Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей

Мужик открыл собственную химчистку. Закупил самого новейшего
оборудования. Вложил все, что имел, плюс кредиты. Но народ к нему не
пошел. Кредиторы взяли за горло, и пообещали на улицу выкинуть с детьми.
Что делать? И решил мужик повеситься, в этом случае у жены и детей хоть
крыша над головой останется. Но перед этим потянуло его в церковь
сходить, у Господа помощи попросить, так, на всякий случай, в Бога-то он
не верил.
А в двух домах от химчистки жена одного увольняя допекла его все-таки
просьбой выбить ковер, отмазки у того кончились, года с два уж просила,
к тому же в гостях был его брат такой же здоровяк. Приняли они грамм по
700 и потащили коврик во двор. А ковер был семейной реликвией,
подаренной еще на свадьбу пробабушки.
Взяли эти два бугая ковер за углы, да как тряхнут. А он в клочья возьми
да и разлетись, видать истлел уже. Мужик за голову: Что делать? Живьем
ведь сожрут! Собрали эту ветошь и в ателье. Там их в ковровую мастерскую
послали. Те тоже руками разводят, зато предлагают изготовить за пару
дней новый, который будет неотличим от старого. Деваться некуда,
согласились.
Жене мужик наплел, что выбивать этот ковер уже бесполезно и что он сдал
его в химчистку тут рядом и через два дня заберет.
И в этот день к ним в гости как раз теща с тестем, да еще с какой-то
дамочкой приехали. Народ компанейский, коммуникабельный – полгорода в
знакомых. Как увидели принесенный ковер, так и ахнули: такой идеальной
чистки никто из них в жизни не встречал. И давай знакомым об этом
трезвонить.
А владельца той химчистки, с которого началось повествование, в
воскресенье стали замечать на оживленном перекрестке. Он доставал из
багажника нового джипа маленькие Библии и раздавал прохожим. Советуя им,
в момент полного отчаяния, попросить помощи у Господа, он поможет. Ему
же помог. Ведь когда он вернулся из церкви в свою химчистку и засунул
было голову в петлю. Вдруг попер народ с барохлом на чистку, прямо дуром
попер. Про какой-то ковер все твердили, но он не обратил на это даже
внимания..

Вместо эпиграфа:
http://megalyrics.ru/lyric/ivan-panfilov/biessmyslienny-slova.htm

Счастливая и одновременно жуткая штука - навестить родной город после долгого отсутствия. На каждой улице стерегут и набрасываются воспоминания - кого целовал, с кем дрался. Жутко потому, что все это кануло, а улицы и дома те же. Я их помню, а они меня нет. Владивосток плыл мимо зимней белоснежной сказкой. Я захлебывался от свежего воздуха, настоянного на морской воде.

По дороге в аэропорт заехал попрощаться с родителями. Во взволнованных чувствах забыл у них свой смарт, но понял это много позже. Потому что разговорился с водителем такси. Мужик хмурый, здоровенный и весьма молчаливый. Мы с ним поначалу ни словом не обменялись, кроме как доброе утро и куда едем. Но черт меня дернул сказать в сердцах, вернувшись от родителей, каково это - снова проститься с любимым городом. И тут его как прорвало. Говорил он, впрочем, цензурно, кроме особо эмоциональных мест и развернутого комментария в адрес подрезавшего его водителя. Так что перевода с мата не потребуется, разве что сильно сократил:

- А я в свой не хочу возвращаться. Комсомольск-на-Амуре. Родной город, но я там бандитом стал. Кожанка, ствол, бригада, понятия - все дела. Романтика, ...! А куда мне было деваться? Всё производство встало, жить не на что. Надо было к кому-то прибиваться. Даже чтобы с девчонками познакомиться. Вот пошел я на дискотеку. Вышел покурить - а там кодла стоит. Кого-то со школы еще знал. А тут - как чужие. Отмутузили, на ноги обратно поставили. Спрашивают:
- Ты кто?
- Да вы охренели, что ли? Саня я.
Снова попинали, опять на ноги подняли. И тот же вопрос дебильный. На этот раз я включил соображалку, ответил:
- Я пацан правильный!
Отпинали снова. Наконец один из прежних знакомых сказал - ребята, хватит. Я с ним сам поговорю.

Отвел меня в сторонку и объяснил азы - отвечать надо "Я мужик порядочный, бродягам помогаю". Бродяги - это те, кто на зоне сидит. Раз в месяц сдавай мешок с продуктами и вещами. Херню положишь - снова отмутузим.

Спрашиваю - а где ж мне денег взять, чтобы этот мешок собрать?

Отвечает - заработать дадим. Еще сверху останется. На вот бабла на кожанку. Потом отдашь. Это у нас форма такая. Завтра вечером идем одного пидараса уму-разуму учить.

Пошли мы туда вдвадцатером - у пидараса своя бригада была, но меньше. Попинали бригаду, надавали поджопников хозяину, перевернули какие-то ракушки, сожгли киоск. И так далее, пошло-поехало. На заработки первым делом разжились стволами. Сейчас понимаю - пушечным мясом мы были. Помогали обложить бизнес данью почти за бесплатно - за выручку мешки бродягам паковали, за стволы и кожанки расплачивались. Лохи-энтузиасты, блин. А вскоре и сам чуть бродягой не стал. Опознали, арестовали, дали год условно. Спасло то, что я был несовершеннолетний - 17. Помню, что гордился очень. Авторитет у меня поднялся в бригаде неизмеримо, судимый все-таки.

Хорошо, что уехал оттуда, поступил в мореходку во Владике. Те, кто остались, в основном перестреляли друг друга. Владивосток тоже преступный город был, но не до такой степени. Пошел опять на дискотеку, танцую с девчонками. Выхожу покурить - обана, дежавю. Стоит бригада гопников. Назубок отчеканил:
- Я мужик порядочный, бродягам помогаю.

Они давай ржать. Показали на какого-то бомжа - хочешь, помогай, нам пофиг. Ты это, Таньку не трогай. А то ... получишь.

Судимость та мне теперь головняк один. На рыболовном флоте новое требование - судимых не берут. И пофиг, что давно было. С таким подходом - половине Комсомольска-на-Амуре на флоте не место, за уголовщину. Другая половина - хотя бы с административкой за драку. Что за козлы? Я в море 150 тыс в месяц зарабатывал, а сейчас вот таксовать приходится.

... в этом месте бурного монолога водилы я уже лихорадочно охлопывал карманы и наконец сообразил, что оставил свой смарт у родителей. Сообщил проблему, сказал - придется вернуться, доплачу. На рейс вроде успею.

Саня подумал и ответил - вряд ли успеем. На выезде из города свободно, а на въезде пробка. Давай твой смарт моя жена подвезет в аэропорт?
- Сколько?
- Ну, тысячу.
- ОК. А как я ее найду в аэропорту? Я ж без телефона. Давай так: в 13:00 я буду стоять у киоска "Рыбный островок". Ну, там, где кошка на 60 тыс морепродуктов сожрала. Там на витрине ее фото нарисовано, найдет.

Попутно прокрутил риски. Бывший бандит. Может присвоить мой широкомордый смарт за 20 тыс, и хрен че потом докажешь. Но решил поверить. А он отвечает:

- Зачем? Вдруг она раньше приедет. Бери мой сотовый, созвонитесь, в аэропорту обменяетесь. Диктуй телефон родителей.

Я надиктовал, он послал вотсапкой жене, и позвонил ей. В воздухе долго висели ее замысловатые ругательства. Терпеливо выслушав, он ответил: я за рулем, таксую. Тебе тоже сейчас ехать придется, в аэропорт. По дороге заедешь по такому-то адресу, возьмешь телефон. Передашь его в аэропорту Леше, созвонишься с ним по моему телефону. Пиздуй быстро, а то его самолет улетит.

Мой звонок родителям: к вам сейчас заедет очаровательная девушка Юля. Отдайте ей мой телефон. Нет, мама, это не любовница (оба ржем).

После этих переговоров отдал он мне свой смарт, еще более широкомордый, чем мой, и явно более дорогой.

Операция прошла успешно. Через час встретились у входа в аэропорт, обменялись. Жена его действительно оказалась красавицей. Охреневаю, что делает время с бандитами из 90-х.

Одного моего друга, назовем его Дима, в конце прошлого века пригласили
на работу в большую энергетическую компанию, на должность начальника над
всеми компьютерщиками. По такому случаю, ошалевший от счастья Дима,
достал из-под комода все свои скромные сбережения, купил шикарный костюм
тройка, роскошный галстук, блестящие мериканские туфли и безумно дорогую
ручку с золотым пером. Компания была весьма солидной, насчитывала
несколько тысяч сотрудников, имела Совет директоров, пансионат в Крыму и
свиноферму в соседней деревне, поэтому Дима в самых радужных красках
видел свое светлое будущее. С первых же дней Дмитрий развил бурную
деятельность, заражая сотрудников своим энтузиазмом и кипучей энергией.
Работа спорилась, специалист он был неплохой и все бы хорошо, если б не
одно но… Дима обладал одним свойством, которое обычно характеризуются в
народе как нездоровая карма. Проще говоря, мог иногда оказать в ненужное
время в ненужном месте. В министерстве, которому принадлежало данное
предприятие, был назначен новый молодой перспективный замминистра,
который любил без предупреждения «сюрпризом»
появляться на курируемых объектах. И вот как-то раз контрразведка
доложила, что этот замминистра движется по направлению к данному
предприятию и будет «инкогнито» со дня на день. Началась всеобщая
паника. Сотрудники, начиная от уборщиц и кончая директором, как
угорелые, носились по кабинетам, этажам, лестничным пролетам. В это
время Дима скромно стоял в закутке с чашечкой кофе, философски наблюдая
за суматохой, наслаждаясь своим высоким общественным положением.
Вытянув одну ногу, он с удовольствием разглядывал свое изображение в
блестящем ботинке. Тут, как на грех, из-за угла вылетает один из
замдиректоров с ворохом бумаг и на всем скаку обламывается об вытянутую
ногу Димы. Хорошо натертый блестящий паркет существенно улучшил красоту
полета и величину траектории движения тела высокого начальника.
Апофеозом крушения стала опрокинутая на лысину замдиректора и на важные
документы чашка кофе. Дима похолодел. Несколько минут он стоял в
оцепенении, не в силах поверить в случившееся. Замдиректора, бывший
обкомовский работник, поднялся, собрался с мыслями, и в течении получаса
подробно изложил Диме свое мнение об его маме, папе, а также остальной
родне, в общих чертах обрисовал дефекты анатомии Диминого тела, особо
остановился на умственных способностях и количестве мозговых извилин.
Закончив, он собрал бумаги и побежал дальше.
Замечу, что поскольку Дмитрий был новеньким, в лицо из руководства его
знал только директор и гл. инженер. Из продолжительного оцепенения Диму
вывел директор. Он поинтересовался у Димы почему он, как начальник
службы, не посещает планерки. На что Дима тупо ответил, что его никто не
приглашал. Директор, ухмыльнувшись, сказал, что он его приглашает и
помчался по своим делам. Планерки на этом предприятии проводились в два
этапа. Первый - министерское селекторное совещание, на котором
присутствовал Совет директоров, а затем планерка с начальниками отделов
и служб. Вы уже наверное догадались, учитывая карму Димы, что он
присунулся на первую планерку. В большом зале для селекторных совещаний,
за столом буквой «П», одна ножка которого пустовала, важно восседал
совет директоров и слушал по громкой связи министерскую планерку, что-то
черкая в блокнотах. Дима сел за свободную часть стола, раскрыл блокнот,
достал ручку с золотым пером и принялся лихорадочно записывать
информацию о наличии угля у генерации и уровне воды в водохранилищах,
толком не понимая зачем это ему нужно. Появление Димы вызвало легкий шок
у присутствующих и, вспомнив про «инкогнито» из центра, народ
зашушукался. Замдиректора, подстреленный давеча ловкой ногой сидел
просто с открытым ртом. Минут через 10, гл. инженер, также удивленный
появлением Димы, поднялся со своего места, подошел к нему и на
всякий-случай на ухо прошептал нет ли каких-либо проблем. Дима
отрицательно помотал головой, продолжая увлеченно черкать в блокноте.
Гл. инженер сел на место. Замешательство в стане Совета директоров
усилилось. Подбитый замдиректора начал бледнеть, вспоминая свой
неудачный спич перед "замминистром". Еще минут через десять поднялся
директор и прошептал на ухо Дмитрию, что приглашал он его вообще-то на
следующую планерку. И сел на место. Сомнений ни у кого не оставалось -
«инкогнито» из центра! Посидев еще минуту для приличия, Дима неожиданно
для окружающих резко поднялся, захлопнул блокнот и вышел, даже не
дослушав доклад о выплате зарплат бастующим шахтерам.
Вот такая история. Почти как у Гоголя в «Ревизоре».

Казалось бы, в той грандиозной битве, что шла на подступах к столице
зимой 1941, исследована каждая деталь и все давно известно, однако..

Мало кто знает, что на одном из участков фронта решающую роль сыграли
русские пушки, изготовленные на Императорском орудийном заводе в Перми
еще в 1877 году. А было это в районе Солнечногорск — Красная Поляна, где
сражалась обескровленная долгими боями 16-я армия под командованием
Константина Рокоссовского.

К. К. Рокоссовский обратился к Г. К. Жукову с просьбой о срочной помощи
противотанковой артиллерией. Однако ее у командующего фронтом в резерве
уже не было. Запрос дошел до Верховного Главнокомандующего. Реакция
Сталина была незамедлительной: «У меня тоже нет резервов противотанковой
артиллерии. Но в Москве есть Военная артиллерийская академия имени Ф. Э.
Дзержинского. Там много опытных артиллеристов. Пусть они подумают и в
течение суток доложат о возможном решении проблемы».

Действительно, еще в 1938 году из Ленинграда в Москву была переведена
артиллерийская академия, основанная в 1820 году. Но в октябре 1941 года
она в основном была эвакуирована в Самарканд. В Москве осталось около
сотни офицеров и служащих. Учебная артиллерия также была вывезена в
Самарканд. Но приказ требовалось выполнить.

Помог счастливый случай. В академии работал пожилой человек, который
хорошо знал местоположения артиллерийских арсеналов в Москве и в
ближайшем Подмосковье, где были законсервированы изношенные и очень
старые артиллерийские системы, снаряды и снаряжение к ним. Можно только
сожалеть, что время не сохранило имя этого человека и имена всех других
сотрудников академии, которые в течение суток выполнили приказ и
сформировали несколько огневых батарей противотанковой обороны большой
мощности.

Для борьбы с германскими средними танками подобрали старые осадные
орудия калибра 6 дюймов, которые использовались еще при освобождении
Болгарии от турецкого ига, а позже в русско-японской войне 1904-1905 гг.
После окончания ее по причине сильной изношенности стволов орудия эти
доставили на Мытищинский арсенал, где они хранились в законсервированном
виде. Стрельба из них была не безопасна, но 5-7 выстрелов они еще могли
выдержать.

Что касается снарядов, то на Сокольническом артиллерийском складе
имелись в большом количестве трофейные английские осколочно-фугасные
снаряды фирмы «Виккерс» калибра 6 дюймов и массой 100 футов, то есть
чуть более 40 килограммов. Там же были капсюли и пороховые заряды,
отбитые в гражданскую войну у американцев. Все это имущество хранилось с
1919 года настолько аккуратно, что вполне могло использоваться по
прямому назначению.

Вскоре сформировали несколько огневых батарей тяжелой противотанковой
артиллерии. Командирами стали слушатели академии и офицеры, присланные
из военкоматов, а прислугой красноармейцы и ученики 8-10-х классов
московских специальных артиллерийских школ. Орудия не имели прицелов,
поэтому было решено стрелять только прямой наводкой, наводя их на цель
через ствол. Для удобства стрельбы орудия врыли в землю по ступицы
деревянных колес.

Германские танки появились внезапно. Первые выстрелы орудийные расчеты
сделали с дистанции 500-600 м. Германские танкисты вначале приняли
разрывы снарядов за действие противотанковых мин. Судя по всему, «мины»
обладали очень большой силой. В случае разрыва 40-килограммового снаряда
вблизи танка последний переворачивался набок или становился на попа. Но
вскоре стало ясно, что в упор бьют из пушек. Попадание снаряда в башню
срывало ее и отбрасывало на десятки метров в сторону. А если 6-дюймовый
снаряд осадной пушки попадал в лоб корпуса, то он проходил танк
насквозь, круша все на своем пути.

Немецкие танкисты пришли в ужас — подобного они не ожидали. Потеряв
роту, танковый батальон отступил. Германское командование посчитало
происшествие случайностью и направило другой батальон иным путем, где он
также напоролся на противотанковую засаду. Немцы решили, что русские
применяют какое- то новое противотанковое оружие невиданной ранее мощи.
Наступление противника было приостановлено, наверное, для уточнения
обстановки.

В конечном итоге армия Рокоссовского выиграла на этом участке фронта
несколько суток, в течение которых прибыло пополнение, и фронт
стабилизировался. 5 декабря 1941 года наши войска перешли в
контрнаступление и погнали фашистов на Запад. Получается, что Победа
45-го года хоть в малой степени, но ковалась русскими оружейных дел
мастерами еще в XIX веке.

Америка, наши дни. Программистская контора в районе Большого Яблока.
Небольшая, человек на 20-25, но являющаяся филиалом всемирно известной
корпорации. В некотором смысле самый невыгодный вариант: пахать надо,
как в маленькой фирме, а бюрократизм и интриги – как в большой.

Главный герой повествования – старший программист Стэн, он же Костик.
Типичный образец русского программиста, способного написать что угодно
на любом языке в любые отведенные сроки, но органически неспособного
придти на работу в галстуке. Половина имеющегося программного кода
написана в его неповторимой манере, с нарушением всех методологий и
инструкций, использованием всех недокументированных возможностей и
редкими, как золотые самородки, комментариями на кошмарном английском.
Все знают, что именно к нему надо идти с неуловимым багом и неразрешимой
технической проблемой – и баг будет немедленно пойман, а проблема решена
самым нестандартным способом. С другой стороны, в минуты отдыха, когда
все обсуждают результаты бейсбольного матча, Костя шарится по русским
юмористическим сайтам и хрюкает над непереводимыми на английский
шутками. То есть не совсем свой.

Однажды сотрудников сзывают на внеочередную видеоконференцию. Президент
корпорации полчаса вещает с экрана о том, что новые условия рынка
диктуют новые решения, вклад каждого работника бесконечно ценен и
перспективы радужны как никогда. После этого, естественно, начинаются
сокращения.

В Костином филиале увольняют нескольких ценных работников. Процедура
самая хамская. Ничего не подозревающий сотрудник получает звонок от
Дэйва (директор филиала): "Боб, зайди на минутку ко мне". В кабинете
кроме Дэйва сидит специально приехавшая тетка из отдела кадров и вручает
несчастному заготовленный приказ об увольнении и чек с выходным
пособием. Кстати, это единственная ситуация, когда сотрудник получает
чек на руки, все остальные выплаты переводятся прямо на банковский счет
или присылаются по почте на домашний адрес. Потом Бобу под конвоем
секретарши, чтобы не дай бог ничего не натворил, дают дойти до своего
рабочего места и дрожащими руками собрать в пакет фотографии детей,
тапочки и кофейную чашку, и больше его никто никогда не видит.

Костина стоимость на рынке труда несколько выше того, что платит ему
корпорация. Но в данный момент у него бурный роман с иммиграционными
властями, и терять работу никак нельзя. Повздрагивав несколько недель
от каждого телефонного звонка, Костик плюет на все писаные и неписаные
правила, идет к Дэйву, объясняет ситуацию и в лоб спрашивает, не
собираются ли его увольнять. Дэйв, глядя на него честнейшими в мире
глазами, клянется и божится, что не представляет существования филиала
без Кости и если он и будет когда-либо уволен, то только предпоследним
непосредственно перед самим Дэйвом.
- Так что, Стэн, - говорит Дэйв в заключение, - не морочь мне голову, а
иди спокойно работай. Кстати, как там с выпуском новой версии? Успеешь?

- Успею, - отвечает Костик.

Выпуск версии назначен на очередной понедельник. Это значит, что в
пятницу должен быть готов дистрибутив на CD. В субботу придет
студент-контрактник, специально нанятый для работ, не требующих участия
головного мозга, нарежет с дистрибутива 200 копий, разложит их в
фирменные пакетики, разошлет FedEx’ом по списку двумстам клиентам во все
концы США, и с утра в понедельник все они начнут работать на новой
версии. Но перед тем в четверг грядет великий американский праздник
жареной индейки, а за ним - полурабочая пятница, которую Костик намерен
прогулять на дне рожденья друга. Поэтому дистрибутив героическими
усилиями всего коллектива был готов уже к вечеру среды и торжественно
водружен в то место, где его заберет студент. Параллельно Костик успел
скачать и записать несколько дисков с мультиками, которые он давно
обещал племянникам.

На рассвете в субботу Костик пьет минералку и собирается к сестре, но
обнаруживает, что мультики остались на работе. Не страшно, крюк невелик,
ключ у него есть, и Костя по пустынным утренним улицам едет в офис.
Индикатор на офисном телефоне показывает, что в пятницу кто-то оставил
ему сообщение. В принципе оно могло бы лежать до понедельника, но Костик
машинально нажимает Play. Автоответчик голосом Дэйва говорит:
- Стэн, зайди с утра ко мне в кабинет за чеком. Спасибо за хорошую
работу.

Костя в полном оцепенении прокручивает сообщение снова и снова. Сомнений
нет, американская бюрократическая машина прожевала его и выплюнула
шкурку. Но в отличие от Боба и остальных он случайно узнал об увольнении
заранее, о его визите в офис никто не знает, студент придет еще часа
через два, и сама собой рождается идея отомстить. Сотворить на прощание
что-нибудь такое, чтобы потом корпорации икалось, икалось и икалось.

Но что? Стереть исходники? Есть бэкап, к которому у Кости нет доступа.
Посадить какой-нибудь особо хитрый баг? За два часа не успеть, да и не
идиоты же остальные программисты, найдут. Взгляд падает на дистрибутив.
Испортить его несложно, но это будет стоить корпорации всего двухсот
болванок и одного дня на перезапись и повторную рассылку. Хорошо, но
мало. И тут появляется Мысль.

Дело в том, что все выпущенные корпорацией программы начинаются с
анимированной заставки, на которой под бравурную музыку выезжает из угла
и разворачивается во весь экран логотип компании. Несколько лет назад к
юбилею компании ребята-графики прикололись и изготовили ролик, в котором
под ту же музыку и в том же ракурсе вместо логотипа выезжал мужской
половой член во всех его анатомических подробностях. Такой грубоватый
американский юмор. Те ребята давно уволились, их выходка забылась, но на
каком из заброшенных серверов искать сей шедевр, приблизительно ясно.
Костик понимает, что судьба предоставила ему уникальную возможность
положить на работу хер в самом что ни на есть буквальном смысле этого
слова.

На то, чтобы найти ролик, нарезать дистрибутив с новой заставкой,
положить его на место старого и замести следы, ушло меньше часа.
Выходные Костя провел у сестры не в переживаниях о потере работы, а в
злорадном предвкушении. Он вновь и вновь представлял себе, как у двухсот
клиентов одновременно всплывут на экранах двести фаллосов, какая буча
поднимется в корпорации и что останется от подлого Дэйва.

В понедельник ровно в девять утра Костик уверенной походкой вошел в
кабинет директора. Тетки из кадров там не оказалось, Дэйв был один. С
широкой улыбкой он протянул остолбеневшему Костику конверт с чеком:
- Держи. Начальство ни с того ни сего расщедрилось на премию ко Дню
Благодарения. Тебя в пятницу не было, так что получай сейчас. Что с
тобой, тебе плохо?
- Так значит, я не уволен? – бледнея, переспросил Костик.
- Ну разумеется, нет. Господи, Стэн, ты что, перестал понимать
английский? Повторяю: ты НЕ уволен. Да очнись же! Эй, кто-нибудь там!
Воды!!!

Ловля двухсот фаллосов, разлетевшихся мелкими пташечками по всей
территории США, оказалась чрезвычайно увлекательным делом. Разумеется,
тут же по всем двумстам адресам был отправлен экстренный мейл, что на
дистрибутиве обнаружен неизвестный науке вирус и диск следует, ни в коем
случае не открывая, со всеми предосторожностями уничтожить, а завтра
будет прислан новый. Но никакой уверенности, что клиенты регулярно
проверяют электронную почту, не было, и все двадцать сотрудников филиала
сели на телефоны. В итоге удалось отловить почти все. Три или четыре
фаллоса все-таки успели открыть, но по счастливой случайности за теми
компьютерами сидели не хлипкие офисные барышни и не канцелярские крысы,
всегда готовые утопить ближнего, а закаленные жизнью реднеки. Чудом
удалось избежать обмороков, огласки и жалоб вышестоящему начальству.

Костю не уволили, он продолжает работать в той же компании. Но я,
рассказчик этой истории, зная немного американские корпоративные
порядки, никому не советую повторять его подвиг.

История про технику безопасности.
В середине 80-х годов прошлого века, создали японцы с нашими сибирскими лесорубами СП (совместное предприятие). В общем они нам технику свою, мы им лес. Все довольны. Но история не про это. Японцы люди крайне пунктуальные, и точно в оговоренные сроки к нам поступила их техника. Пилорамы, станки для обработки древесины и они. Лесовозы "КОМАЦУ". Это такие грузовики, похожие на Урал, но помощнее раза в два. Наши Кразы и Уралы с грехом пополам везли на себе с прицепом кое-как 20 кубов леса, а этих монстров нагружали и по сорок, и по пятьдесят, и они все везли и не ломались. В одном из таких грузовиков посчастливилось оказаться молодому парню, назовем его скажем Ваня. Как только он не издевался над грузовиком, какие только испытания ему не устраивал. Носился на нем за сотню, вез 60 кубов леса, ничего не брало железного работягу, собранного японскими мастерами. Иван уверовал в свой грузовик, как наверное в себя никогда бы не поверил. На спор обгонял Жигули на прямой и т.д.
В один прекрасный день начальник дал указание всем водителям собраться ровно в девять утра на базе. Исполнено. Указание перевезти с ЗММК рельсы для строящейся железной ветки, для отправки леса. Все по машинам и началась погрузка. Козловой кран берет небольшую пачку рельс и кладет на подъехавший "Комацу", еще пару раз эта операция повторяется, и грузовик уезжает. Ване лень ездить, он решает сэкономить время и велит крановщику класть 6 пачек рельс. Тот возражает, намекает про умственные способности Ивана, но тот непреклонен. "КОМАЦУ" - звучит как клич самурая перед атакой! Крановщик повержен, 9 пачек рельс лежат у Ивана за спиной на борту. Грузовик едет по ровной асфальтированной дороге, мотор натужно ревет. Иван начинает что-то понимать. Пачка рельсов на вид выглядит несерьезно, но весит ебануться сколько. Возвращаться стыдно, и Иван давит тапку в пол. Ехать около 50 километров, вроде херня, однако есть как всегда одно но. Серпантин , бля. И вот, кое-как рывками, с помощью водительского мастерства и такой-то матери Иван поднимается в гору. Но это херня. Начинается спуск. И вот тут начался так сказать самый экшен. Иван потихоньку спускается на пониженной передаче и носом чует запах ЖОПЫ. Тормозные колодки при нагревании издают такой вонюююючий запах, а спуск еще дооооооолгий. Многие тонны рельсов сзади усиливают ощущения. И колодкам настает северный пушистый зверь. Иван набирая скорость несется навстречу своей, ммм, ну скажем мечте, ибо был он любитель экстрима. Благо это повторюсь 80-е годы, машин навстречу попалось всего 2. Обе увернулись, одна увязалась в погоню. Спуск медленно превратился в прямую ровную дорогу, и согласно законам физики примерно через километров восемь автопоезд без тормозов прекратил движение. Через пять минут его нагнали военные на уазике, которое рванув дверь попытались вытащить Ивана из кабины и предать его экзекуции. Однако увидев его лицо, белее простыни, они прониклись и стали отцеплять его руки от руля. Ху... не удалось. Иван сидел, глядя в одну точку, и сжимал руль. Прапорщик слетал в уазик и принес с собой 90-градусный эликсир молодости. Разжав ему зубы, залили порцию. Иван закашлялся и пришел в себя. Потом были проверки, строгий выговор, однако это все пролетело мимо Ивана как шелуха от семечек. Пока он мчался, он многое осознал. В этот год он женился, на следующий родилась дочь. Через пять лет еще одна.Пережил 90-е. Вырастил дочерей, выучил, дождался внуков. Вышел на пенсию по выслуге лет, таксует. И соблюдает теперь все правила и инструкции, какими бы тупыми они ему не казались))))))))

Как мама закрывала профсоюз

- Хватит! Я хочу один день, когда мне никто не говорит, что делать! Я - на забастовке! Я не буду мыть руки и не буду чистить зубы, если не захочу!
Шестилетний бандит топнул ногой и сел по-турецки перед холодильником, понуро глядя в пол.
- И долго? - прагматично уточнила мама.
- Пока забастовка не кончится - пояснил пролетарий - Пару недель!
Мама, представительница класса угнетателей, просчитала варианты. Большинство из них ей не нравилось.
- Ну ладно, тогда я тоже, - заявила она.
- Что тоже? - удивился пролетариат.
- На забастовке, - сказала мама, - я не готовлю, не стираю, не убираю. И папе скажу, он тоже будет бастовать!
- Ты не можешь! - апеллировал пролетарий - Я же захочу кушать!
- Могу.
- Аааааа! Тогда я бастую один день! Всё!
Молчание
- Пол дня!
Молчание
- И вообще, моя забастовка уже закончилась! Я пошёл чистить зубы! И ты тоже не бастуй, ладно?... А?

Так наша мама закрыла профсоюз в отдельно взятом доме.

Вчера валялся в ванной и перечитывал Пратчетта. И понял, что кот Грибо,
о котором там так много, невозможно напоминает мне Василия Ебического.
Вроде как Терри-наше-все-Пратчетт с Васьки писал.

Когда я жил в общаге (самостоятельности хочется, а денег на съем
нормальной квартиры не было), ко мне прискакало маленькое дикое
взъерошенное черное пятно.
Сожрало кусок рыбы, перевернуло кактус, нагадило в углу и осталось жить.

Пятно выросло в котяру, о котором до сих пор с содроганием вспоминают
все друзья и брат.
Брат так вообще иначе, как "бультерьер сраный", его не называл.

Я ж не кошатник в классическом смысле. Мне вот эти все котики в вазах,
диванные персы и прочие выставочные предметы неинтересны. Мне животные
интересны в их естественной среде обитания.
Там, где смерть реальна, за едой надо бегать, а самку трахают по своей
воле, а не потому что хозяйка захотела срубить бабла на котятах/щенятах.
Животные мне интересны как животные, без всего этого слюнявого
очеловечивания "ой, собачка стоит на задних лапках", "ой котик бегает в
колесе", "ой тюлень играет мячиком". Без "он такой умненький", "он все
понимает" и прочего приписывания животным человеческих качеств.

Приползло жить ко мне? Живи, нет проблем. Но уважай меня. А я уважу
тебя. Как животное, а не экспонат выставки.
Так и вышло. Я не был ему хозяином, он не был "моим" котом. Мы дружили.
Я его тренировал - цеплял что-то на удочку и, читая книгу, просто крутил
удочку над головой. Кот полтора часа мог носиться по кругу без
остановки. Натренировал, на беду окружающим.

Василий строил всех гостей. Встречая, просто перегораживал вход в
комнату и (особенно!) на кухню. Медленно осматривал своими желтыми
блюдцами. И потом по критериям, мне неизвестным, принимал решение "все
хорошо, пусть живет / он будет у меня страдать".
Желание сюсюкать и утипутять, мять котика, трясти его и жмакать у гостей
пропадало быстро. После первой порции йода и бинтов - руки Василий рвал
знатно, в клочья.
Если кто-то хватал за хвост / пинал / прижимал или просто не давал коту
пройти по своим делам, я молча шел к аптечке и считал про себя. Пять...
четыре... три... два... один... ага. "Андрюха, уберииииаааааа его от
меняяяаааа!"
Ветеринар осматривала кота - мяла живот, смотрела зубы, чего-то там еще
выискивала - он все терпел. Даже мурчал. Но когда она сказала "он такой
сильный и красивый, Вы не хотите отнести его на выставку?" - получила
мгновенный удар лапой в нос. Так и ушла, с кровью на лице - тихая,
осторожная.

Дисциплина была железная. Никто не трогал меня. Никто не трогал кота.
Все научились вешать свои сумки и рюкзаки в шкаф. Ибо если что-то
бросалось на пол - Василий не метил стыдливо, нет, что вы. Исподтишка
это для трусов. Он открыто подходил и мощно, нахально, обильно мочился
на брошенный на пол кожзам. "То, что на полу - либо Андрея, либо мусор".

Раз в месяц Ебический удирал на улицу - бить крыс и трахать... в общем,
я не уверен, что он трахал только кошек. После случая с соседской
пуделихой.

Этот мерзопакостный кудрявый половик гавкал на балконе просто из
принципа. Мол, смотри, мир, вот я вся такая стриженая-красивая.
Ебический решил проучить. Наверное.
Сел на перила (так, чтобы его было видно с соседского балкона) и стал
греться на солнце.
Пуделиха, увидев кота, изошла на какашки. Она лаяла полтора часа,
попукивая и повизгивая. Василий жмурился на солнце и демонстративно
потягивался. Мне было пофиг - я сидел и клеил модель корабля.
Шавка перешла на хрип. Потом на сип. Потом просто выдыхала воздух,
изможденная. Тут-то Васька и перепрыгнул на соседский балкон. А через
пять минут пришла соседка.

Потом, на следующий день, соседка с белым лицом, дрожа от унижения и
позора, прошептала в коридоре "ваш кот... мою Бусечку... прямо на
балконе... сделайте с ним что-нибудь... вы же интеллигентный человек".
Я и сделал. Я в принципе перестал закрывать дверь на балкон. Еще пара
половых актов - и пуделиха разучилась гавкать, прыгать и вообще как-то
проявлять себя. Тихо сидела где-то на диване, не показываясь наружу.

Так что я не уверен, что вставлял он только кошкам. Раз в месяц уходил с
выражением морды "мне надо, блеять!". Приходил через пару дней тощий, со
свежими ранами, жрал и отсыпался.

Ворюга, умница такой. Еду тырил у всех соседей в округе. Прямо со
столов.
Решив доконать соседку-пуделевладелицу, сожрал у нее полтора килограмма
только что сваренной рыбы. Вспомнив про вежливость, решил сказать
"спасибо". Соседка как раз на диване спала. Васька лизнул ее в нос.
Соседка открыла сонны вежды и увидела перед собой черную харю с рваным
ухом и желтыми порочными глазами.
По-моему, после этого у соседки закончились слова. Все, чем она могла
общаться со мной - всхлипывания, пузыри ртом и тихие стоны.

Прагматик в мире животных. Пару раз мне под дверь подкидывали больных
котят. Он их душил - молча, сразу. Ветеринар пояснила - если Василий
понимал, что котенку не выжить, он его убивал. Чтобы не мучился.
Но когда под дверь подкинули Мормышку (уличная зелено-полосатая кошка,
прокушенная шея, порванное ухо) - Василий стал ее выхаживать. Выходил,
подождал, пока созреет и оприходовал по полной программе. Четверо котят
- обалдуев, которые лазили даже по потолку, играли папиными яйцами в
волейбол и загоняли мамашу на шкаф. Еле-еле пристроил это хулиганье по
чужим дачам.

Драчун. Соседскому боксеру выбил глаз. Ибо нехер мешать травку щипать.
Крики соседей "ваш кот нашу сабааачьку" были слышны по всей Лукьяновке.
Я пожал плечами и посоветовал не выпускать собаку на улицу без поводка,
когда там Василий витамины собирает.
Все соседские и уличные коты были биты. Кстати, кошачья драка - красиво.
Васька молча, без воплей, работает лапами (мышцы бугрятся и
перекатываются), а в лучах вечернего солнца во все стороны летят клочья
вражьей белой, например, шерсти. И крики, крики. "Уберите котааа!". Сама
убирай. Я не идиот - в эту мясорубку руками лезть. И вообще нефиг его
выпускать на улицу без присмотра. Животное без хозяина - либо еда, либо
сексуальный объект, либо тренажер.

Единственное, что Василию не удалось трахнуть, сожрать или стырить -
кактус Ганс. Ебический терпеть его не мог. Укусить, оприходовать или
утащить нельзя. У них была вражда, и Ганс почти победил. Засох от
постоянного скидывания на пол, бедняга.

Еда. "Вискас"? Жрите сами. Василий игнорировал эти катышки. Так, для
приличия - "я видел, что ты старался, Андрей" - мог пошамкать парой
кусочков. Он был готов голодать, но от спецкормов для котов отказывался
в принципе. Свиная селезенка - да. Мясо - да. Молоко - да. Яйца - да.
Все, что можно стырить со стола - да, ооо да. Живая рыба -
да-да-да-да-да. сюда ее, сюда! За нее он мог убить.

И при всем своем великолепном хулиганском характере он прислушивался к
моему состоянию. Когда я застудил почки - грел спину. Сам приходил,
залезал на спину, не обращал внимания на мои отпихивания и окрики.
Залезал и грел. Когда меня отпускало - уходил. Воровать, трахать,
драться.

Он удрал потом - надоело ему жить в квартире.
Сейчас он наверняка уже в другом кошачьем мире. Хорошей охоты ему там.
Мерзавцу эдакому.

Коллега затронул работу на "Скорой", публику, злоупотребляющую вызовами...
И у нас такое бывало, память выдала много таких вызовов - Моя собачка съела виноград, это ничего?
Не могу заснуть - очень часто бывало, если один и тот же адрес повторялся часто - барбитураты давались вместе с мощным мочегонным, особо злостным - добавляли слабительное. После таких мер пресечения желание вызвать "Скорую" не по делу сильно уменьшалось.
Немного забавного - вызов в женскую баню, упала в парилке, разбила голову - перевязывал и эвакуировал, окружённый толпой голых и абсолютно равнодушных к присутствию мужской бригады женщин. Надо же додуматься - столько женщин на "Скорой" работают, нет - надо мужиков послать, не иначе, диспетчер прикальнулся!
Или вот ещё предание, легенда из подстанции в спальном районе: гуляли и пили, занимались сексом сотрудники виноводочного магазина. Одна разбитная сотрудница обслужила оральным способом пару сослуживцев, выпили ещё и.... ей поплохело, полуобморочное состояние и тошнота, вызвали - правильно, "Скорую", молоденькая фельдшерица, краснея, подробно её расспросила о событиях ночи, отвергла очевидный диагноз передозировки бухла и выдала не столь очевидный диагноз - "отравление спермой"!
Это всё байки, а служба "Скорой помощи" - тяжёлая, помогали многим, неслись по гололёду, бездорожью и глубокому снегу (я ещё немного сельской помощью занимался), бились на Рафиках и УАЗах только так, сколько коллег потеряли в авариях - жуть!
По старой памяти - увидите "скорая" мчится - дайте дорогу, это чья-то мать или отец в ней, спешат в больницу...

БЕССМЕРТНЫЙ

Эта маленькая история случилась ровно год назад, 9-го мая, в городе Туле, на городском параде.
Играла музыка, мелькали букеты, не спеша продвигались нарядные виллисы.
По проспекту Ленина плыл бесконечный строй черно-белых бессмертных героев той войны. Все молодые, сильные, красивые, почти живые. И каждый из них, деревянной рукой, вел своего внука или правнука.
Вдруг, одна девчушка неожиданно отдала прадеда маме и быстро скрылась в гуще народа.
Девочку звали Наташа, и ей на мгновение показалось, что где-то в толпе, над головами, мелькнул ее прадед. Та же улыбка, те же усы, и медали вроде те же…
Наташа с трудом протиснулась сквозь плотную колонну и, наконец, нашла то что искала: какой-то щекастый мальчик, лет десяти, действительно нес фотографию ее родного прадеда. Девочка сразу узнала ее, ведь фотка та была единственная, прадед прислал ее с фронта и вскоре погиб.
Наташа аж захлебнулась от праведной ярости. Какая подлость! Даже имя не изменили!
Она бросилась на щекастого и стала вырывать у него плакат со своим героическим прадедом.
Но, мальчик, нисколько не смутился, не убежал, он отпихнул Наташу и принялся отчаянно сражаться за свой транспарантик.
Тут на помощь подоспела Наташина мама:

- А ну, отпусти, Гаденыш! Ты где это взял, бессовестный!? Это же наше! Сюда приходят люди с фотографиями своих дедов, а не чужих! Дай сюда, наглец!

Мальчик, оставшись без плаката, беспомощно заплакал и стал звать: «Ма-ма! Ма-ма! Они забрали!»
Толпа расступилась и из нее вынырнула взбешенная мамаша мальчика:

- В чем дело?! Вы с ума сошли, женщина?! Отдайте сюда! Какого черта к ребенку пристала!?
- Что!? Это вам должно быть стыдно! Чему вы учите сына? Распечатали чужой портрет, прицепили на палку и вперед на парад?! И где вы взяли нашу фотографию?
- Вы, что, ненормальная? Да - это мой родной дед - Сорокин Петр Поликарпович!
- Как? Как ваш? Но ведь, он мой… тоже.
- В смысле ваш...? Так, вы, что, дочь Николая?
- Я? Да… А?
- Боже мой, значит мы с тобой двоюродные сестры. Я ведь сто лет назад хотела найти кого-нибудь из ваших, но, то одно, то другое…
- Познакомьтесь, дети, вы брат и сестра, троюродные, правда, но ничего, все равно для нашего деда мы все одна большая семья…

С того дня прошел год, но обе семьи за это время успели очень сдружиться и превратиться в одну. Они теперь даже не представляют себе, как жили раньше, почти не зная о существовании друг друга.
И сегодня, Петр Поликарпович Сорокин поведет на парад своих правнуков, но только уже без ссор и обид, ведь его деревянной руки хватит на всех.
Наверняка хватит, он ведь настоящий бессмертный герой.
Еще бы, семьдесят лет как погиб, а все еще продолжает держать в кулаке всю свою большую семью…

P.S.

С праздником всех вас! Вспомните и поплачьте…

ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
"Любая проблема может быть решена тремя способами: правильным,
неправильным и военным"
«Наставление по военно-инженерной мэрфологии» п. 4.2.2

В кампанию по искоренению пьянства и алкоголизма имени товарища Егора
Кузьмича Лигачева партийно-политический аппарат Вооруженных Сил
включился с такой страстью, что казалось, - до полной и окончательной
победы над Зеленым Змием остался один маленький шаг...
На очередное заседание партбюро наш секретарь явился с похоронным видом.
Публике была предъявлена директива Главпура, из которой явствовало, что
армию осчастливили Всесоюзным обществом трезвости. Нам предлагалось
влиться. Однако, классовое чутье подсказало политрабочим, что желающих
будет все-таки не так много, как хотелось Егору Кузьмичу. Проблему
решили просто, но изящно - каждой военной организации довели контрольную
цифру трезвенников. От нашей кафедры требовалось выделить двоих.
Стали думать, кого отдать на заклание. Первая кандидатура определилась
сама собой, собственно, парторг и не пытался отказаться. Как комиссару,
ему предстояло первому лечь на амбразуру трезвости.
А вот кто второй? Добровольно выставлять себя на всеобщее посмешище не
хотелось никому.
- Может быть, Вы, Мстислав Владимирович? - с робкой надеждой спросил
парторг у самого пожилого члена бюро.
Маститый профессор, доктор и лауреат возмущенно заявил в ответ, что,
во-первых, он давно уже перешел на коньяк, что пьянством считаться никак
не может, а, во-вторых, переход к трезвому образу жизни может оказаться
губительным для такого пожилого человека, как он. Характерный цвет лица
ученого начисто исключал возможность дискуссии.
- Тогда давайте уговорим Стаканыча!
Стаканычем у нас звали пожилого завлаба, который, находясь на майорской
должности, поставил своеобразный рекорд: трижды начальник подписывал на
него представление на майора и трижды Стаканыч на радостях напивался до
потери документов. В третий раз наш интеллигентнейший начальник кафедры,
неумело матерясь, лично порвал представление и заявил, что теперь
Стаканычу до майора дальше, чем до Китая на четвереньках.
После этого завлаб запил с горя.
Парламентерами к Стаканычу отрядили парторга и профессора.
Стаканыч копался в каком-то лабораторном макете. Правой трясущейся рукой
он держал паяльник, а левой - пинцет, причем пинцетом придерживал не
деталь, а жало паяльника. Левая рука у него тоже тряслась, но в
противофазе с правой, поэтому паяльник выписывал в пространстве странные
петли, напоминающие фигуры Лиссажу...
- Валентин Иванович, - серьезно начал парторг, подсаживаясь к завлабу, -
надо поговорить.
Стаканыч тут же скорчил покаянную рожу, напряженно пытаясь вспомнить, на
чем он погорел в этот раз.
- А что такое, товарищ подполковник?
- Мы предлагаем вступить тебе во Всесоюзное общество трезвости! - сходу
бухнул парторг.
Удивительное предложение ввергло Стаканыча в ступор. Он тяжко задумался,
причем жало забытого паяльника танцевало перед парторговым носом.
Присутствующие терпеливо ждали. Наконец, Стаканыч изловчился положить
паяльник на подставку, и неожиданно севшим голосом спросил:
- А на х#я?
Парторг задумался. В директиве Главпура ответа на этот простой вопрос не содержалось.
- Ну, как же, голубчик, ну как же, - вмешался профессор, - вот подумайте
сами, вступите вы в общество трезвости, заплатите взносы, получите
членский билет и значок…
- Ну?
- А по ним в магазине водка без очереди!

По ходу работы нередко приходится общаться с различными нашими
госструктурами и прочее. В том числе и с областным наркоконтролем. Эта
история произошла в прошлом году, если верить очевидцам. Хотя в
официальных отчетах о ней прочесть, конечно же нельзя.
Двое сотрудников возвращались с какого-то то ли обследования, то ли
чего-то в этом роде. Было начало пятого и в принципе, хоть рабочий день
и продолжался, решили отправиться по домам. В конце концов никто же не
дознается, сколько времени они проторчали на объекте. Погода стояла
хорошая и решено было немного пройтись пешком по одной из центральных
улиц. За интересной беседой заметили, что называется "своего клиента".
Глаз наметанный, наркомана в толпе отличить могут. Связываться было
глупо. Тем более, что не так далеко был дом и родные, которые по-любому
обрадуются раннему приходу отцов семейств. Один из наркополицейских
притормозил около киоска, второй тем временем провожал глазами
потенциального задержанного. Молодой человек остановился около одного из
домов. Поговорил с кем-то по телефону. К нему подошел покупатель. И, не
стесняясь никого, прямо посреди вечереющего города (центральной улицы)
свершилась продажа травы. Такой наглости наркоборцы стерпеть не смогли
и, забыв о намерении пораньше вернуться домой, рванули навстречу клиенту
и продавцу. Первый успел скрыться. Второго, под белы рученьки отправили
на освидетельствование, давшее естественно положительные результаты,
дальше на допрос. После было принято решение на пару суток задержать
молодого человека, до выяснения подробностей. Ну или как там это
называется, не будучи юристом точно не скажу.
Ближе к обеду на следующий день ребятам позвонили с вахты с просьбой
спуститься. Внизу у проходной их ждали бледная интелигентного вида пара
средних лет и глубоко беременная девушка в слезах. "Вы задерживали
такого-то?" "Мы". "Отпустите пожалуйста"...
Компанию попросили подняться в кабинет, по дороге полицейские им
объяснили: процесс запущен, выпустить вашего юношу никак не возможно, бо
взят с поличным, свидетелей множество, признание получено и все такое. И
тут выясняется: в день задержания у юноши был мальчишник. В разгар
мероприятия он исчез и когда к ночи не вернулся, перепуганная невеста с
родителями начали обзванивать сперва знакомых, потом больницы, милицию и
наконец следы жениха нашлись в наркоконтроле. Вечером следующего за
задержанием дня должна быть свадьба. Причем не просто свадьба, а
деревенская. Как в районах любят посудачить по поводу молодых - всем
известно. Невеста в положении это в любом случае повод для сплетен, а
когда еще и жених то ли сбежал, то ли задержан - история отдельная.
Девочке после этого житья бы не дали не только родственники, но и
селяне. Переезжать ей с родителями тоже особо некуда. Гости приглашены,
столы накрыты, а жениха не отпускают. Ситуация патовая.
Наша парочка полицейских переглянулась, а что делать. Читать лекцию о
том, почему вы от наркомана рожаете? Бесчеловечно и глупо. Помочь не
нарушив устав - невозможно. А ну как жених сбежит от правосудия после
или во время свадьбы? Родители девушки, будто догадавшись об их мыслях
затараторили, перебивая друг друга: "Да мы вам спасибо скажем. Ну вы
поймите... Пойдите навстречу... Мы и его костюм привезли... Нам только
свадьбу отыграть, а там как дочь родит, разведутся... Ребенок и не будет
знать о своем папаше нерадивом. Главное, чтобы деревня по глазам не
стебала, что ребенок незаконнорожденный. Нам же там жить еще..."
Ребята вышли за дверь, посовещались и решили. Свадьбе быть. Но с
условием.
На своей машине они доехали до обезьянника, выписали жениха для
"дополнительного допроса и очной ставки", уболтав коллег выдать им
подозреваемого на руки до 8 вечера, надели на парня наручники, погрузили
в бобик. Привезли в отделение, в туалете умыли, привели в порядок,
переодели и поставили перед фактом: "Ты женишься, но! Нам все равно что
ты скажешь друзьям и родным, но один из нас теперь твой свидетель, а
другой - лебший друг детства. Согласен-нет, поехали". Уже перед самой
деревней с него сняли наручники, понеслась...
Свадьба прошла отлично. Молодые расписались. Прошли за стол. Тамада как
могла старалась занимая гостей. "Свидетель" вовсю отдувался на
конкурсах. "Друг детства" тоже покорил родню. Время стремительно
приближалось к часу Х.
Поглядев на часы, "свидетель" предложил проводить молодых до спальни.
"Сами понимаете, наша невеста устала, ешьте, пейте гости дорогие, а мы
вас покинем". Молодоженов проводили в спальню. Дверь закрыли. Жених
переоделся из праздничного костюма, со свидетелем через окно вылез,
погрузились в машину, надели наручники. В нужное время минута в минуту,
молодожен вернулся в камеру.
Утром счастливые родители невесты снова пришли в наркоконтроль. Сказать
спасибо благодетелям за человечность, за то, что никто из родни и не
заподозрил криминальное прошлое-настоящее-будущее зятя. Порывались и
благодарность на имя начальства ребят-полицейских писать. Но пришлось
воздержаться: за такое самоуправство сотрудники вполне рисковали
остаться без погонов и вылететь с волчьим билетом. Как-никак внутренние
инструкции были нарушены безбожно. Хотя со стороны, ребята поступили
абсолютно правильно. Или это только мне хочется так думать...

Два уральских олигарха решили построить в Екатеринбурге офигенный храм, дабы увековечить свои имена. Правда, вышла из этого довольно "скверная" история.
А вот буквально на днях, 19 июня, в Нижнем Тагиле местному лечебно-реабилитационному центру было присвоено имя Владислава Тетюхина.
Этот госпиталь Тетюхин построил на собственные деньги.
Он не покупал футбольных команд, яхт и самолётов, хотя, при желании и смог бы. Он построил больницу, в которой квалифицированные врачи проводят уникальные операции и просто лечат, возвращают к нормальной жизни, ставят на ноги людей.

ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО

Пятидесятилетний Борис – наш постоянный художник декоратор. Да он и выглядит как художник декоратор: высокий, худющий очкарик в цветастом пальто, да еще и с серьгой в ухе. Теперь от его хитрой прически остался один только крысиный хвостик, но раньше, до того как Боря полысел, было на что полюбоваться.
А сегодня в курилке он рассказывал, как встретился со своей будущей женой Ларисой:
- Познакомились мы в театре, я ей свою очередь в буфете уступил. Слово за слово, после спектакля вызвался проводить до дома.
Оказалось что Лариса жила в такой отдаленной заднице, что без взвода автоматчиков соваться туда было опасновато, к тому же, на дворе самое начало 90-х. Зима, ночь.
Нормальные, человеческие прохожие давно уже рассосались по домам.
Наш путь лежал через «трубу» - низкий и мрачный пешеходный переход под железной дорогой, но там, в темноте, под мостом, засела какая-то компания. Сколько человек – неизвестно, только слышен был «гур-гур» и сигаретные огоньки виднелись.
Как только Лариса почуяла компанию, сразу резко остановилась, грустно вздохнула и стала рассказывать, как нам обойти это место: полтора километра до станции, потом через мост и столько же обратно.
А куда деваться? Не соваться же прямо в волчье логово?
А я ей и говорю:

- Ларочка, может быть без меня вы и ходили вокруг - да около, но теперь вы с мужчиной, и я вас никому в обиду не дам, не бойтесь.
- Как так - не бойтесь? Борис, вы ведь даже не знаете – сколько там человек?
- Дайте вашу руку, Лариса, а теперь пойдемте вместе, как раз всех и пересчитаем.

Включил я вальяжную походку Бельмондо, и мы смело нырнули в трубу. Компания под мостом оказалась совсем не маленькая, человек восемь, а может и больше. Они пили вино, курили, я даже сигаретку у них стрельнул. Для понта. Пожелал всем удачи и мы спокойно пошли дальше.
Лариса была поражена, ведь она думала, что я простой «ботан» - очкарик, не более того, а я оказался настоящим Бельмондо…

Я не выдержал и прервал Бориса:

- Молодец, Боря, мужик, уважаю. Я, если честно, не пошел бы. Могли бы так накостылять, тем более что и место подходящее. Как это ты не забоялся?
- Очень правильный вопрос. Я и сам в жизни бы не пошел. Что я, самоубийца, что ли? Просто одно волшебное слово услышал. Зрение у меня не очень, зато слух хороший.
- Какое волшебное слово?
- Пока Лариса объясняла мне схему обхода, я, среди смешков и мата, из под моста, тихо, но отчетливо услышал, случайно сказанное, волшебное слово - «Мейерхольд»…

Приятель приобрёл как-то по случаю пушистый пищащий комочек, который со временем преобразился в роскошного британского гладкошерстного красавца. В связи с тем, что живёт он в загородном доме, кот пользовался всеми правами и свободами, дарованными ему Конституцией РФ. Утром, проснувшись, зевнув и вальяжно потянувшись, умывшись и плотно позавтракав, зверь чинно удалялся по своим, ему только ведомым делам и весь день шлялся непонятно где.
Объявлялся он только вечером, чтобы реализовать свои права на пожрать, полежать на хозяйском диване и великодушно позволить почесать себе за ухом. В один прекрасный день приятель задумал всё-таки выследить домашнего любимца, дабы быть в курсе того, как оный проводит свой рабочий день, пользуясь правом на свободу передвижений. И вот что, в конце концов, выяснилось: этот потомок подданных Её Величества отправлялся к соседям, где у него была своя миска, свой лоток и домик с матрасом. Его там кормили, расчёсывали, играли с ним и, более того, у него там была своя кличка, на которую он, по настроению, даже иногда откликался. Но самое интересное заключалось в том, что эти милые люди планировали в ближайшие выходные отвезти котика к ветеринару на кастрацию, чтобы он не шлялся чёрт знает где по ночам.

ОБЕД

«Срочные тела»
(Жарг. Матросы срочной службы)

Неслабый трехбалльный шторм воспринимается как-то даже эпично, когда находишься на палубе и взглядом стараешься не отстать от бессовестно болтающегося горизонта. Но вот в каюте, качка превращает человека в пленника какого-то взбесившего детского аттракциона. Эх, было бы окошко для ориентации, хоть маленькое, но окон нет и быть не может, ведь корабль-то ужасно военный.
Да еще этот мерзкий запах кухни, как нельзя некстати…
А на верху хорошо: ветер, соленые брызги в лицо, улетевшая в Балтийское море кепка… Романтика.
Я, вцепившись в хилые перила, почти криком беседовал с командиром нашего корабля, человеком молодым, но уже по-капитански лысеющим.
Вдали, километрах в пяти, болтался такой же кораблик как и наш, да и боевую задачу он имел схожую: в заданное время прибыть в заданную точку далекого города на Неве.
Командир прокричал, показывая рукой вдаль:
- Это корвет «Дальнозоркий» (хотя может назвал он его и по-другому, я уже не упомню, но не менее браво) там командиром служит мой однокашник, хороший мужик. О, у него офицеры уже обедать пошли, пора бы и нам.
Я не имел ничего против обеда и мы отправились в офицерскую кают компанию.
Продвигаясь по чреву корабля и стараясь не задевать торчащие повсюду специальные железяки для спотыкания и проламывания черепа, я вдруг задумался. Для меня, человека глубоко сухопутного, тут все было в диковинку, по началу я даже думал, что: «Гюйс» «Бак», «Балан» и «Ют» - это все фамилии матросов, а как оказалось, что только Балан было фамилией…
Но, черт возьми, как? Как с такого гигантского расстояния наш командир невооруженным глазом установил, что на «Дальнозорком» начался обед и именно офицерский?

Пришли в офицерскую кают компанию, качка тут почти не ощущалась, а может просто море слегка стихло.
Белые скатерочки, вилочки, ножички, музычка. Чисто вкусно и уютно.
После обеда, я со своей съемочной группой отправился к матросам, чтобы заснять и их нехитрую трапезу.
Ни скатерочек, ни ножичков ни даже музычки, да еще как назло и качка резко усилилась.
Матросы, держа миски в руках, еле успевали ловить уезжающие по столу кружки с несладким компотом.
Вообще, незыблемые корабельные традиции времен крепостного права, с непривычки сразу бросаются в глаза. Одни команды чего стоят: «Товсь!» «Выходи строиться, в рабочих платьях!»
А уж туалеты и столовки (пардон, гальюны и кают компании) – это отдельная тема. "Срочному телу" под страхом смерти нельзя посетить мичманский туалет, а мичману офицерский. Так и вспоминается немецкая табличка пылившаяся на чердаке моего львовского дома: «nur für die deutschen - тільки для німців»

А тут еще эта свирепая качка, как будто сама природа ополчилась против несчастных матросиков…
Но мне все никак не давала покоя загадка с офицерским обедом на далеком «Дальнозорком», я не выдержал и обратился к парням:
- Братцы, вы случайно не в курсе, что делает корабль, когда в нем офицеры идут на обед? Может флажок какой поднимают?
Матросы ловко жонглируя супом в тарелках, зло заржали, выматерились и ответили:
- Когда офицерье идет жрать, корабль меняет курс, разворачивается поперек волн, выбирает нужную скорость, чтобы стабилизаторы качки лучше работали и тогда болтанки как не бывало. А как пожрут, то корабль опять возвращается на прежний курс, да еще и вваливает как подорванный, чтобы нагнать время. Вот тогда и нам, суки, командуют обедать.
Вишь, вишь, как кружки по столу ездиют? Бывает даже через высокий бортик перепрыгивают…

В 1990-х годах жидобандеровское начальство свежевозрожденной Киево-Могилянской академии ввело в учебный план курс истории евреев Восточной Европы. Проще говоря, был получен грант на преподавание этого предмета от какого-то израильского агентства.

К предмету никто всерьез не отнесся, не исключая и преподававшего его профессора Фридлянда. Конспект вела только записная отличница Сонечка, остальные в лучшем случае играли на лекциях в морской бой. Перед сессией профессор объявил:
- Зачет 26 декабря в 9 утра. Конспект возьмете у Сонечки, там есть вся необходимая информация. Сами распределите темы между собой. Время прихода тоже распределите, чтобы не создавать толпу. Придираться не буду.

Сонечка (от которой и дошла до меня эта история) незадолго до зачета пообещала своему молодому человеку выяснить один нужный ему адрес. Узнала, записала в первой попавшейся тетради, продиктовала парню и забыла об этом. Затем она получила зачет автоматом, отдала однокурсникам конспект и с легким сердцем укатила к родителям в Жмеринку.

Сокурсники раздербанили конспект по темам (порадовавшись тому, что аккуратная Сонечка начинала каждую лекцию с нового листа) и обнаружили на последней странице надпись крупными буквами: "Зачет 26 декабря в 9:00". И строчкой ниже: "Ул. Тургеневская, 40. Посольство Ватикана". Никого это особенно не удивило, академия находилась в периоде становления и арендовала аудитории в самых неожиданных местах. Посольство Ватикана не сильно выбивалось из общей картины.

В 9 утра заспанный студент, вытянувший жребий отвечать первым, постучался в двери посольства.
- Вы к кому? – спросил не менее заспанный дежурный.
- К профессору Фридлянду.
- Что-что? - встрепенулся дежурный. - Повторите.
- Я к профессору Фридлянду, сдавать зачет по истории евреев Восточной Европы.
- Вы ошиблись адресом, молодой человек.
- Не может быть. Это же посольство Ватикана?
- Да.
- Ну вот. Профессор Фридлянд должен принимать здесь зачет.
- Профессор Фридлянд?
- Да.
- По истории евреев?
- По истории евреев.
- Восточной Европы?
- Именно Восточной.
- В посольстве Ватикана? Вы издеваетесь? Я бы еще мог понять, если бы вы заявились в посольство Израиля или Польши. Но Ватикан? Ватикан-то тут при чем?
- Послушайте, - чуть не плача сказал студент. – Я же не просто так. У меня все записано. Я же без зачета останусь, и непонятно, когда его пересдавать. Пропустите меня, или я за себя не отвечаю!

Дежурный вызвал охрану. Дебошира вывели. Дежурный перевел дух и налил себе чаю. И тут в дверь постучался второй студент.

Третьего посетителя дежурный встретил ехидной улыбкой:
- Вы тоже к профессору Фридлянду?
- Да.
- Сдавать историю евреев Восточной Европы?
- Да-да.
- Убирайтесь отсюда! – изменившись в лице, заорал дежурный. – Не знаю, сколько вас там еще, но проваливайте все к чертовой матери вместе с вашим профессором! Или я вызываю милицию.

Четвертого и последующих посетителей на дверях посольства встречал рукописный плакат: "Профессора Фридлянда здесь нет и никогда не было. Каждый, кто о нем спросит, будет арестован за хулиганство". Тем не менее с интервалом в 15 минут в посольство стучался очередной студент и уточнял, действительно ли профессор Фридлянд сегодня не принимает.

... а в это время профессор Фридлянд сидел у себя на кафедре и недоумевал, почему все студенты опаздывают на зачет. Через час он понял, что это не опоздание, а злостный саботаж. Через два часа дозвонился до старосты группы.
- Профессор, - ответил староста, - мы честно приходили в посольство Ватикана. Я лучше не буду вам рассказывать, что нам там сказали.

... дежурный посольства пил чай, утирал пот и радовался тому, что непонятное нашествие леммингов наконец кончилось и можно отдохнуть. И тут раздался звонок.
- Здравствуйте, - произнес приятный баритон. – Это посольство Ватикана? С вами говорит профессор Фридлянд. Меня тут никто не спрашивал?

У нас в подъезде барахлит домофон. Барахлит таким образом, что если внизу набирать номер нашей квартиры, то вызов домофона идет у нас в квартире и еще в одной квартире в подъезде, где живет моя одноклассница и подруга жены. При этом дверь можно открыть как из нашей квартиры, так и от одноклассницы.
Выскакивал под дом в машину, не взял ключи. Возвращаюсь домой, набираю на домофоне номер квартиры. Первой на домофон отзывается одноклассница, и пока я объясняю, что мне нужно домой попасть, на домофон отзывается моя жена. Быстро выяснив, что соседка трубку уже подняла, они начинают разговаривать между собой, после чего прощаются и кладут трубки. Стою как идиот под подъездом - ни одна из них дверь не открыла.

Смотрел как-то по немецкому каналу аналог нашей скрытой камеры, и там
показали забавный прикол...
Окраина города, стоит пятиэтажный дом, перед ним пустырь, по пустырю
метрах в 100 от дома проходит тропинка. На тропинке прямо напротив этого
дома вкопан столбик, а на нем прикреплена коробка с большой красной
кнопкой и чуть ниже надпись: *ни в коем случае не нажимать*... Ну и
проходят значит изредка людишки, на надпись посмотрят и идут дальше, но
вот одному мужичку не стерпеть было. Остановился он, посмотрел
внимательно по сторонам, чтоб никто не заметил того, что он сейчас
кнопочку нажмет, и нажал... В этот момент раздается мощный взрыв и дом
начинает этаж за этажом оседать пока не превращается в кучу кирпичной
крошки... В этот момент камера показала крупным планом его лицо, ну вы
представляете эту физиономию, да? А как он бежал... Съемочная группа
неслась за ним метров 600, чтобы сказать улыбнитесь, вас снимала скрытая
камера...
Оказывается этот дом решили сносить, всех выселили и заложили динамит,
после чего отдали его на растерзание телевизионщикам, а те уж
постарались на славу...

Сема Прокопенко возвращался домой в неважном настроении. На
сегодняшнем дежурстве в ДНД на проходной мясокомбината не удалось
задержать ни одного расхитителя. Расхитителей и других антиобщественных
элементов Сема не любил всей своей широкой душой, с трудом помещавшейся
в могучем теле двухметрового роста и почти такой же ширины. При всем при
том Сема был исключительно добродушным и необидчивым человеком. Наверное
потому, что до сих пор не находилось такого смелого или глупого, кто
решился бы его обидеть.
Но на второй остановке в трамвай вошла симпатичная девушка. Настроение
улучшилось. Сема познакомился с ней и они прокатились несколько кругов
на трамвае по кольцу. Мимо проплывали буйные заросли сирени, цветущие
яблони, уютные скамеечки на каждой остановке в обрамлении монументальных
бетонных урн метровой высоты …

В 1986 году, незадолго до безвременной кончины комсомола, меня
угораздило попасть в секретари нашего отделения. А это ни много ни мало,
а под сотню молодых балбесов, в массе своей очень умных и неженатых,
отчего попадающих во всякие истории. Так что к письмам «по месту работы»
мы относились философски и, как обычно, спускали их на тормозах, в
смысле – в сортир.
Но это письмо повергло меня в полный ступор. Вот оно, хранящееся у меня
как дорогая реликвия:

« В комсомольскую организацию «****» от начальника К***ского районного
отделения милиции майора Кузякина И. Н.

16 мая 1988 года гражданин Прокопенко С.А., будучи в нетрезвом
состоянии, неоднократно оскорбил действием граждан Мукашова А.К. 1966
г.р., Пылева П.С. 1967 г.р., Павлова О.Н., 1965 г.р. и Никитина Г.С.
1967 г.р., после чего цинично над ними надругался.
Несмотря на то, что подвергшиеся оскорблению граждане отказались от
подачи заявления о привлечении к ответственности гражданина Прокопенко,
просим принять меры общественного воздействия к гражданину Прокопенко с
целью недопущения подобных действий в будущем».

Народ с увлечением спорил, какие такие «цинично надругательские»
действия предпринял Сема, если даже менты в письме постеснялись писать.
Полет эротической фантазии заинтригованных коллег не знал границ.

Семин простодушный рассказ на комсомольском собрании о происшествии был
неоднократно прерываем бурными аплодисментами и неформальными выкриками
из зала «правильно! », «молодец! » и, даже, «а хули там!».
Итак, та же история от Семы:

« …и тут входит девушка: симпатичная, блин! Я, конечно, познакомился.
Сидим, значит, в смысле, едем, пиво пьем..
- А пиво-то где брал в 10 вечера?
- Дык у нее с собой 5 бутылок с собой было
- Во Семке везет: мало того, что девчонка симпатичная, так еще и с
пивом!
- Товарищи, не отвлекайтесь, мы не пиво тут обсуждаем, а поведение
комсомольца…
- Не, а чего, я себя хорошо вел! Даже когда этот первый дурачок с Светке
приставать начал, я его даже не бил. Просто открыл дверь трамвайную и из
вагона выкинул.
- На ходу?!
- Дык у меня руки, само собой, заняты: в одной этот хрен голландский
дергается, а другой я двери открывал. Чем я тебе тормозить буду?
- А остальные?
- Чего остальные?
- Так в письме про четверых речь.
- А, так мы ж со Светкой по кругу ехали, так этот дурачок приятеля
позвал. Только я вторую бутылочку открыл, этот уксус опять в дверь
трамвайную лезет, да еще и не один. Бутылку мне опрокинули, уроды, пиво
разлили. Ну я их взял обоих…
- Опять в дверь выкинул?
- Ага, только предварительно их друг об дружку шмякнул слегка, а потом,
само сбой, в дверь выкинул.
- А в этот раз чем дверь, открывал, руки-то обе заняты? Другим местом,
что ли?
- Каким местом? – удивился Сема – Как раз остановка была, я их на
лавочку поклал да и дальше поехали.
- Ну, так где четверо-то?
- Дык шмякнул я их, наверно, сильновато. Они как очухались, так сдуру за
подмогой побежали. Ну мы проехали еще круг, на той же самой остановке
опять эти обормоты лезут, но уже вчетвером. Ну я рассердился маненько:
че эти уроды трудовому человеку отдыхать мешают. Ну двоих, тех,
неугомонных, за шиворот взял, да двух других ими и шмякнул.
- Че ты все «шмякнул» да «шмякнул», ты давай про надругательство
рассказывай!
Народ в зале одобрительно загудел и навострил уши.
- А ничего я такого плохого и не делал. Эти паразиты мне надоели до
невозможности, так я их головой в урны и повтыкал, чтоб, значит, не
мешали.
Тока урн-то две, а этих уродов четыре. Ну я двух других ихними же
штанами к урнам же и зафиксировал.
А уж потом менты их в таком виде нашли, да меня на четвертом круге и
арестовали.
Собрание закончилось вынесением Семе благодатности за борьбу с
хулиганством и порицанием за унижение человеческого достоинства
хулиганов.

А через два месяца мы с друзьями гуляли на свадьбе Семы и Светы. И хоть
свадьба была почти безалкогольная (помните, небось, времена), но всем
было весело.

P.S. На свадьбе Сема всем желающим сворачивал в трубочку пятак. На
память. У меня он до сих пор хранится.