперти держать.

Еще через неделю убедился, что Стэн меня послушал. Потому что наглое
разноцветное создание вдруг нарисовалось у меня на веранде снова. И
снова потребовало почесываний и кормежки. А звонки от отчаявшихся
соседей прекратились.

Мне одно было интересно – неужели это кошко и правда на разные имена
отзывается? Я-таки поэксперементировал – каждый раз его новым способом
подзывал, и Машкой, и Санькой, и Прошкой. Исправно оно отзывалось на
все. А и то – его ж за это кормят, чего не отозваться-то?

Оно, кстати, до сих пор живо. Уж не знаю, сколько из моих соседей его
сейчас за своего домашнего кошака считают, и сколькими разными именами
кличут. Думаю, что много таких соседей, а че б иначе это разноцветное
создание таким жирным под старость лет-то стало?

А какого оно полу, я так и не знаю, да и зачем мне? – пусть оно так и
будет, в одном доме пусть оно девушкой по имени Царапка числится, в
другом дамой по имени Салли, а в третьем джентльменом по имени Томми.
По мне, так это просто рыже-черно-белое, наглое, очень ласковое, и очень
кошачее существо.

Было это в конце 90-х. Я был молод, крепок здоровьем, имел лихой и слегка придурковатый вид. И были у меня в друзьях две девчонки, которые прям фанатели от лошадей, все разговоры только о них, комнаты обклеены постерами и т.д. И подвязались они на одном фермерском хозяйстве помогать убираться за лошадями, оплата их работы была в виде "катайся бесплатно на любой сколько хочешь". И каждые выходные они там, с 6 утра и до 10 вечера. Разок и я с ними на этот блуд подписался (молодой, гармонь кипит, а они только лошадей и видят), говорю, лихой был. Не суть. Дошло дело до покатушек. Они выводят мне кобылку, маленькая, морда седая, спина прогнулась, мол на тебе, катайся. Я говорю, вы за кого меня принимаете? Я в деревне вырос, я этих лошадей рулю с шести лет (и тут я не соврал, так и было). А ну, давай мне вон того чёрного и здоровенного! А они мне, да он хоть и объезженный, но ебанутый на всю голову... Давай седло одевай, сейчас посмотрим, кто из нас ебанутый, - ответил я, как настоящий гусар. Суть да дело, поехали. Всё вроде нормально, конь вроде тоже трусит спокойно, я как Джордж сраный ковбой с сигареткой в зубах и шляпе. А чё мы на первой едем? - подумал я, и пришпорил слегонца транспортное средство. Это было моей ошибкой. Эта бестия как ломанула с места с буксом, аж искры из под копыт. Шляпа улетела, окурок я проглотил, едем. Очень быстро едем, прям галопом бежим. И тут дорога лесная направо уходит, не 90 градусов, но точно больше 45. Я за узду тяну, мол поворачивай, ебанько, а он прямо жмёт. А прямо у нас овраг, заросший ивняком, а потом сосновый бор. Я уже со всей дури за уздечку, заворачивай, сучара. У коня аж башка повернулась в мою сторону. Я смотрю, он оскалился и подмаргивает мне одним глазом, мол ща трюк ебанём. И прыгает через овраг с ходу (там метра 3 точно в ширину было), в самый, сука, ивняк. Проскочили на сквозняка, всё еще вдвоём, я по дороге перекусил листьями, потерял уздечку, но крепко так за гриву вцепился и по инерции на себя так и тащу, тпр-у, бля!!! И тут у этого пидара ушастого коня совсем кровля потекла, он как заржёт на своём, типа аллахбабах и в сосну со всего хода. Я, походу, на несколько секунд аж рубанулся от удара. Очухиваюсь, еба, вишу на сосне, на высоте метров двух над землёй, обхватил её руками-ногами-зубами, аж не отпустить. Вернулся один. Присел на пенёк около изгороди, сижу, подорожник приклеиваю. Минут через десять этот хуй возвращается. Пошёл вон, говорю, падла. А он подошёл ко мне, морду лица свою мне на плечо положил и фырчит на своём. Типа, да ладно, чё ты, всё ведь нормально было...

Сегодня я видел пса. Пёс спокойно стоял и ждал красный свет для машин. Но светофор не работал. Он стоял и ждал у пешеходного перехода. Большой, старый и уставший. Движение было не очень плотное. Я остановился перед ним. Рядом со мной встала тойота ГАИ. Он посмотрел на нас, и спокойно пошёл вперёд. Встречный поток притормозил тоже, но никто не пропустил пса. Мы стояли с ГАИ в одну сторону, пёс стоял на середине дороги, а вот навстречу все пытались проскочить друг перед другом. Пёс просто стоял и с отвращением смотрел на этих тварей, называющих себя людьми. Взгляд говорил о большом опыте и глубоком отвращении. Его шерсть клочьями говорила о тяжёлой и голодной жизни. Выждав паузу между машин, он шагнул спокойно вперёд. Встречные машины вместо того, чтобы притормозить и остановиться, начали истошно сигналить и ломиться друг перед другом, между псом и бордюром, ещё быстрее. Никто не остановился. Мне стало тошно, стыдно, мне стало страшно - кто эти люди, среди кого я живу, с кем будет жить мой сын в будущем?
Пса чуть не сбили насколько раз. Но он был спокоен. Разница между такой жизнью и такой смертью не очень ощутима. Какой-то дорогой автомобиль притормозил, и пёс всё же перешёл дорогу.
ГАИ уехало, а я всё стоял ошарашенный. Неужели тяжело нажать на долю секунды на тормоз? Неужели я всю жизнь буду жить среди людей, не пропускающих машины скорой помощи? Я отчётливо понял, что я бы хотел дружить с этим псом. Что он достойнее 90% окружающих меня людей.
У меня к вам одна просьба, увидите пса или "скорую", пропустите, пожалуйста. А если нет, то, пожалуйста, никогда не пристёгивайтесь за рулём. Может убьётесь нах@й...

Дмитрий Розенфельд (с)

Наш «опытно-экспериментальный стенд», а иначе «ОИС» обладал достаточно
большим станочным парком и по сути представлял собой хорошо развитое,
небольшое машиностроительное предприятие. Что не удивительно, коллектив
станочников и слесарей был разношерстный, но совершенно мужской. Как на
всяком опытном производстве, месячные авралы чередовались с недельным
бездельем. Во время простоев мужики за зарплату с усердием шлифовали
обитые сталью столы костяшками домино, сражались в «фишечный» бильярд,
или пин-понг. Когда надоедало домино, ребята могли пошутить над
кем-нибудь из начальных мастеров и инженеров. Вон когда Федька свою
цвета мокрый асфальт восьмерку, у цыган купленную, ковырял в моторе, они
пошутили.
Тихо подошли вдесятером посмотреть, один болтовней отвлекал, восемь
здоровых оболтусов рабочими ладонями сверху надавили, так что машина на
все амортизаторы села, а когда отпустили резко, еще один оболтус на
бетонный пол железяку лишнюю кинул. Машина подпрыгнула и звякнуло
одновременно. Федька, подумав что отвалилось чего важное, тех
цыган-автопродавцев матом полчаса на одном дыхании клял. Безобидно так
"подкалывали". Все кроме Федьки.
В коллективе самый большой авторитет это Степаныч. И у начальства, и у
работяг. Он это все с железкой и организовал. Степаныч - слесарь. И не
какой-нибудь простой лекальщик, а еще универсал полный. На всех станках
от прецензионных токарных до ДИП-500 и простейшей маятниковой пилы мог
любого специалиста превзойти. Если в чертежах ошибку видел или
неясность, то сам исправлял. Спокойно, без нервов и так, что никто из
конструкторов недовольным не оставался. Правильно все делал и подходец
имел, потому что. Сколько его знали ни разу не ошибся и не напортачил.
Все наши конструкторские «изыски в машиностроении», если к ним Степаныч
руку приложил работали как положено и надежно. И от работы никогда не
бегал, а сам ее искал. Иногда даже ночевать мог остаться, когда аврал.
Единственно чего Степаныч сторонился так это партсобраний и общественной
работы. Во время собраний Степаныч исчезал. Не по волшебству, а
нормально: здания ОИС - бывшие каретные мастерские, жилые дома и фиг его
знает чего еще, связанные общими коридорами, подвалами, крышами,
переходами и пристройками, могли «исчезнуть» пару батальонов, а не
одного хитрого, старого слесаря.
Федька тот другой. Это вам не Степаныч. Из рук все валится от неохоты
работать. От любого дела отопрется по тысяче болезненных причин. Не то
что бы он больной был. Наоборот даже - вполне здоровый тридцатилетний
бугай. Но мнительный правда. Чуть чихнет - в медпункт. Споткнется -
опять туда же на обследование. А если палец, не дай бог, поцарапает без
укола от столбняка с места не двинется. Так и будет стоять столбом, чтоб
зараза по телу не разошлась. Зато общественный работник каких поискать
днем с огнем надо. Душевный очень, если деньги на подарок собрать,
политинформацию прочесть, или в стенгазету о здоровье заметку написать.
Если собрание, то до конца высидит проголосует и последним уйдет. Лишь
бы не работать, в общем. А шутки у него злые и несмешные были. И все к
Степанычу неравнодушен. В замок от шкафчика эпоксидки налить, дверь в
сортире палкой подпереть, или втихаря соли солонку в столовский суп
высыпать - это Федька, даже и проверять не надо.
Его мужики предупреждали. По-мужски. Оставь Степаныча в покое, проучим
не то. Не внял. Степаныч до поры до времени терпел. Пока в обед с
любимого стула не упал и ушибся сильно: в шестьдесят с лишним красиво не
упадешь. Ножка подпиленной оказалась. Пиздец тебе, Федя, - тихо
промолвил Степаныч, - надоел. И это был первый раз, когда от него
матерное слово на работе слышали.
Федька поржал, конечно, и забыл. А зря.
Через день, придя на работу Федька обнаружил у себя на верстаке толстую
книжку размером со школьный альбом для рисования. «Сифилис», 1967 года
издания. Брезгливо потыкав книгу пальцем, и убедившись, что ему не
чудится, Федька спросил чья. Никто не знал. До обеда книжка пролежала
нетронутой, а вот Федькину вчерашнюю «Вечерку» с кроссвордом, кто-то
увел. В домино Федьку не взяли по вредности, в бильярде был полный
комплект, а в пин-понг он не умел. Федьке стало скучно и он взялся за
книжку.
Пропустив предисловие, рассказывающее о роли КПСС и советского
правительства в победе над сифилисом в СССР, Федька углубился в чтение.
Книжка оказалась с картинками, картинки настолько ужасными и цветными, а
текст так красочно и живо описывал тяжести и совершенно неизлечимые
последствия запущенного сифилиса в царском и капиталистическом обществе,
что Федька проникся. Он перелистывал страницы, особое внимание уделяя
описанию симптомов и методам профилактики. С обеда в цех он опоздал на
два часа, был выматерен мастером, в первый раз не смог придумать
объяснение своему проступку и отмазаться.
На следующий день в столовой все увидели, что ложку и стакан Федька
принес из дома. И тут же вспомнили, что утром он ни с кем не здоровался
за руку. Душевой Федька пользоваться перестал и уходил бы домой грязным,
если бы работал. Неделю Федор был чернее тучи, пугливо озирался по
сторонам и обходил встречного метра за полтора. Кто-то рассказывал, что
видел Федьку в туалете возле зеркала, рассматривающего прыщ на своем
носу в большую лупу. А когда у него на губе выскочил «герпес», в
просторечии называемый лихорадкой, он пропал на три дня.
Вернулся отдохнувшим, спокойным и веселым. Справку с Соколиной горы об
отсутствии у него сифилиса он показал даже Степанычу, хотя тот с ним не
разговаривал. Федькина душа пела.
Утром следующего дня он нашел у себя на верстке книжку «Ишемическая
болезнь сердца в молодом возрасте». Или как-то так.
А через месяц он уволился. Председателю профкома, нежелавшему
расставаться с таким ценным работником, он объяснил, что не может
работать в таком черством коллективе где ему никто не хочет даже
давление померить и очень нервная работа. Председателю профкома его
уговорить не удалось. А жаль.
Потому что я лично в ящике верстака у Степаныча видел еще одну
медицинскую книгу, на обложке которой красовались большие буквы:
«Шизофрения».

Работаю в аптеке "первостольником". Заходит мужик, весь в наколках, лицо закоренелого уголовника и говорит: "У нас сосед новый буйный попался. Дай мне успокоительное какое-нибудь, а то я, боюсь, убью его. А сидеть опять мне неохота."
Никогда в жизни я не чувствовал такой ответственности.

К себе в дипломники я брал сильных студентов и набирал в бригаду для
выполнения комплексного реального проекта, поскольку основной у меня
была работа в НИИ - с ней совмещал доцентство в строительном институте.
В итоге студенты и мне кусок работы делали, и себе квалификацию в живом
деле приобретали.
Но однажды завкафедрой попросил взять на себя руководство дипломным
проектом довольно миловидной девушки по имени Лариса. Достаточно
старательной, не глупой «хорошистки». Ради папы - профессора соседней
кафедры нашего же факультета. Из-за чего возникла проблемка? Был у
Ларисы житейский недостаток - жутко робкая, как выступить - все, полная
отключка, страх, устекленение. И главной задачей стала не собственно
разработка дипломного проекта, а подготовка самой Ларисы к его публичной
защите.
И целый месяц до защиты Лариса буквально зубрила текст доклада, который
должна была сделать перед ГЭКом - государственной экзаменационной
комиссией. В нее, известно, включают ведущих профессоров со своей и
родственных кафедр, деканов факультетов, ректора, а в председатели
вообще приглашают со стороны "свадебного генерала". И наш ГЭК по
специальноси САПР и АСУ (факультета автоматизации строительства)
исключения не составил. Причем состав последние годы практически не
менялся, а бессменно председательствовал управляющий крупным
республиканским трестом некто П., заслуженный строитель, депутат и
прочая...
Главное же для нашей истории, в течение многих лет члены ГЭКа задавали
примерно одни и те же вопросы. Я расписал Ларисе эти вопросы и ответы на
них, заставив все выучить на память вместе с докладом. Провели несколько
прогонов, в общем, готова...
И в назначенный, вожделенный за 5-6 лет жизни каждого студента день и
час, Лариса начала довольно бойко:
- Уважаемые члены государственной экзаменационной комиссии! Вашему
вниманию предлагается... - и дальше по тексту дипломного доклада.
Но где-то в середине ее прервали, пригласили подойти к стенду с плакатами
и приступили к перекрестному допросу...
Из-за неожиданного прерывания доклада Лариса растерялась и, вместо
ответа на первый же вопрос, умоляюще посмотрела на меня. Я ей показал -
вернуться к трибуне, к листочкам с заготовленными ответами. Она так и
сделала, но - нет того, чтобы подсмотреть и успокоиться!- а в ступоре
взяла листки в руки, нашла в списке фамилию задавшего вопрос и по
бумажке зачитала, естессно, правильный ответ. Следующий вопрос задал
другой преподаватель с нашей кафедры - такой же результат. Вопрошавшие,
коллеги с моей кафедры, оказались несколько смущенными - вроде мы
заранее договорились.
В публике (студенты, преподаватели, родственники и друзья защитников
дипломов) возникло оживление. Зав нашей кафедрой с парторгом слегка
покраснели и с укором посмотрели на меня и коллег, задавших вопросы,
мол, договорились заранее? И, чтобы замять возникшую неловкость,
завкафедрой попросил задать свои вопросы парторга. Уж его, совесть
кафедры, никак нельзя было заподозрить хоть в каком сговоре со мной,
беспартийным да непьющим совместителем. Увы, история повторилась. Лариса
зачитала правильные ответы по заготовленной шпаргалке!
Неловкость усилилась. Публика еще больше оживилась. Завкафедрой
покраснел уже погуще, слегка покраснел декан, уставившись на
завкафедрой, парторга, двух задавших вопросы преподов, папу дипломницы и
меня - сговор, что ли, соколики? Тогда завкафедрой, спасая реноме
кафедры перед деканом, ректором, управляющим трестом и публикой, взял
инициативу в свои руки и начал сам задавать вопросы. Лариса бойко на все
ответила - по бумажке!
Неловкость перешла уже в маленький кошмар. Публика развеселилась.
Завкафедрой побагровел. Декан покраснел уже погуще, укоряюще глянул на
завкафедрой, парторга, двух задавших вопросы, папу дипломницы, меня. И,
спасая реноме факультета перед ректором, управляющим трестом и публикой,
заявил, что вопросы будет теперь задавать он. Но ничего не изменилось:
Лариса по бумажке уже даже бойко, а, главное, верно ответила и на его
вопросы!!
Запахло уже скандалом. Публика развеселилась еще больше. Завкафедрой
посинел. Декан побагровел. А покраснел уже ректор, негодующе уставившись
на декана, завкафедрой, парторга, двух задавших вопросы преподов, папу
дипломницы и меня. И, спасая реноме института перед управляющим трестом
и публикой, попросил задать вопросы членов ГЭКа, деканов и профессоров с
других факультетов. Увы, опять ничего не изменилось - Лариса доблестно
ответила, естеесссно, не расставаясь с дорогими листками-шпаргалками.
Скандалом уже не пахло - он уже был. Публика просто разошлась от
восторга, встречая аплодисментами каждый ответ Ларисы. Завкафедрой
посерел. Декан посинел.. Побагровевший ректор в азарте начал сам пытать
Ларису. И у него - облом: Лариса так же лихо расправилась и с его
вопросами!!!
В зале стало твориться неописуемое. Ректор призвал всех к порядку.
Наступила тишина. И, как говорится у Гоголя, черти подняли глаза Вию -
спасая реноме ГЭКа перед публикой, вопросы начал задавать лично
председатель ГЭКа - управляющий республиканским трестом, заслуженный
строитель, депутат и прочая... Увы, и на его вопросы Лариса ответила
столь же доблестно!!!!
Наступила гробовая тишина. Тогда находчивый завкафедрой поднял меня,
руководителя диплома, мол, коллега, задайте вы свой вопрос. Только уж
постарайтесь, необычный.
Я спросил у Ларисы ее отчество. Она по инерции начала рыться в
шпаргалке, не находя ответа: такого вопроса в списке не было. Потому
попроил ее успокоиться, отложить шпаргалку и сознательно ответить. И,
что вы думаете, получилось! Все - и ГЭК, и публика, гомерически
хохотали. И тут тишины попросил уже председатель ГЭКа, управляющий
республиканским трестом, заслуженный строитель Украины и прочая, а,
главное, мужик с чувством юмора:
- А чем вы докажете, что дипломница и на этот вопрос ответила верно?
- Вон сидит папа дипломницы, ему ответ понравился.
... После ГЭКа завкафедрой провел экстренное внеочередное заседание
кафедры с единственным вопросом на повестке дня: как это все случилось?
Я популярно объяснил. Он переполошился: неужели мы все задаем одинаковые
вопросы? Было принято решение, каждому преподу приготовить вопросник со
спектром разнообразных вопросов, утвердить на кафедре и им
неукоснительно пользоваться при защите дипломов, чтобы больше подобный
конфуз не повторился. Один из профессоров кафедры внес встречное
предложение: больше не поручать совместителям таких дур!
Кафедра приняла оба предложения, и, действительно, пока конфуз не
повторился. И не потому, что стали разнообразить вопросы и за мной
оставили право выбора сильных студентов, а потому, что больше такая
феноменальная студентка не встречалась: вывелась порода застенчивых. Что
же касается самой Ларисы, она быстро выскочила замуж за капитана и
родила двойню. Видать, в известный момент, сробела попросить бравого
офицера остановиться.