Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Один приятель решил посоветоваться со мной, как сделать ремонт в
квартире (нашел, дурачок, с кем советоваться)
- Знаниями, - говорю, - я тебе помогу вряд ли, а вот оценить
потенциального исполнителя по человеческим качествам, - пожалуйста (мне
в детстве внушали, что я не разбираюсь в людях, а я, назло всем, считал
и считаю наоборот). А приятель, между тем, говорит:
- Я даже готов пойти на некоторые дополнительные расходы, заплатить цену
выше среднерыночной, вот только чтобы приезжих в бригаде не было. Я,
знаешь, наслышан обо всех прелестях общения с «хохлами». Вот, кстати,
реклама в газете - мне понравилось.
Я прочитал приблизительно следующее:
«СТРОЙБИЛДИНГ-ЭНДЖОЙ-ЕНТЕРПРАЙЗИС -24 ВЕК Плюс» - не новичок на рынке
строительных услуг. Название нашей фирмы Вы прочтете лишь дважды: сейчас
и при подписании контракта. Все остальное время Вы будете слышать: Вы,
Вам, Вас, Ваш, для Вас, о Вас. Вы всегда правы! Вам нужно капризничать!
Вас поймут с полуслова! Ваш выбор - закон для исполнителя! И ГЛАВНОЕ: мы
никогда не доверяли, и не будем доверять сомнительному опыту заезжих
«умельцев». В нашем штате - ТОЛЬКО квалифицированные МОСКВИЧИ -
профессионалы! »
- Не находишь, - спрашиваю, - что названьице уж больно забористое. По
мне уж лучше какой нибудь « Спецмонтаж…» Приятель махнул рукой, и мы
выехали по указанному адресу. Приезжаем. Контора. Менеджер - молодой
хмырь, протараторил выдержку из рекламного блока и приступил к
прикидочной смете. Наше общение прервал телефонный звонок и хмырь,
извинившись, что, мол интим, юркнул в соседнюю комнату. Предательский
сквозняк приоткрыл дверь, и мы невольно прослушали следующий монолог:
- Как запил? Он же зашитый. Как расковырял? Отверткой расковырял? Так….
а Сашка где? Нет не тот что припадочный, а этот молдаван…. . Башку
раскроили? Сколько швов? А кто должен знать?! Сенька- маляр должен
знать? Его ж соплей перешибешь. Высох весь. У него туберкулез еще с
Донбасса. Слушай, а четверо с Карпат где? Да нет, не эти. Эти из
Бобруйска. Ну да. Там среди них еще этот Богдан - циклевщик с гноящимися
ушами. Ага…. хорошо…. не знаю…. . С разнорабочими вообще караул. Не знаю
где цыган. Который с фингалом или без ноздри? Тот что дрель спи(…)дил?
Не он спи(…)дил? А кто? А-а. Паспорт отобрали? Пи(...)ды дали? Хорошо.
Теперь скажи мне: с бомжами что. Хватает? Раз в три дня работают? Клей
от них спрятали? Как нет….. я ж бл…дь говорил….. Пьяный Петрович
оставил? Нет…нет…нет.. Петровичу ни в деньгах ни в опохмелке не
отказывать. Только ласка и терпение. А то он в свои Дубоссары уе(…)ет, а
паркетчика лучше мы не сыщем. Таджики кошку съели? Хозяйскую? Бездомную?
Ну и что? Отравились? Понятно. Пусть воду с марганцовкой пьют, козлы.
Откуда я должен знать, что делать с триппером штукатурщицы???!!! Вот ты
санитаром в морге работал - ты и придумай. Все. Все я сказал!!!
Через несколько дней, помаявшись и убедившись, что в других
строительных фирмах творится примерно то же самое, мой приятель вернулся
именно в эту контору, и в итоге остался доволен.
- Ты знаешь, - говорил он, - мне показалось, что этот хмырь, по крайней
мере, энергично болеет за дело.

Прораб Злоботрясов.

Урок сексуального воспитания.
Учительница: - Дети, мы начинаем изучать интересный предмет. Очень скоро
в нашем классе мальчики заинтересуются девочками, а девочки
мальчиками...
Вовочка: - Марья Ивановна, а можно те, кто уже трахался, пойдут играть в
футбол?

У нас почему-то люди, разливающие общественный борщ, сваренный всеми нами и оплаченный нами же, на том основании, что в руках у них половник, решили, что это они кормят нас.

Иду с работы по центральной улице города, там среди прочих студентов с гитарами, которые поют песни Сплин и Цоя, подрабатывая себе тем самым на пиво, стоит женщина средних лет, скромно одетая, перед ней на стоечке разложены ноты и играет она на ... флейте! Играет какую-то классику, и надо сказать, мимо проходящий народ именно около нее замедляет шаг - просто послушать. Так же перед ней стоит коробочка из-под обуви, все желающие кладут туда денежку.

Я тоже собрала всю мелочь, что была в кармане, и приготовилась положить, как вдруг вижу - вокруг этой женщины ошиваются два мелких парнишки, от силы класс второй-третий. Заглядывают они так с интересом в эту коробочку.... Тут я подошла (женщина все продолжает играть), положила монетки, сама заметила, что там и купюры лежат - по 50 и 100 р. И тут мальчишки меня спрашивают с полными удивления глазами:
- А почему она играет, что здесь такое происходит?
Я говорю:
- Кому нравится ее музыка, тот ее и благодарит.
Они покивали с умным видом - поняли, значит, и отошли в сторонку, что-то обсуждают. Дождались, пока женщина не перестала играть, подбежали к ней:
- А можно мы вам в коробочку конфеты положим? У нас денег нет.

В психиатрии ведь как — кто первым халат надел, тот и доктор.

Мужчина в возрасте приходит в отдел кадров фирмы. Кадровик:
- К сожалению, вы нам не подходите. Нам нужны люди молодые, амбициозные,
способные творчески расти!
Мужчина:
- И всё-таки запишите мой телефон. Когда выяснится, что у вас все
творчески растут, а работать некому - позвоните.

Пригрело. На площадке возле супермаркета из огромной кучи снега натаяла таких же огромных размеров лужа. На берегу лужи стоял стильно одетый мужчина лет трёх-четырёх, в красных резиновых сапожках, капитанской фуражке, и зачарованно жмурился от солнечных бликов на воде. За мужчиной в красных сапожках внимательно наблюдала молодая женщина. Она стояла неподалёку и разговаривала по телефону. У цветочной палатки курила продавщица. Возле служебного входа в супермаркет грузчик неправославной наружности занимался пустой тарой. За цветочной палаткой приткнулся экипаж ГАИ, высматривая нарушителей. Так же на месте присутствовали: старушка с собачкой на поводке, две школьницы, мамаша с коляской, и гражданин неопределённого рода занятий в кепке и с пакетом. Больше ничего примечательного в пределах видимости не наблюдалось.

Лужа искрилась в лучах апрельского солнца, притягивала, и манила. Мужчина в красных сапогах ещё какое-то время зачарованно постоял, потом оглянулся на маму, поднял левую ногу, и сделал шаг. Лужа расступилась и одобрительно хлюпнула.
- Саша, не смей! - крикнула мама, и добавила в трубку, - Извините, это я не вам!
Мужчина по имени Саша какое-то время задумчиво постоял одной ногой в луже, снова внимательно посмотрел через плечо на маму, и сделал второй шаг.
- Саша, я кому сказала! - в голосе мамы появились стальные нотки. - Выйди немедленно!
Саша сосредоточенно смотрел вперёд. Теперь они с лужей составляли единое целое, берег остался далеко позади, впереди простиралась бесконечная водная гладь.
- Я тебе сейчас по попе надаю!!! - крикнула мама, убрала телефон, и решительно направилась в сторону лужи.
Мальчик принял единственно верное в этой ситуации решение. Он сделал шаг, ещё шаг, ещё, и наконец оказался строго посредине лужи. То есть в полной безопасности и недосягаемости для мамы в белых кроссовках. Та споткнулась о край лужи, и с берега крикнула:
- Саша, я последний раз повторяю - выходи немедленно!
Голос её уже не предвещал ничего хорошего. Саша меж тем что-то внимательно рассматривал на дне водоёма у своих ног, и на голос никак не реагировал.
- Ты слышишь меня?! Я всё отцу расскажу!!! - озвучила мама первую угрозу.
Саша в ответ достал из кармана оранжевое яйцо от киндер-сюрприза, и пустил его в плавание. Яйцо покачивалось на волнах и плыть никуда не хотело. Ему было и так хорошо.
К этому времени за аттракционом "как достать Сашу из лужи" наблюдали с той или иной долей интереса все присутствующие. Два гаишника, грузчик из магазина, гражданин в кепке, продавщица из цветочной палатки, мамаша с коляской, и старушка с собачкой. Мама тем временем ходила по берегу и громко озвучивала предполагаемые санкции.
- Ты у меня мороженое не получишь!
- Гулять больше не пойдешь!
- К бабушке на выходные не поедешь!
Было ещё что-то про хомяка, лего, мультики, день рожденья, всего и не упомнишь.
Неизвестно, сколько бы продолжался этот санкционный монолог, если б его внезапно не прервал гражданин в кепке.
- Помедленнее пожалуйста! - вдруг крикнул он. - Я записываю!
На что продавщица цветочной палатки неприлично громко хрюкнула, грузчик уронил картонную коробку и засмеялся, а мама повернулась к гражданину в кепке и строго сказала:
- Не стыдно?! Взрослый человек! Лучше бы ребёнка из лужи достали!
- Да как же я его достану? - ответил гражданин. - Я плавать не умею!
Мама махнула на него рукой, и принялась ходить по берегу, раздумывая что бы ещё предпринять. Меж тем Саша всё это время внимательно изучал навигационные качества оранжевого яйца, не обращая никакого внимания на происходящее за пределами лужи. И тут маме на глаза на свою беду попался капитан ГАИ, который стоял оперевшись на капот служебной машины, тоже с улыбкой за всем этим наблюдая.
- Саша! - крикнула мама, - Если ты сейчас же не выйдешь, я попрошу дядю милиционера, и он тебя арестует!
После этого она обернулась к капитану, и громким официальным тоном заявила:
- Товарищ милиционер! - сказала она. - Арестуйте пожалуйста вон того непослушного мальчика!
Все присутствующие посмотрели на капитана.
- Девушка! - ответил капитан, слегка смутившись таким вниманием. - Вы меня извините, но мы же не морской патруль. Мы обычная дорожная полиция. Сухопутная. А вам нужен патрульный катер.
Судя по реакции окружающих, слова капитана получили однозначную поддержку. Это совсем вывело маму из себя. Она топнула ногой, и решила прибегнуть к последнему, радикальному средству.
- Ну всё! - крикнула она. - Я ухожу! Саша, ты слышишь?! Я пошла домой!!!
После чего развернулась, и демонстративно зашагала прочь от лужи.
Внезапно мальчик оторвал свой взгляд от оранжевого яйца, посмотрел ей вслед, и крикнул:
- Мама!
- Что? - обернулась та.
- Купишь мороженое? - крикнул мальчик.
Все с надеждой посмотрели на маму. Было видно, как ей трудно побороть себя, но она всё таки справилась, и крикнула в ответ:
- Хорошо!
Мальчик поднял из воды яйцо, и сделал шаг навстречу.
- Обещаешь? - крикнул он.
- Обещаю!!!
Мальчик сделал ещё шаг.
- И папе ничего не расскажешь?
- Не расскажу. - обреченно ответила мама.
Каждый следующий шаг приносил маленькому вымогателю очередную победу. Расстояния как раз хватило на то, чтобы отыграть обратно все санкции. Публика, поняв что представление окончено, потеряла к нему всякий интерес. Гаишники занялись очередным нарушителем, цветочница вернулась в свою палатку, собачка утащила старушку, и только мужчина в кепке, сложив руки за спиной, продолжал наблюдать за происходящим.
До суши оставалось каких-то пара шагов, когда мальчик остановился, посмотрел на маму, которая ждала его присев на корточки, на берегу, и спросил:
- Ты меня любишь?
- Конечно люблю! - сказала мама.
Мальчик сделал ещё шаг, и задал последний вопрос.
- А женишься на мне, когда я вырасту?
- Нет! - сказала мама.
Потом громко и весело рассмеялась, протянула руки, и выдернула мальчика из лужи.
- Нет! - повторила она, поправляя на нём курточку. - Потому что я уже замужем за твоим папой!
Мальчик философски вздохнул, и сказал:
- Ну хорошо. Тогда мороженое!
- С ума сошел?! - сказала мама. - Какое мороженое? Побежали скорей домой, у тебя же наверняка ноги все мокрые!
Не обращая никакого внимания на возражения ребёнка она крепко взяла его за руку, и потащила с площадки. Внезапно сирена на полицейской машине ожила, и рявкнула так, что все вздрогнули. А потом из её динамиков на всю площадь раздался строгий и властный голос:
- ДЕВУШКА, ВЫ ОБЕЩАЛИ!!! МЫ ТУТ ВСЕ СВИДЕТЕЛИ!!!

Об интеллекте животных.
В первой половине 90-х завели мы себе пса – добермана. Звучит грозно, но тогда он был крохотной козявкой сорока дней от роду, на ладошке помещался. Из корпуса от большого лампового телевизора соорудил я ему будку в прихожей. Пес с удовольствием в ней поселился и жил, пока ее не перерос.
В ту пору жена довольно долго сидела без работы, но потом нашла и по утрам, как и я, стала уходить из дома. Псеныш на весь день оставался один, и это ему страшно не понравилось. Было ему тогда месяцев 8 – 9, по собачьим меркам – подросток. И порешил он в меру сил и разумения бороться с таким скотским отношением к животному.
Я–то ходил на работу всю его жизнь, он к этому привык, поэтому сосредоточился на жене.
Для начала обгрыз купленные две недели назад за 60 баксов немецкие туфли, в которых жена вышла на работу. Кто помнит, по тем нищим временам деньги не маленькие. По малолетству получил он только устный выговор, но и без того понял, что дело не в туфлях – жена ушла в других. Кстати, после этого за всю жизнь никакой обуви не портил.
Тогда обратил внимание, что жена уходит с сумкой, и вечером перегрыз ей наплечный ремень. На следующий день жена ушла с другой сумкой, а вечером картина повторилась. Я, как мог, сумки починил. Благо зубы у мальца были острейшие, и он не мочалил кожу, а за один укус отрезал как ножницами.
На третий день утром демонстративно перегрыз ремень на глазах жены, когда она уже надевала пальто. Времени на разборки не было, жена на его глазах просто пересыпала содержимое из одной сумки в другую и ушла. Вечером, когда ложились спать, сумка бала цела.
Наутро я встал раньше всех, вышел в прихожую и увидел, что на полу валяется жонкин ключ от входной двери. Чего это она ключами разбрасывается? Наклонился поднять и увидел, что под собачьей будкой что-то есть. Пошарил и достал: пудреницу, помаду, тени, паспорт, записную книжку, ручку и т.д. и т.п. Короче, полный ассортимент дамской сумочки. Все в целости, ничего не испорчено.
Сумка стояла тут же на тумбочке, а клапан у нее был на липучке. Пес, поняв, что дело не в сумке, а в содержимом, ночью носом отлепил клапан, достал абсолютно все и зашхерил под своей будкой. А плоский ключ он, видимо, уронил и не смог потом ухватить зубами. Если бы не ключ, не знаю, догадались ли мы искать жонкину пропажу именно там и даже подумать, что это не потеря, не кража, а форма собачьего протеста.
После этого пес смирился и попыток остановить жену больше не делал. Просто встречал нас с работы радостным визгом с легким налетом укоризны:
- Вот, вы весь день на улице гуляете, а я, бедный, сижу взаперти и в одиночестве.
И ведь что интересно, несовершеннолетнее щенё проделало, выражаясь научным языком, три полных цикла: планирование эксперимента – проведение эксперимента – оценка результатов – корректировка плана по результатам оценки.
А вы говорите: собачка Павлова, рефлексы…

Национальный вопрос или устами младенца...

Как обычно, вначале преамбула. Дело в том, что в Эстонии многие
госчиновники, когда им надо выступать перед русскоязычной публикой
напрочь забывают русский язык, а чтобы их все-таки поняли, пользуются
услугами "шестерок"-переводчиков. Ну еще бы! Ведь сам президент Эстонии
сказал как-то на пресс-конференции, что говорить на русском, это значит
признать оккупацию Эстонии Россией.
Итак, сынуля пришел из школы 1 сентября весь довольный и поведал
следующую историю. На торжественную линейку в русскую гимназию был
приглашен уездный старейшина. Выступил с речью на эстонском языке без
микрофона и довольно невнятно. После чего, присутствовавший рядом
помощник перевел в микрофон все то, что он наговорил. После этого с
десяток первоклашек побежали дарить цветы. Отгадайте, кому достались все
до одного букеты? Естественно, переводчику...

К вопросу о чистоте.
Курю на балкончике, вечер, много кто на балкончиках курит, 14 этажей дом. Цивик под окнами стоит, тонированный такой, музончик качает. Стеклышко опускается, рука вылазит, пакет бигмачный с огрызками на асфальт падает. Через 30 сек бутылка сверху прилетает в крышу. Ох скока мата было, а как настроение улучшилось!

Перед уходом в армию я прощался с дедом и он спросил:
- Ты Швейка читал?
- Нет, говорю.
- На, вот возьми почитай, и будь в армии Швейком, тогда служба твоя
легче пойдет.
В поезде по дороге в часть, я проглотил эту книжицу и вправду стал ее
главным героем. Не то что бы мне было легче, но веселее безусловно. Я
устраивал спектакли из чего угодно, например: У нашего взвода
комсомольское собрание. Командир взвода - старлей:
- Товарищи комсомольцы, у нас в стране перестройка и ускорение, поэтому
предлагаю вызвать первый взвод на соцсоревнование, какие будут
предложения?
Поднимаю руку, получаю слово:
- Товарищ старший лейтенант, я предлагаю не вызывать их на соревнование.
Так и им спокойнее и мы не проиграем...
- Что за ерунда, это странная позиция, а как же померяться силами и
умениями в настоящем соревновании, отстоять честь нашего четвертого
взвода?
Опять беру слово:
- Раз у нас гласность и открытость, то скажу за себя. Лично от меня не
зависело, попасть в наш взвод или нет, без меня решили, даже в каком
городе я буду служить и даже в какой республике. Так же никто не
спрашивал, в каких я желаю служить войсках. Я, например, желал бы
служить в разведке, лежал бы на своем домашнем диване и разведывал бы,
что сегодня по телику. Так, что если честно, то я дорожу честью нашего
взвода точно так же как и первого.
Старлей начал терять лицо:
- Ах так, тогда вы в субботу вместо кино, будете подметать
спортгородок!
Беру слово:
- Поскольку мы тут люди подневольные, и будучи на свободе ни за что бы
не пошли на черно-белое кино про красный Туркестан, то нам все равно -
та неволя или эта.
Мои товарищи меня поддержали:
- Лучше на воздухе в цветном спортгородке, чем в душном черно-белом
кино.
Я продолжаю:
- Да и потом, мне кажется, что член комсомольской организации, не должен
грозить репрессиями всей комсомольской организации взвода.
Старлей позеленел и заорал: Вы не понимаете, уроды, если мы не
проголосуем за мое предложение, то меня вздрючат в штабе, а я буду
дрючить вас!!!
Поднимаю руку:
- Товарищи комсомольцы, предлагаю проголосовать за предложение командира
взвода и вызвать этот несчастный первый взвод на соревнование, чтоб
нашего командира не вздрючили в штабе. Кто за?
Старлей закрыл голову руками и тихо шептал под нос:
- Что, блядь, я тут делаю....?
В результате вместо часовой борьбы со сном, мы весело провели время.
А самый первый раз, когда я "включил" Швейка, был в первые дни службы,
когда командир роты спросил:
- Есть ли бытовые жалобы?
Я честно признался, что у меня какое-то куцее и короткое одеяло, ноги из
под него торчат. Капитан «включил Петросяна»и выдал солдатскую шутку
допетровской эпохи:
- Одеяло короткое? А ты отрежь от него полоску сверху и пришей внизу,
там где ноги.
Все заржали, кроме меня. Назавтра, когда мои сержанты доложили
командиру, что я так и поступил, командир, посмотрев на мое сшитое
белыми нитками одеяло, спросил: - Ты что, идиот…? Я ответил: - совет и
вправду странный, но я подумал, что Вы не посоветуете ничего плохого,
что навредит Вашему подчиненному или имуществу роты. Капитан сразу
приказал выдать мне новое и больше со мной не шутили ни офицеры, ни
сержанты, а я спал под большим нулЕвым, теплым одеялом и про себя
благодарил своего дедушку Васю.

Университет, где Яша по вечерам грыз научный гранит, стоит на
северо-западе Москвы. Сейчас это не имеет значения, а вот в конце
девяностых, после захода солнца, имело значение огромное: на площадке
перед универом собирались ночные бабочки, они же тёлки. Когда Яша в
десятом часу возвращался с последней пары, там паслось уже значительное
стадо, голов этак в двадцать.
Яша всегда старался пробегать мимо них быстро и не оборачиваясь - дома
его ждала невеста, будущая жена, которая к моменту нашего повествования
была на третьем месяце беременности. Тёлки же, заметив такое поведение,
решили, что он девственник. Каждый вечер они узнавали Яшу, ещё когда тот
спускался по ступенькам и, хохоча, приглашали поиграть. Первое время Яша
не обращал на это внимания, но потом ему конкретно надоели, и он отвечал
тёлкам, что женат, что устал и вообще спидоносец. Но все эти отмазки
только смешили тёлок: тот не женатый, кто ни разу налево не ходил,
говорили они, а на "спидоносца" отвечали, что у них железный иммунитет -
после стояния на двадцатиградусном морозе в мини-юбках никакой вирус не
страшен.

Наконец, Яша изобрёл мантру, которая работала всегда и безотказно:
- Девчонки, денег нет и не будет. Я математик, младший научный
сотрудник. В месяц зарабатываю столько же, сколько вы за полчаса.

На неделю тёлки как будто успокоились. Но в один из вечеров старшая
тёлка, увидев Яшу, замахала рукой:
- Математик! Эй, младший математик! Иди сюда, выгодное предложение
сделаем.
Яша вздохнул и приготовился бубнить "денег нет и не предвидится", но тут
он заметил рядом со старшей тёлкой какое-то юное, улыбающееся существо.
Существо выглядело смущённым.
- Это Лиза, познакомься. Она первокурсница, ей завтра лабораторную
сдавать. Помоги сделать, а? Мы заплатим.
Яша потерял дар речи.
- Ну чо, ты мне поможешь или как? - прокуренным голосом спросила Лиза.

Яша помог. И получил от проституток тысячу - для конца девяностых очень
нехилые деньги.

Совдеповское время, невыездное. Работал у нас в НИИ инженер с какой-то еврейской фамилией, скажем, Херзон. Тихо делал свою работу, и голоса его никто никогда не слышал.

И вдруг задумал уезжать. Событие. Срочно собирается профсоюзное собрание. Выступают разные лидеры, типо, предатель Родины, страна тебя взрастила сцуко, идеологически воспитала. А наш Херзон сидит, голову повесил, и видно всем, что мучается парень, не в себе. Еще бы, ведь ему объясняют, что с его отъездом все покатится под откос к чертовой матери, весь мир во всем мире, ебать его гнилые кости.

Когда клиент дозрел, согласно расчетам президиума, ему предоставили слово.

"Товарищи!," - сказал он, и многие удивились тому, что он вообще может говорить. - "В этот исторический момент меня обуревают сложные чувства. Во-первых, я счастлив, что слышу всю эту хуйню в последний раз".

Зал аплодировал стоя. Договорить ему не дали. А Херзон просто хотел сказать, что, во-вторых, его ожидают многочисленные проблемы и трудности, с которыми неизбежно сталкиваются все переселенцы, и надеялся на прощение и сочувствие.

А кто такой этот Валерий Косолапов, почему я должен писать о нем, а вы читать? Валерий Косолапов на одну ночь стал праведником, а если бы не стал, то мы бы не узнали поэму Евтушенко «Бабий Яр». Косолапов и был тогда редактором «Литературной газеты», которая 19 сентября 1961 года опубликовало эту поэму. И это был настоящий гражданский подвиг.
Ведь сам Евтушенко признавал, что эти стихи было легче написать, чем в ту пору напечатать. История написания связана с тем, что молодой поэт познакомился с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который и рассказал Евтушенко о Бабьем Яре. Евтушенко попросил Кузнецова отвести к оврагу, и был совершенно потрясен увиденным.
«Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем неповинных людей, детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора», - рассказывал Евтушенко.
Он спросил Кузнецова, почему вокруг этого места подлый заговор молчания? Кузнецов ответил потому что процентов 70 людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам невинных евреев.
Евтушенко был просто потрясен, как он говорил, так «устыжен» увиденным, что за одну ночь сочинил свою Поэму, и в эту ночь точно был праведником. Утром его навестили несколько поэтов во главе с Коротичем, и он читал им новые стихи, потом еще звонил некоторым... кто-то «стукнул» киевским властям, и концерт Евтушенко хотели отменить. Но он не сдался и пригрозил скандалом. И в тот вечер впервые «Бабий Яр» прозвучал в зале.
«Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал» - вспоминал Евтушенко.
Потом Евтушенко пошел в «Литературную газету». Редактором ее и был Валерий Косолапов, сменивший на этом посту самого Твардовского. Косолапов слыл очень порядочным и либеральным человеком, естественно в известных пределах. Его партбилет был с ним, а иначе он никогда бы не оказался в кресле главреда.
Косолапов прочел стихи прямо при Евтушенко и с расстановкой сразу сказал, что стихи очень сильные и нужные.
- Что мы с ними будем делать? – размышлял Косолапов вслух.
- Как что? – сделал вид, что не понял Евтушенко. – Печатать.
Прекрасно знал Евтушенко, что когда говорили «сильные стихи», то сразу прибавляли: «но печатать их сейчас нельзя». Но Косолапов посмотрел на Евтушенко грустно и даже с некоторой нежностью. Словно это было не его решение.
— Да. Он размышлял и потом сказал — ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать. Я спросил — зачем это жену надо вызывать? Он говорит — это должно быть семейное решение. Я удивился — почему семейное? А он мне — ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.
Косолапов совершенно точно знал, что его уволят. И это означало не просто потерю той или иной работы. Это означало потерю статуса, выпадения из номенклатуры. Лишение привелегий, пайков, путевок в престижные санатории...
Евтушенко заволновался. Он сидел в коридоре и ждал. Ожидание затягивалось, и это было невыносимо. Стихотворение моментально разошлось по редакции и типографии. К нему подходили простые рабочие типографии, поздравляли, жали руку. Пришел старичок-наборщик. «Принес мне чекушечку водки початую, и соленый огурец с куском чернушки. Старичок этот сказал — держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь».
А потом приехала жена Косолапова и заперлась с ним в его кабинете почти на час. Она была крупная женщина. На фронте была санитаркой, многих вынесла на своих плечах с поле боя. И вот эта гренадерша выходит и подходит к Евтушенко: «Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающее и улыбается. И говорит — не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными».
Слушайте, это просто красиво. Это сильно: «Мы решили быть уволенными». Это был почти героический поступок. Вот только женщина, которая ходила на фронте под пулями, смогла не убояться.
Утром начались неприятности. Приехали из ЦК с криком: «Кто пропустил, кто проморгал?» Но было уже поздно – газета вовсю, продавалась по киоскам.
«В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха», - говорил Евтушенко.
На верхах, конечно, отомстили. Против Евтушенко были организованы статьи. Косолапова уволили.
Евтушенко спасла реакция в мире. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и американских. В течение короткого времени Евтушенко получил 10 тыс писем из разных уголков мира. И, конечно, благодарные письма писали не только евреи. Далеко не только евреи. Поэма зацепила многих. Но и враждебных акций было немало. Ему выцарапали на машине слово «жд», посыпались угрозы.
«Пришли ко мне огромные, баскетбольного роста ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять, хотя случаев нападения не было. Но они могли быть. Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали, - вспоминал Евтушенко. - И самое главное чудо, позвонил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Мы с женой сначала не поверили, думали, что это какой-то хулиган звонит, нас разыгрывает. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мою поэму».
...У это истории хороший финал. Косолапов так достойно принял свое увольнение, что партийная свора перепугалась. Решили, что он оттого так спокоен, что наверняка за ним кто-то стоит. И через какое-то время его вернули и поставили руководить журналом «Новым миром». «А стояла за ним только совесть, - подвел итог Евтушенко. – Это был Человек.
Вадим Малев

Детвора во дворе построила горку очень внушительных размеров. Естественно, сами они с такой задачкой справиться бы не смогли, им помогли двое взрослых. Точнее, эти взрослые и сделали большую часть.
Вся местная ребятня, в том числе и из соседних дворов, была очень рада ледяному сооружению и шумно наслаждалась детством, носясь по ее крутым склонам.
А когда коммунальщики пришли ее сносить, встали стеной на защиту, к ним примкнули и родители. А из-за того, что горку снести не удалось, не смог проехать и экскаватор, чтоб снести магазинчик-самострой, принадлежащий тем двум взрослым, помогавшим детворе строить горку.

Как-то в начале 90-х, вернувшись по щучьему велению из мест, не мной отдаленных, я решил продолжить свою трудовую вахту на предприятии, судьба которого, впрочем, спешила повторить судьбу страны советов. Зарплату, когда я пришел, там ждали за ноябрь какого-то предыдущего года, и по слухам, ее опять должны были давать в основном китайской тушенкой.
Я же был молодой и здоровый, деньги вездесущему организму были категорически показаны, и пришлось клюнуть на предложение уезжавшего на вахту одноклассника, заменить его на подработке. По его личному предварительному представлению.
Подработка была простая. Сторож-дворник в местном детском садике, прямо под нашими окнами. Но садик был непростой. Он принадлежал нефтеперерабатывающему заводу, который тогда трудными годами просто наслаждался.
Как сейчас помню, через месяц после моего трудоустройства, звонок бухгалтера мне на домашний телефон с просьбой, извините, не могли бы вы завтра прийти к нам в кассу в 16.30, чтобы забрать свои честно заработанные сто миллионов рублей.
Нет, реально зарплата сторожа тогда трижды накрывала зарплату ведущего инженера на военном заводе, и выдавалась в определенный день и час.
Но история не про это. Работало нас тогда в садике трое. Два молодых оболтуса вместе со мной, и пенсионер, получавший, как он говорил, свою прибавку к пенсии. Работа была ненапряжная, дежурили по очереди, через двое суток. В рабочий день с семи вечера до семи утра, по выходным с семи до семи вечера следующего дня. И так до бесконечности.
Но мы не унывали, и старались параллельно решать там свои маленькие задачи, одна из которых была не попасть на дежурство в Новый год.
Делалось это всякими хитроумными выкрутасами, начиная прямо с лета. Собиралась наша хитрая фракция сторожей-недорослей обычно в июне, июле на совещание в кухне детского сада, там внимательно считала текущий календарь, строила графики и выясняла, кого накроет дежурство на будущий Новый год.
Потом начинали мараковать своими отпусками, больничными, чтобы вывести на роковое дежурство нашего деда. И выводили, каждый год, жертвуя днем отпуска, или путая больничные дни. А он, старый, и не догадывался, только кряхтел нам в декабре, смотрите, какие чудеса, я опять на Новый год попал.
И так много лет подряд все получалось, а потом вдруг сорвалось. Дед угодил в больницу с сердечным приступом, и вышел на работу за четыре дня до конца года. Неудачно так вышел, обрекая именно меня на новогоднее дежурство, и главное, уже ничего нельзя было предпринять.
Короче, что делать, я предупредил всех своих, что меня на празднике нет и не будет, и отбыл на дежурство. Взял с собой бутылку коньяка, думал, может, поможет.
За час до Нового года вдруг слышу звонок в дверь. Открываю, матерясь, кого там нахер еще принесло. В дверях стоит наш пенсионер, и говорит: «Слушай, я что подумал, ты же молодой, тебе же интересно это все, иди домой, встречай Новый год с семьей, а я за тебя подежурю. Все равно моя хозяйка уже уснула, а мне одному похер где сидеть, дома или здесь».
Вот так.
Да, я ему сто раз спасибо тогда сказал, и бегом побежал встречать Новый год. А по дороге навстречу мне шли веселые и уже пьяные люди, они орали мне вслед, взрывали фейерверки и махали шариками. А я бежал домой и плакал от счастья.
Классно, да?
Никуда я не убежал. Встретил Новый год с дедом в садике. Потом под коньяк сказал ему, прости меня, дед, что я вырос такой дурак. А он тогда и не понял, о чем разговор.
П.С. Время неумолимо.

Кстати, о когнитивных диссонансах.
Наблюдал тут на остановке натурального, такого хрестоматийного бомжа, который, доев какой-то беляш, встал и протопал 4 метра, чтобы выбросить обёртку в урну.
За ним с презрительным выражением лица наблюдал прилично одетый парень с белой ленточкой на сумке. Распечатывающий пачку сигарет и бросающий целлофан себе под ноги.

Женщина лет 80-ти в платье «под зебру», с крупными серьгами в ушах и ярким алым маникюром разговаривает по телефону у входа в «Буланжери»:
— Вера, серьезно, я тебя не понимаю. Что ты ломаешься? Внуки довезут тебя до поезда, занесут в вагон, выгрузят на полку, ты потрясешься немного, а уже утром мы с девчонками перегрузим тебя в комфортное такси и доставим на место. Что ты говоришь? Какие годы? Не поняла. Не те годы? Для чего не те годы? Тебе даже вставать не надо, Вера. Тебя взяли, перенесли, положили, снова взяли, перенесли, положили. Из рук в руки, из рук в руки, и ты уже не там, а тут. Твоя задача, Вера, очень проста — лежать, пить шампанское и изредка подавать другим клячам сигналы, что ты ещё жива и хочешь добавки.

Дело было на Корабле (т.е. все уже поняли, что про маршрутку не будет
ничего). Доблестные морские волки и так поймут, о каком военном судне
может идти речь на рейде Североморска, а остальным название все равно
ничего конкретного не скажет.
Однажды в Североморске проездом появился Театр. Не очень важно, был ли
это Театр Комсомольского Ленина, или же это был какой-нибудь БХАТ -
главное, что театр был очень уважаемый и не менее солидный, чем Корабль.
После единственного представления этот Театр (а точнее, его сливки,
пенки и прочая сметана) был приглашен на капитанский банкет. На этот
самый Корабль, гордость Северного военно-морского флота.
Театр пришел. Уж не знаю, не гордый ли был Театр, или просто
проголодался. Да и не каждый день их приглашали на корабль, который был
в состоянии с легкостью разнести вдребезги-пополам пол-Европы. Как бы то
ни было, после благоговейного осмотра серьезного и строгого Корабля,
Театр радостно ввалился в кают-компанию, напоминающую зал шикарного
ресторана, и стал шумно рассаживаться. Всякая мелкая шушера
расположилась за небольшими столиками, а за капитанским столом сидели
совсем уже сливки театральных пенок. Во главе царственно восседал
Капитан, являя собой эталон морского порядка. Арктические снега умирали
от зависти при виде белизны его форменной сорочки. Штрипками на брюках
можно было резать не только суровую океанскую волну, но и корабельную
сталь. В глазах застыло прикрытое джентльменской галантностью презрение
ко всем сухопутным вообще, и к штатским в частности. От кителя исходило
сдержанное сияние. Примадонна Театра не сводила с него глаз, распахнутых
на ширину плеч.
Напротив Капитана, с другой стороны стола, сидел старпом. Не столь
блистательный, но тоже старающийся есть вилкой и ножом в правильных
руках.
А в это время дежурный в тот вечер мичман по заведенному порядку отдавал
многочисленной команде Корабля, свободной от вахты, приказание
готовиться к ужину. Делалось это просто: в дежурке щелкалось маленьким
тумблером и оралось: «Команде приготовиться к ужину!». Мичман,
обладавший луженой глоткой, добросовестно проорал и щелкнул тумблером,
отключая общекорабельную трансляцию. Но только щелкнул он не столь
добросовестно, как орал, и связь осталась включенной. Не заметив этого,
мичманец продолжал ленивую беседу с помощником дежурного - обычным
срочным морякакой, который рад был послушать опытного морского волка и
набраться флотской мудрости.
В тишине рубки Корабля вахтенный офицер поморщился, услышав иерихонские
раскаты дежурного. И через мгновение оцепенел, когда вместо тишины
услышал продолжение:
- Витек, на этой е#@ной лоханке только я знаю, что к чему, и кто у нас
самая большая б#@%ь. Так вот…
В обычное время за такое разгильдяйство дежурный просто получил бы
положенную порцию взысканий, и все. Но тут была внештатная ситуация.
В кают-компании после этого громогласного тоста повисла тишина. И в этой
тишине явственно было слышно, как мичманец посвящает Витька во все
нюансы внутрикорабельных взаимоотношений, предпочитая высший командный
состав и пользуясь при этом интуитивно понятными флотскими терминами.
Кто-то из театральной шушеры всхрюкнул. За капитанским столом изо всех
сил старались улыбаться только той половиной лица, которую не видел
Капитан.
Капитан же какое-то время по инерции сохранял свой Капитанский Взгляд,
но штрипки на его брюках поникли и сморщились. Китель с треском перестал
сиять. Сорочка потускнела и напоминала цветом вареную туалетную бумагу.
Примадонна презрительно оторвала взгляд от Капитана.
Старпом от ужаса забыл наколоть кусок мяса на вилку и вхолостую задвигал
челюстями. Однако через некоторое время до него дошло, что прекратить
это позорное безобразие на борту - прямая обязанность старшего
помощника. Сорвавшись с места, он ринулся по бесконечным лестницам в
дежурку.
Вахтенный офицер тем временем тоже понял, что происходящее происходит не
по Уставу. Не касаясь ступенек, он морской чайкой слетел вниз и ворвался
к мичману с Витьком, которые вскочили и непонимающе уставились на
вахтенного. Тот кулаком вырубил трансляцию и крикнул:
- Ах вы [флотская ругань]!!! После вахты я с вами, [флотская ругань],
разберусь, [флотская ругань]!!!
И помчался обратно, поскольку не имел права покидать рубку без
уважительной причины. Мичман с морячком Витей, в состоянии полного
ступора, остались стоять посреди дежурки.
В это время послышался приближающийся грохот, и в дежурку ввалился
запыхавшийся от дальней дороги старпом. Ударив по тумблеру, и тем самым
опять включив трансляцию, старпом со звериным оскалом заорал ничего не
понимающим дежурным:
- Долбо@#ы, якоря вам в задницы!!! У нас, мать, полное судно этих е@#$%х
театральных пида@#$%в, мать, а вы не можете трансляцию вырубить!!! Я
вам, мать, яйца в шпигаты вместо чопов забью!!!
От души наругавшись, старпом с чувством выполненного долга пошел назад и
совершенно остолбенел, увидев обращенные к нему мрачные лица е@#$%х
театральных пида@#$%в. И его прошиб холодный пот до дрожи в коленках,
когда он увидел, как Капитан, играя желваками на скулах и не сводя со
старпома пылающего взора, медленно завязывает нож морским узлом...

GDV(.ru)

Про самолет.
Было еще в СССР. Послали нас в командировку в Алма-Ату.Основная группа из Новосиба выехала на машине, т.к. места мне в машине уже не было, я полетел на самолете через три дня, а они уже должны были меня там встретить. И вот лечу. Молодой еще был, глупый, денег с собой не взял, а типа нахера - все командировочные у шефа, мы на полном довольствии. Лечу налегке, а столица Казахстана не принимает, туман, садят нас во Фрунзе (Бишкек), выводят в закрытую прилетную зону и типа можете отдыхать - час, два, десять, потому что хз, когда там туман раздует. А если кто не знает, там расстояние от Бишкека до Алма-Аты 200км, и автобусы ходили через час, цена 5 рублей, три часа и ты дома, и весь рейс оказывается этой информацией владел. Поэтому народ начал наседать на сотрудников Аэрофлота, типа, только отпустите нас, мы сами доедем. На что сотрудники Аэрофлота доходчиво отвечали: мы вас отпустим, только всех сразу, потому как если хоть один гондон останется, из-за него все-равно придется самолет в Алма-Ату гнать. Все согласны? Нет один против! Этим гондоном был я, потому как денег ни то что на автобус, на позвонить не было, как мне до своих то добираться? Народ приуныл, но минут через двадцать кипешь повторяется - но один против, сука, тварь, гондонище... Сижу морда тяпкой, народ ропщет, а, хули, нелегко было не в ногу с народом шагать на просторах Советской Родины.
И тут подсаживается ко мне женщина и ласково так интересуется:
- Мальчик, в чем дело? Может у тебя денег на автобус нет?
Я стыдливо кивнул головой. Она схватила мою вязанную шапочку и заорала на весь зал:
- Народ, кто сколько может, у студента на билет денег нет!
Было стыдно. Минут через пять двери нашей авиатюрьмы распахнулись и народ побежал к автобусам. я заглянул в шапку и охуел, там было рублей 70. В результате все, как люди, поехали на автобусе, а один маленький подонок на такси, еще и на коньяк осталось!